Банк обязан предупредить наследника заемщика об окончании кредитных каникул для наследодателя

2 ноября Верховный Суд вынес Определение
№ 305-ЭС26-5428(3) по делу
№ А40-78218/2025, в котором разъяснено, что банк обязан предупредить наследника заемщика об окончании кредитных каникул, предоставленных наследодателю при жизни ввиду инвалидности.

В начале мая 2023 г. Магеррам Оруджов заключил с АО Банк «Развитие-Столица» договор о предоставлении кредита: банк обязался предоставить заемщику 7,5 млн руб. на капитальный ремонт квартиры, а последний – возвратить полученную денежную сумму до 20 апреля 2043 г. и уплатить проценты по ставке 14% годовых в установленные графиком сроки. Погашение кредита предусматривалось внесением аннуитетных платежей по 93,3 тыс. руб. до 20 числа каждого месяца.

По условиям договора при несоблюдении сроков внесения платежей однократно более чем на 9 календарных дней или суммарной продолжительностью 30 календарных дней за последние 180 календарных дней ставка основных процентов могла быть однократно увеличена банком на 5% годовых к действующей ставке со дня, следующего за датой очередного платежа, предусмотренного графиком. При неисполнении заемщиком любого из своих обязательств по договору банк мог в одностороннем порядке немедленно объявить сумму основного долга срочной к платежу с обязательством заемщика погасить в течение 30 дней основной долг и проценты. При неисполнении этого требования банк имел право обратить взыскание на предмет залога – квартиру Магеррама Оруджова. При этом в трудной жизненной ситуации заемщик мог однократно в течение действия договора потребовать у банка изменить условия договора и приостановить исполнение своих обязательств на срок до шести месяцев.

В середине августа 2023 г. Магеррам Оруджов получил сумму кредита, после этого он ежемесячно в установленные договором сроки исполнял свои обязательства вплоть до декабря 2024 г. включительно. Тогда заемщик в связи с признанием его инвалидом второй группы обратился в банк с заявлением о приостановлении исполнения своих обязательств по кредитному договору с 1 января по 1 июля 2025 г. и продлении конечного срока исполнения обязательств. Банк удовлетворил заявление, а также выдал заемщику новый график погашения долга и процентов с обязанностью внесения первого платежа с 21 июля 2025 г.

27 декабря 2024 г. Магеррам Оруджов скончался. В начале января следующего года Эльбрус Оруджов был признан наследником покойного, банк в феврале 2025 г. был извещен нотариусом об открытии наследственного дела.

1 апреля 2025 г. в суд поступило заявление банка о признании Магеррама Оруджова банкротом: по расчетам заявителя на 28 марта задолженность перед ним составила 7,6 млн руб. (основной долг – 7,3 млн руб., проценты за пользование кредитом – 284,8 тыс. руб.). Расчет был произведен без учета льготного периода, поскольку эту льготу банк распространял только на заемщика. Поскольку наследники долг не погашали, банк посчитал просроченной всю сумму кредита с 21 марта 2025 г.

В ходе судебного разбирательства Эльбрус Оруджов возражал против требований банка, настаивая на том, что как наследник он отвечал по обязательствам наследодателя на условиях договоренностей последнего с банком. При таком подходе задолженности не было и, как следствие, не было оснований для банкротства.

Суд принял заявление банка и возбудил дело о банкротстве Магеррама Оруджова. Тогда же в банк поступило обращение Эльбруса Оруджова, где он обязался исполнять обязательства по кредитному договору на условиях, согласованных Магеррамом Оруджовым с банком, и просил предоставить информацию о кредитных обязательствах заемщика, в том числе график, по которому он как наследник должен осуществлять платежи, и порядок исполнения им кредитных обязательств. Впоследствии Эльбрус Оруджов продублировал свое обращение к банку, а затем исполнил обязательства своего отца, исходя из известных ему договоренностей того с банком, т.е. с учетом льготного периода.

Читайте также

Далее суд признал Магеррама Оруджова банкротом, применив правила о банкротстве умершего гражданина, была введена реализация его имущества, а в третью очередь реестра требований кредиторов включено требование банка на 7,5 млн руб. как обеспеченное залогом квартиры должника. Апелляция и кассация поддержали такие выводы. Опираясь на нормы Закона о банкротстве, а также разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 17 декабря 2024 г. № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года № 107-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации”», суды исходили из наличия долга, рассчитанного по первоначальным условиям кредитного договора, который превысил 500 тыс. руб., просрочка по которому составила более трех месяцев. Они сочли, что льгота неприменима к наследнику, так как ее предоставление связано с личностью заемщика.

