Адвокату удалось оспорить кредитный договор, оформленный мошенниками на имя клиента дистанционно

Как стало известно «АГ», 3 марта Московский областной суд оставил без изменения решение Красногорского городского суда о признании недействительным кредитного договора, оформленного дистанционно от имени клиента банка в результате мошеннических действий. Представитель клиента банка, адвокат АП Московской области Валентина Ященко рассказала об особенностях дела.

29 июля 2022 г. от имени С. в банке дистанционно был оформлен кредитный договор на сумму 1 млн руб. под 10,5% годовых на семь лет. Денежные средства были зачислены на счет клиента, из них 252 тыс. руб. списаны в пользу страховой компании в связи с заключением договора страхования. Впоследствии С. направила претензию в банк, поясняя, что неизвестные лица от ее имени заключили с банком кредитный договор и договор страхования, а затем перечислили 597 тыс. руб. третьему лицу. В удовлетворении претензии банк отказал.

Поскольку указанные договоры С. не заключала, денежные средства не получала, волеизъявление на заключение договора с кредитным учреждением отсутствовало, она обратилась с заявлением в СУ УМВД России по г.о. Красногорску. На основании этого заявления было возбуждено уголовное дело, в рамках которого постановлением следователя С. признана потерпевшей. Также женщина обратилась в суд с иском к банку, страховой компании о признании кредитного договора и договора страхования недействительными. С. пояснила, что с момента заключения кредитного договора в счет погашения задолженности ею выплачены 157 тыс. руб., а потому просила применить последствия недействительной сделки, а именно обязать банк возвратить ей данную сумму; направить в Бюро кредитных историй информацию об аннулировании записей по кредитному договору.

В судебном заседании представитель истца, адвокат Валентина Ященко пояснила, что истец свою волю на заключение кредитного договора не выражала, вход в личный кабинет интернет-банка был выполнен другим лицом с помощью технических средств и VРN-сервисов, одноразовые пароли истцу не приходили, поскольку без ее участия была произведена настройка переадресации входящих СМС-сообщений. Таким образом, действия по получению кредита были предприняты другим лицом, денежные средства поступили в распоряжение третьего лица.

Как отмечала адвокат, банк не обеспечил безопасность действующей системы электронного взаимодействия между банком и клиентом, он отклонил банковские операции как подозрительные лишь после того, как кредитные денежные средства были перечислены третьему лицу. При этом все действия по заключению кредитного договора и распоряжению кредитными средствами были осуществлены через систему онлайн с использованием различных IР-адресов, которые не принадлежали истцу, вход был осуществлен с подменных IР-адресов, однако банком входы в систему с этих адресов не были расценены как подозрительные и не заблокированы, что свидетельствует о несовершенстве системы безопасности банка.

Стороной истца в материалы дела представлено постановление следователя о возбуждении уголовного дела, согласно которому с 29 по 30 июля 2022 г., неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, с целью личного обогащения, получив доступ к банковской карте, выпущенной на имя С., через мобильный банк оформило на ее имя кредит на сумму 1 млн руб., после чего через мобильный банк осуществило с расчетного счета, открытого на имя С., перевод в размере 597 тыс. руб. на имя Р.

Представитель банка в судебном заседании просил в удовлетворении иска отказать, указывая, что кредитный договор был заключен в электронной форме, электронная подпись была сформирована с использованием авторотационных данных клиента и кода подтверждений, который был введен клиентом при подаче заявки на кредит.

Рассмотрев дело, суд отметил, что в силу ст. 434 ГК РФ договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договора данного вида не установлена определенная форма. Суд подчеркнул, что составление единого кредитного договора, подписанного сторонами, является не единственным способом, подтверждающим соблюдение письменной формы кредитного договора при его заключении, договор может быть заключен посредством дистанционного банковского обслуживания с использованием интернета.

