Гибель военнослужащего на СВО не ведет к автоматической выплате компенсации его вдове

Верховный Суд опубликовал Определение
от 19 октября по делу № 18-К1 26-93-К4, в котором разъяснено, на что судам нужно обращать внимание в спорах о лишении супруги погибшего на СВО военнослужащего права на получение соцвыплат.

В середине октября 2022 г. Виталий Гатыцкий был призван на военную службу по мобилизации в соответствии с Указом Президента РФ от 21 сентября 2022 г. № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации». В феврале 2023 г. между Виталием Гатыцким и Елизаветой Гузик был заключен брак, а в 22 января 2025 г. они обратились в отдел ЗАГС с заявлением о его расторжении, подтвердив наличие взаимного согласия на развод и отсутствие общих детей, не достигших 18 лет. Регистрация расторжения брака была назначена на 25 февраля, однако 9 февраля Виталий Гатыцкий погиб при исполнении обязанностей военной службы в ходе проведения СВО на территории ДНР.

Поскольку Елизавета Гатыцкая обратилась в уполномоченные органы с целью получения выплат, осуществляемых членам семьи погибшего военнослужащего, отец погибшего, Виталий Гатыцкий-старший, обратился в суд. Он указал в иске, что сын и его жена планировали развестись, поскольку семейные отношения между ними фактически отсутствовали.

В ходе судебного разбирательства ответчик не признала исковые требования. Судебным определением было удовлетворено ходатайство представителя истца об обеспечении иска: АО «Страховое общество газовой промышленности» и Управление финансового обеспечения Министерства обороны по Краснодарскому краю установлен запрет на выплату выгодоприобретателям единовременного пособия в связи со смертью военнослужащего Виталия Гатыцкого.

Рассмотрев дело, суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой на то, что Елизавета Гатыцкая состояла в браке с военнослужащим Виталием Гатыцким-младшим на момент его гибели, поэтому она относится к кругу лиц, имеющих право на получение выплат в случае гибели военнослужащего при исполнении обязанностей. При этом само по себе проживание одного из супругов определенный период времени отдельно от другого не означает утрату ими взаимных прав и обязанностей по отношению друг к другу. Суд также указал, что ответчик во время своего отпуска общался с супругой, которая навещала его в госпиталях после ранения, поддерживал ее материально, переводил денежные средства на ее банковскую карту, а брак между супругами расторгнут не был и недействительным не признан. Обращение супругов с заявлением о расторжении брака не имеет правового значения при определении наличия у супруги погибшего военнослужащего права на получение соответствующих выплат. В связи с этим суд отменил определение об обеспечительных мерах.

Апелляция оставила в силе это решение со ссылкой на отсутствие достоверных и бесспорных доказательств прекращения фактических брачных отношений между супругами. При этом она отметила, что право Елизаветы Гатыцкой на получение различных государственных пособий и выплат вытекает из факта наличия зарегистрированного брака. Кассация подержала такие выводы.

Изучив кассационную жалобу Виталия Гатыцкого-старшего, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ заметила, что нижестоящие суды не учли цели и предназначение мер соцподдержки членов семьи военнослужащего в случае его гибели при исполнении обязанностей военной службы. Они также проигнорировали нормы семейного законодательства о принципах построения семейных отношений, в том числе между супругами.

Суд напомнил, что спорные выплаты входят в единую систему мер соцподдержки членов семьи военнослужащих, погибших или умерших при исполнении обязанностей военной службы, и имеют целью компенсировать членам семьи военнослужащего, в частности его супруге, нравственные и материальные потери, обусловленные необратимыми изменениями условий жизни созданной супругами семьи, утратой близкого человека и семейных отношений, предполагающих наличие тесной эмоциональной связи между супругами, их взаимную поддержку и помощь, заботу и ответственность друг перед другом и другими ее членами. Кроме того, семейная жизнь супругов должна основываться на принципах добровольности брачного союза, построения семьи на чувствах взаимной любви и уважения, содействия благополучию и укреплению семьи, заботы о благосостоянии всех членов семьи. Отсутствие между супругами таких отношений может свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений, невозможности сохранения семьи и дальнейшей совместной жизни супругов. Лишение права на получение спорных мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые свидетельствуют о фактическом прекращении между супругами семейных отношений, а именно об отсутствии между ними тесной эмоциональной связи, взаимной поддержки и помощи, заботы и ответственности друг перед другом и другими членами семьи.