Тогда Эльбрус Оруджов подал кассационную жалобу в Верховный Суд со ссылкой на то, что заемщик не просрочил погашение кредита, поскольку платежи осуществлены в сроки, согласованные сторонами договора. С учетом условий о льготном периоде срок следующего платежа – 21 июля 2025 г. При этом банк заявил о банкротстве наследодателя уже в апреле 2025 г., притом что задолженности как таковой не имелось. Заявитель настаивал, что банк в одностороннем порядке, без уведомления наследника заемщика прекратил льготный период, аннулировал график платежей от 27 декабря 2025 г., а затем, руководствуясь первоначальными условиями договора, констатировал наличие долга. Кассатор добавил, что если руководствоваться первоначальными условиями договора, то и в этом случае на 1 апреля 2025 г. просрочка погашения кредита не была допущена. Он также указал, что банком не соблюдена обязательная процедура досрочного истребования кредита, предусматривающая уведомление об этом заемщика и предоставление ему срока погашения долга. Кроме того, банк необоснованно увеличил ставку по кредиту с 14% до 19% годовых с 22 марта 2025 г. У банка не было оснований требовать банкротства заемщика, его требования подлежали удовлетворению наследником заемщика или за счет заложенного имущества, которого было достаточно для погашения всей задолженности.

Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда напомнила, что нарушение заемщиком сроков возврата основной суммы долга или уплаты процентов по договору потребительского кредита общей продолжительностью более чем 60 календарных дней в течение последних 180 календарных дней дает право кредитору потребовать досрочного возврата оставшейся суммы кредита вместе с причитающимися процентами. Кредитор должен уведомить об этом требовании заемщика установленным договором способом и установить разумный срок возврата оставшейся суммы кредита.

При установлении заемщику, кредит которому предоставлен не для предпринимательских нужд и обеспечен ипотекой, I или II группы инвалидности он вправе рассчитывать на предоставление ему льготного периода исполнения обязательств при соблюдении прочих условий. Льготный период позволяет заемщику на определенный срок полностью приостановить платежи или уменьшить их размер без опасения применения к нему или лицам, предоставившим обеспечение его обязательств, санкций или расторжения договора, но не освобождает его по окончании льготного периода от исполнения своих кредитных обязательств.

Кредитор должен сообщить об изменении условий кредитного договора, направив ему уведомление и уточненный график платежей. С даты начала льготного периода условия кредитного договора считаются измененными на время льготного периода. Смерть должника не влечет досрочное исполнение его обязательств наследниками. Наследник должника по кредитному договору, принявший наследство, становится должником, со дня открытия наследства он несет обязанность по возврату денежной суммы, полученной наследодателем, и уплате процентов на нее в срок и в порядке, предусмотренных договором займа.

В рассматриваемом случае, как заметил ВС, условия договора предусматривали погашение кредита с учетом льготного периода, что отражено помимо прочего и в новом графике платежей. Следовательно, именно этими условиями руководствовался Эльбрус Оруджов при внесении очередных платежей в счет погашения кредитных обязательств. Если иной информацией о кредитных обязательствах он не располагал и не мог располагать, то соблюдение им этих условий является надлежащим исполнением кредитных обязательств. Довод банка о том, что льготный период не наступил, – несостоятелен, поскольку он сам предоставил такой период и уведомил об этом заемщика.

В то же время, заметил Суд, как закон, так и условия кредитного договора связывают предоставление заемщику льготного периода исполнения кредитных обязательств с его инвалидностью, т.е. с особыми обстоятельствами, объективно и непредсказуемо не позволяющими именно ему своевременно исполнить свои обязательства. Эти обстоятельства неразрывно связаны исключительно с личностью первоначального заемщика. В связи с этим нижестоящие суды обоснованно указали на отсутствие оснований для автоматического распространения льготы, предоставленной заемщику, на его правопреемников, если они сами не имели права на аналогичную льготу. Однако заемщик или его наследник должны быть извещены о прекращении действия такой льготы, подчеркивается в определении.