Суд разъяснил: заключение договора потребительского кредита предполагает последовательное совершение сторонами ряда действий, в частности формирование кредитором общих условий потребительского кредита, размещение кредитором информации об этих условиях, в том числе в интернете, согласование сторонами индивидуальных условий договора, подачу потребителем в необходимых случаях заявления о предоставлении кредита и об оказании дополнительных услуг кредитором или третьими лицами, составление письменного договора потребительского кредита по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его сторонами, в том числе аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю.

В решении отмечается, что, как следует из материалов дела, все операции (подача заявки на кредит, заключение договора, перевод средств) были осуществлены путем направления СМС-кода на номер телефона истца. При этом в материалы дела представлена детализация предоставленных услуг, оказанным оператором сотовой связи по номеру телефона истца, согласно которой 29 июля 2022 г. была включена услуга «Переадресация СМС»: настроена переадресация входящих на номер С. сообщений на другой номер, не принадлежащий ей.

Суд учел: представитель истца в своих пояснениях в судебном заседании указывала, что истец не принимала мер по подключению услуги переадресации СМС, а СМС-коды и СМС-сообщения, связанные с оформлением кредитного договора, на номер телефона истца не поступали. Указанные доводы истца ответчиком не были опровергнуты. Оператор сотовой связи убедительных доказательств, которые подтверждали бы, что истец самостоятельно в личном кабинете на сайте оператора сотовой связи прошла процедуру авторизации и подключила услугу переадресации перед оформлением кредитного договора, суду не представил. Более того, при первом входе в личный кабинет мобильного банка, который был подтвержден вводом кода из СМС, был изменен пароль для входа в личный кабинет, после чего была подана заявка на оформление кредитного договора.

Оценив все представленные в материалы дела доказательства в совокупности, суд пришел к выводу: в данном случае истцом доказан факт того, что кредитные средства были предоставлены не ей и не в результате ее действий, а неустановленному лицу, действовавшему от имени истца. В соответствии с ч. 6 ст. 7 Закона о потребительском кредите такой договор считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств. Вместе с тем при немедленном перечислении банком денежных средств третьему лицу их формальное зачисление на открытый в рамках кредитного договора счет с одновременным списанием на счет другого лица само по себе не означает, что денежные средства были предоставлены именно заемщику, отметил суд. Он пояснил, что в рассматриваемом случае указанные действия стали возможны в результате переадресации входящих СМС-сообщений, поступающих на номер телефона истца, на другой номер, который истцу не принадлежал, а также осуществления третьими лицами действий по несанкционированному входу в личный кабинет истца в приложении мобильного банка.

Читайте также

Суд подчеркнул: в Определении КС РФ от 13 октября 2022 г. № 2669-О обращено внимание на то, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков.

Как заметила первая инстанция, в ходе рассмотрения дела банк ссылался на надлежащее исполнение обязанностей при заключении и исполнении договора кредита. Вместе с тем суд обратил внимание на установленные по делу обстоятельства оформления кредитного договора от имени истца дистанционным способом при переадресации входящих СМС-сообщений, при смене логина и пароля для входа в личный кабинет клиента банка без использования двухфакторной авторизации, а лишь с указанием номера телефона клиента, который был доступен третьим лицам, при неоднократных входах в личный кабинет с целью оформления кредитного договора с различных устройств, а также с разных IP-адресов, диапазоны которых отнесены к разным странам.

Суд также отметил, что кредитные средства были переведены на счет, открытый на имя истца непосредственно в период заключения кредитного договора. Учитывая изложенное и совершение операций по перечислению с данного счета кредитных средств в пользу третьих лиц, суд посчитал, что в данном случае со стороны банка не была проявлена достаточная степень осмотрительности и заботливости. Указанное свидетельствует о несовершенстве системы безопасности дистанционного способа оформления кредитных договоров, действующей в данном банке, которая не позволила достоверно установить лицо, заключающее договор, и убедиться, что волеизъявление заключить кредитный договор исходит непосредственно от истца.