В этом деле, как заметил ВС, юридически значимым для правильного разрешения спора являлось установление судами первой и апелляционной инстанций следующих обстоятельств: имелись ли между супругами семейные отношения, имело ли место и когда произошло фактическое прекращение семейных отношений между супругами, намеревались ли супруги развестись, какие действия для этого они предпринимали, чем было обусловлено такое решение.

Отказывая в удовлетворении требований о лишении ответчика права на меры соцподдержки в виде страховой суммы, единовременного пособия, единовременной выплаты и иных социальных и дополнительных выплат как супруги погибшего при исполнении обязанностей военной службы погибшего военнослужащего, нижестоящие суды не учли соответствующие нормы Семейного кодекса в их взаимосвязи с нормами специального законодательства, предусматривающими соответствующие выплаты членам семьи погибшего при исполнении обязанностей военной службы военнослужащего, с учетом разъяснений КС РФ, заключил Верховный Суд.

Он отметил: судами не учтены доводы истца о том, что семейные отношения между супругами Гатыцкими фактически отсутствовали: они совместно не проживали, не вели общее хозяйство, Елизавета Гатыцкая не участвовала в жизни супруга в период прохождения им военной службы, не посещала его в госпиталях и в местах службы, не проявляла заботу о супруге, не оказывала последнему помощь и поддержку. Напротив, супруги имели намерение расторгнуть брак, поэтому они совместно обратились в орган ЗАГС с соответствующим заявлением. В ходе рассмотрения дела в апелляции отец погибшего военнослужащего также утверждал, что вдова его сына ничего не знала о человеке, с которым состояла в браке, не проявляла какого-либо интереса к его судьбе. Ответчик не знала о гибели супруга и о ранее занимаемой им воинской должности, она даже не смогла вспомнить дату рождения своего супруга. Однако, заметил ВС, доводы Виталия Гатыцкого-старшего были безосновательно оставлены без внимания судами.

Ссылка суда первой инстанции на то, что Елизавета Гатыцкая в период пребывания супруга на лечении в связи с полученными им ранениями неоднократно навещала супруга в госпиталях, что свидетельствует о наличии семейных отношений между супругами, не может быть признана состоятельной, так как материалы дела не содержат каких-либо доказательств, подтверждающих такое утверждение суда. В ходе судебного разбирательства спора в апелляции истец настаивал на том, что ответчик в период прохождения супруга военной службы в особых условиях не принимала участие в жизни последнего, не имеется каких-либо данных относительно совершения Елизаветой Гатыцкой в этот период действий, направленных на оказание помощи и поддержки своему супругу. Так, ответчик, утверждая, что самостоятельно посещала находившегося на лечении супруга, не смогла пояснить суду, на каком автотранспорте, из какого населенного пункта и по какому пути следования она передвигалась с указанной целью. Однако апелляция также не дала этим обстоятельствам и доводам истца надлежащей правовой оценки.

«При таких обстоятельствах выводы судов первой и апелляционной инстанций об отказе в удовлетворении исковых требований Виталия Гатыцкого о лишении Елизаветы Гатыцкой как супруги военнослужащего Виталия Гатыцкого права на получение выплат, осуществляемых членам семьи в связи с гибелью (смертью) военнослужащего в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы, являются неправомерными», – заключил Верховный Суд, отменив решения нижестоящих судов и вернув дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.

В комментарии «АГ» управляющий партнер АБ Краснодарского края «Право Слова» Екатерина Долмова, представлявшая интересы истца, заметила, что ранее суды при принятии итоговых решений по делам данной категории ссылались исключительно на факт имеющегося заключенного брака между супругами, игнорируя отсутствие фактических семейных отношений между ними, отсутствие эмоциональной связи, взаимной поддержки, помощи, заботы и ответственности друг перед другом и другими членами семьи. «Таким образом, получателями выплат, предусмотренных законодателем в случае гибели военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, становились в том числе и жены, с которыми отсутствовали семейные связи на протяжении длительного времени, с которыми брачные отношения фактически были прекращены или же не успели начаться, что нарушало сами цели, преследуемые законодателем, а именно выплаты и поддержку получали лица, не понесшие моральные потери и утрату. В данном определении ВС РФ фактически указал на необходимость установления фактических супружеских отношений на момент гибели или смерти военнослужащего, что включает в себя наличие зарегистрированного брака, общего быта, моральной поддержки супругами друг друга, заботы друг о друге», – заметила она.