ВС заметил, что в потребительском кредитовании банк, в отличие от заемщика и его наследников, является профессиональным участником рынка кредитования, поэтому он должен проявлять активность в придании определенности в правоотношениях сторон. В частности, зная о наличии у Магеррама Оруджева наследника, так как банк получил уведомление об этом от нотариуса, он должен был сообщить Эльбрусу Оруджову об отсутствии у него права на продолжение пользования льготным периодом, об условиях исполнения кредитных обязательств заемщика без «кредитных каникул» и предоставить ему новый график погашения платежей. В таком случае Эльбрус Оруджев должен был бы погашать кредит на изложенных банком условиях, соответствующих первоначальным договоренностям о кредите с наследодателем. «Если банк не уведомил наследника о прекращении льготного периода в связи со смертью заемщика и не предоставил ему новый график платежей, то именно банк несет риск наступления последствий такого поведения – признания правомерными действий по исполнению кредитного обязательства на известных наследнику условиях. Наследники не отвечают за неблагоприятные последствия, наступившие из-за недобросовестных действий со стороны кредитора, осведомленного о смерти наследодателя», – указала Экономколлегия.

Таким образом, для решения вопроса о наличии или отсутствии просрочки исполнения обязательств по кредитному договору и оснований для возбуждения дела о банкротстве Магеррама Оруджева судам следовало оценить как поведение банка, так и поведение Эльбруса Оруджова. Ссылка судов только на то, что «кредитные каникулы» в отношении Эльбруса Оруджова не действовали, недостаточна, так как не объясняет его информированность об иных условиях кредитного договора и не порочит его поведение. ВС добавил, что имущество должника находится в залоге у банка и его достаточно для погашения долга. Требование банка (единственного кредитора) к умершему заемщику составляет менее 7,4 млн руб., в то время как кадастровая стоимость заложенной квартиры превышает 14,6 млн руб. «Убедительных объяснений о том, что при таких обстоятельствах требуется возбуждение дела о банкротстве должника, представитель банка в судебном заседании не представил», – указал Суд и вернул спор на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Юрист Дарья Петрова
полагает, что Верховный Суд четко очерчивает пределы применения «кредитных каникул»: в случае смерти заемщика, т.е. при прекращении оснований для предоставления льготы, «кредитные каникулы» прекращаются после направления банком соответствующего уведомления и нового графика платежей наследникам заемщика: «Если банк знал о наследнике, но не сообщил ему о прекращении льготного периода, именно на банке как профессиональном участнике оборота лежит риск последствий такого молчания – он будет должен продолжать взаимодействие с правопреемником заемщика на льготных условиях».

По ее мнению, позиция ВС максимально сбалансированна: он не следует «автоматическому подходу», при котором смерть заемщика сразу прекращает «кредитные каникулы», ведь он не предусмотрен законом. «Наследник, исполнявший обязательство по известному ему “льготному” графику, признается действовавшим надлежащим образом, а недобросовестное бездействие профессионального кредитора не может создавать для него “бонус” в виде возможности перейти к банкротству конкурсной массы при наличии залогового имущества, стоимость которого почти в два раза превышает размер задолженности, и правопреемника заемщика, который гасит задолженность по кредиту по последнему согласованному сторонами кредитного договора графику. Подход ВС позволит защитить добросовестных наследников от злоупотреблений со стороны банков, поскольку им фактически обоснована позиция о недопустимости использования банкротства как инструмента обхода взыскания задолженности с основного должника и за счет обеспечений», – подытожила Дарья Петрова.

Ведущий юрист Enforce Law Company Дмитрий Рыженков заметил: ВС РФ согласился с выводом нижестоящих судов о том, что условия о кредитных каникулах носили индивидуальный характер, были неразрывно связаны с личностью заемщика и автоматически не распространялись на его наследника. «Однако, направляя дело на новое рассмотрение, Суд фактически констатировал злоупотребление банком его правами, выразившееся в неуведомлении наследника об отсутствии у него права на продолжение пользования льготным периодом, а также прямое обращение с заявлением о банкротстве несмотря на достаточность имущества для погашения требований в обычной процедуре. Одновременно с этим ВС подчеркнул добросовестную и осмотрительную позицию наследника, который вел активную переписку с банком и продолжал гасить задолженность в соответствии с условиями договора», – отметил он.

Решение ВС, как полагает эксперт, выглядит справедливым, но с его обоснованием можно спорить. «Приходя к выводу, что условия о кредитных каникулах носят индивидуальный характер, Суд не указал, в силу каких норм уже измененное обязательство после смерти заемщика автоматически вернулось к первоначальным условиям. Кроме того, ВС, заключив, что наследник должен был отвечать перед банком на первоначальных условиях, не указал, почему на него также не может распространяться первоначальное условие о кредитных каникулах в силу тяжелых жизненных обстоятельств, так как произошла смерть близкого родственника, и необходимость участвовать в процедуре принятия наследства вполне можно отнести к такого рода обстоятельствам. Возможно, данные вопросы будут разрешены судами на новом круге рассмотрения дела», – предположил Дмитрий Рыженков.