По мнению одного из экспертов «АГ», в данном деле транспортный прокурор, выступая от имени РФ, допустил системную ошибку, которая привела к ряду незаконных судебных решений. Другой заметил, что ВС РФ подробно указал именно на то, каким должно быть решение суда первой инстанции.
Верховный Суд вынес Определение
по делу № 18-КГ25-79-К4, в котором, в частности, разъяснено, что суд, понуждая ответчика заключить договор об охране объекта транспортной инфраструктуры, должен в своем решении указать норму закона, обязывающую заключить такой договор.
Весной 2023 г. Новороссийской транспортной прокуратурой была проведена проверка исполнения требований законодательства о транспортной безопасности в ООО «Порт Мечел-Темрюк». Ее результаты выявили нарушения этим хозобществом положений Постановления Правительства РФ от 8 октября 2020 г. № 1638 «Об утверждении требований по обеспечению транспортной безопасности, в том числе требования к антитеррористической защищенности объектов (территорий), учитывающих уровни безопасности для различных категорий объектов транспортной инфраструктуры морского и речного транспорта» в части разработки и утверждения плана обеспечения транспортной безопасности объекта транспортной инфраструктуры III категории, к которым отнесен «Порт Мечел-Темрюк».
Как выявила прокуратура, объект транспортной инфраструктуры «Производственный комплекс “Порт Мечел-Темрюк”», включенный в перечень охраняемых подразделениями ФГУП «Управление ведомственной охраны Министерства транспорта РФ», не охраняется сотрудниками ведомственной охраны. В связи с этим ведомство вынесло в отношении руководителя порта представление об устранении вышеуказанных нарушений. Поскольку они не были устранены, заместитель Новороссийского транспортного прокурора обратился в суд с иском в интересах неопределенного круга лиц к ООО «Порт Мечел-Темрюк» об обязании устранить нарушения транспортной безопасности.
Суд удовлетворил иск со ссылкой на то, что неисполнение ответчиком требований закона подрывает основополагающий принцип обеспечения транспортной безопасности – непрерывность, препятствует надлежащей защите объекта и реализации мер по исключению актов незаконного вмешательства в его работу. Апелляция и кассация поддержали такое решение.
Изучив кассационную жалобу порта, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ напомнила, что процессуальный закон не определяет прокурора как сторону гражданского процесса – он является лицом, выступающим от своего имени в защиту прав и охраняемых законом интересов других лиц, его интерес состоит в предусмотренной законом возможности требовать от своего имени защиты права другого лица. Истцом же в материальном смысле является то лицо, в защиту прав, свобод или законных интересов которого прокурором предъявлен иск. В рассматриваемом деле, заметил ВС, прокурор указывал, что действует в интересах России и неопределенного круга лиц, однако соответствующий орган государственной власти, уполномоченный представлять интересы РФ в сложившихся правоотношениях, судом определен не был, а дело рассмотрено без его участия – т.е. фактически в отсутствие истца, без выяснения его позиции относительно защищаемого интереса, что свидетельствует о необоснованности вынесенных судебных актов.
Также Верховный Суд указал, что действующее регулирование предусматривает обязанность для объекта транспортной инфраструктуры «Производственный комплекс ООО “Порт Мечел-Темрюк”» быть обеспеченным надлежащей охраной для соблюдения права неопределенного круга лиц на безопасность жизни и здоровья, что являлось юридически значимым обстоятельством по этому делу. Обеспечение охраны объектов от противоправных посягательств осуществляется УВО Минтранса России, а защита транспортной инфраструктуры от актов незаконного вмешательства обеспечивается подразделениями транспортной безопасности согласно Закону о транспортной безопасности.
Возлагая на «Порт Мечел-Темрюк» обязанность обеспечить объект «Производственный комплекс ООО “Порт Мечел-Темрюк”» ведомственной охраной, суд фактически обязал юрлицо заключить гражданско-правовой договор с УВО Минтранса России. При этом суд не учел, что ответчик является юрлицом, которое имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.
«Понуждая общество заключить договоры об охране с ФГУП “УВО Минтранса России” суды не указали норму закона, обязывающую заключить такой договор, – заметила Судебная коллегия. – При постановлении решения по настоящему делу судом не определены условия договора, который должно заключить общество, а другая сторона договора по решению суда не обязана его заключить, в связи с чем решение нельзя признать исполнимым. Невозможность исполнения судебного акта свидетельствует о его незаконности».
ВС также указал, что формулировка резолютивной части решения суда первой инстанции о возложении обязанности обеспечить охрану спорного объекта инфраструктуры ведомственной охраной расплывчата и возлагает на ответчика обязанность совершить действия, которые, с одной стороны, могут не привести к указанному судом результату, а с другой, зависят также от третьего лица, воля которого может и не быть направлена на заключение соответствующего договора.
Кроме того, ВС заметил, что суд не установил, какие именно права, свободы и законные интересы неопределенного круга лиц предположительно нарушены ответчиком и защищаются прокурором посредством инициирования иска о возложении на хозобщество обязанности обеспечить объект ведомственной охраной. «Как такой способ защиты может восстановить предположительно нарушенные права неопределенного круга лиц, прокурор также не указал, а суд не установил», – заключил ВС, который отменил судебные акты нижестоящих судов и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Председатель КА «Династия», доцент ГАУГН Борис Асриян
полагает, что в рассматриваемом случае транспортный прокурор, выступая от имени РФ, допустил системную ошибку, которая привела к ряду незаконных судебных решений. «Если в отношении неопределенного круга лиц не требуется обязательное участие в судебном заседании, то РФ субъектна и имеет своих представителей, к которым прокурор не относится. Если бы орган госвласти выступил в качестве истца в этом процессе, то, скорее всего, это было бы Минтранспорта РФ. Вполне логично, что его структурное подразделение ведомственной охраны должно было обеспечивать охрану объектов ответчика. В таком случае обязанность по заключению договора охраны была бы возложена на обе стороны, и судебное решение было бы исполнимо», – отметил он.
По словам эксперта, ответчикам по искам прокуратуры надлежит активно привлекать госструктуры в качестве соответчиков или третьих лиц. «Прокурору до подачи иска следовало принять иные меры прокурорского реагирования, направленные на заключение договора охраны. Например, он мог бы не ограничиваться только внесением представления в адрес порта, а также направить его в адрес Минтранспорта или в соответствующее ФГУП по охране», – заключил Борис Асриян.
Адвокат Денис Вениционов назвал справедливыми и законными выводы Верховного Суда. «В рассматриваемом случае ВС РФ в комментируемом определении, отменяя судебные акты нижестоящих судов, подробно указал именно на то, каким образом следует исполнить его предписания и каким должно быть решение суда первой инстанции. В частности, со ссылкой на Постановление Пленума ВС РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 “О судебном решении” Суд дополнительно указал, что при разрешении этого дела нижестоящему суду необходимо, в том числе, привести закон, который регулирует спорные правоотношения, и “красной нитью” отразил в определении, что решение суда должно быть не только законным и обоснованным, но и исполнимым на практике», – заметил он.