Как пояснила адвокат, ответчик не смогла вспомнить, когда и при каких обстоятельствах погиб ее муж, его воинскую должность и звание, что прямо указало на отсутствие ее заинтересованности в его судьбе. На факт отсутствия брачных отношений указывало и заявление супругов, поданное ими совместно в орган ЗАГС, выражающее их взаимное согласие расторгнуть брак. «Полагаю совершенно разумными выводы Суда относительно того, что отдельное проживание супругов не означает утрату этими супругами как взаимных прав, так и обязанностей по отношению друг к другу. Справедливы и выводы ВС в том числе и по отношению к самим военнослужащим, исполняющим обязанности военной службы, осуществляемой в публичных интересах, которые нуждаются в поддержке членов своих семей, иначе наличие формально зарегистрированных браков сводилось бы исключительно к ожиданию гибели военнослужащего с целью извлечения выгоды в случае неблагоприятного исхода», – отметила Екатерина Долмова.

Целью спорных выплат, по мнению адвоката, является не только компенсация членам семей военнослужащего материальных потерь, но и потерь нравственных, связанных с его гибелью при исполнении обязанностей военной службы, осуществляемой в публичных интересах. «Именно моральная связь супругов ранее в подобных спорах не учитывалась судами, т.е. на выплаты претендовали и являлись их получателями супруги, которые не проживали длительно в этом браке, что приводило к нарушению прав иных получателей, которые в свою очередь действительно понесли утрату и имели тесную семейную связь с ним. Своим определением ВС РФ фактически “расставил точки” в данном вопросе, указав на необходимость более тщательно проверять семейные связи. Иное не отвечало бы целям и предназначению мер соцподдержки членам семьи погибшего при исполнении обязанностей военной службы военнослужащего, разделявшим с ним ограничения и трудности, связанные с прохождением службы, а также балансу конституционно защищаемых ценностей, публичных и частных интересов», – подытожила Екатерина Долмова.

Член АП Приморского края Алина Горшкова заметила, что в определении Верховного Суда указано, на каких принципах должна строиться семейная жизнь супругов и какие обстоятельства могут свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений, невозможности сохранения семьи и дальнейшей совместной жизни супругов. «На мой взгляд, данное определение ВС имеет особое нравственное значение. Для родителей, потерявших сына, вопрос о том, с кем закон предписывает разделить выплату в связи с его гибелью, выходит за рамки имущественного спора. Речь идет и об уважении к памяти сына, к его выбору и к тем семейным отношениям, которые он сохранял при жизни», – заключила она.

Адвокат МКА «Град» Николай Литвинов считает, что вопросы правоотношений, связанных с социальной поддержкой участников СВО и членов их семей, входят в ряд наиболее актуальных в правоприменительной практике. Он пояснил, что логика судов трех инстанций была формальной: брак на день гибели существовал, не расторгнут и не признан недействительным, а раздельное проживание супругов и наличие заявления о расторжении брака правового значения не имеют. «ВС же указал: компенсации – это не автоматическая мера поддержки лишь по признаку родства или брака. Выплаты семьям погибших имеют целевое назначение – восполнить нравственные и материальные потери тем, кто действительно был близок военнослужащему. Штамп в паспорте сам по себе не обеспечивает право на такую поддержку. Подчеркнуто, что семья строится на взаимных любви, уважении и ответственности, а несоблюдение принципов ее построения и намерение расторгнуть брак свидетельствуют о фактическом прекращении семейных отношений, что, в свою очередь, является основанием для лишения вдовы права на выплаты», – заметил он.

Читайте также

Подобная конструкция, как отметил эксперт, была ранее сформулирована ВС в Определении ВС от 19 января 2026 г. по делу № 16-КГ25-37-К4. Схожий спор о лишении супруги единовременного пособия и страховой суммы из-за фактического прекращения семейных отношений рассматривался Судом и прошлой осенью (Определение
ВС РФ от 20 октября 2025 г. по делу № 93-КГ25-2-К9).

Адвокат добавил, что ВС обратил внимание и на грубые процессуальные нарушения. Так, суды не дали оценку доводам заявителя о том, что супруги почти не жили вместе, вдова не смогла назвать дату рождения, должность и звание погибшего, а ее пояснения о посещении мужа в госпиталях не нашли своего подтверждения. При этом ответчику не было предложено представить доказательства наличия семейных отношений, т.е. бремя доказывания распределено неверно. «Это классическое “существенное нарушение”, влекущее отмену решений нижестоящих судов. Таким образом, ВС в очередной раз указал на необходимость соблюдения принципа приоритета существа над формой (substantia praefert formam), закрепив правило о том, что формальное наличие брака не гарантирует выплаты, если семья фактически прекратилась», – заключил Николай Литвинов.