В решении подчеркивается, что заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор и являющегося применительно к п. 2 ст.168 ГК третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора. Суд добавил, что отсутствие факта заключения кредитного договора и договора страхования в надлежащей форме и отсутствие факта предоставления кредитной организацией денежных средств в размере и на условиях, предусмотренных договором, является основанием для признания сделки недействительной в порядке ст. 166, 167, 168 ГК.

Таким образом, 26 июля 2024 г. Красногорский городской суд Московской области частично удовлетворил исковые требования, признав недействительным кредитный договор, и применил последствия недействительной сделки, а именно: обязал банк возвратить С. 157 тыс. руб., отозвать из Бюро кредитных историй сведения о кредитном договоре и исключить сведения о нем из кредитной истории истца. Суд не усмотрел оснований для удовлетворения исковых требований в части признания договора страхования недействительным, поскольку на момент рассмотрения дела по существу оспариваемый договор страхования был расторгнут по инициативе истца.

3 марта 2025 г. Московский областной суд оставил данное решение без изменений.

В комментарии «АГ» адвокат Валентина Ященко поделилась: позиция судов первой и апелляционной инстанций обусловлена тем, что прежде всего банки являются профессиональными участниками правоотношений и должны проявлять большую осмотрительность и повышенные меры предосторожности в ситуациях, когда договор кредита заключается посредством удаленного доступа, с последующим переводом денежных средств на счета сторонних лиц. «Надеюсь, что возрастающая положительная практика успешного оспаривания таких дистанционных кредитов в итоге повлияет на подход банков к обеспечению надежности дистанционного оформления договоров», – прокомментировала она.

Юрист по банкротству компании «Финансово-правовой альянс» Евгения Боднар считает, что рассматриваемый кейс – один из вариантов борьбы с последствием мошенничества, совершенного в отношении гражданина. По ее мнению, довод истца о том, что при оформлении договора не была соблюдена простая письменная форма договора, не является основополагающим и гораздо важнее иные пороки сделки, на которые, собственно, и указал суд.

Евгения Боднар отметила, что в целом позиция суда не революционная. Так, в п. 6 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2019) Верховный Суд разъяснил, что кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой. В 2022 г. КС РФ развил эту мысль: при телефонном мошенничестве сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана; при этом дал прямое указание на необходимость исследовать осмотрительность кредитных учреждений в сложившейся ситуации (Определение №2669-О), добавила эксперт.

Читайте также

Как подчеркнула Евгения Боднар, суды активно применяют эти постулаты. Так, Восьмой КСОЮ указал, что банку нужно следить за происходящим внимательней, если действия клиента производятся не с обычных устройств, деньги уходят не на его счет, а третьим лицам (Определение № 88-6998/2024 от 9 апреля 2024 г.). «В рассматриваемом кейсе мы видим то же самое: мошенники заходили с необычных IP-адресов, меняли электронную почту клиента, деньги вывели на счет третьего лица. Но банк, увы, не включил режим подозрительности. В то же время жертва мошенничества все сделала правильно: обратилась в полицию, получила постановление о возбуждении уголовного дела, тем самым сделала ситуацию прозрачной для гражданского процесса. О важности действий пострадавшего в таком контексте упоминал Третий КСОЮ в Определении № 88-10350/2024 от 22 мая 2024 г. Любопытно, что истец помимо просьбы применить последствия недействительности сделки включила и дополнительное требование: обязать удалить информацию об обязательстве из БКИ, и суд справедливо удовлетворил эти требования», – отметила она.

Юрист юридической фирмы «Кирьяк и партнеры» Полина Петрова положительно оценила решение суда первой инстанции, поскольку оно не только соответствует тренду, который формирует судебная практика в ответ на использование новых инструментов электронного взаимодействия, но и подтверждает выводы в отношении роли банков в таком взаимодействии. Она отметила, что сама по себе проблема дистанционного заключения кредитного договора третьим лицом без волеизъявления истца в последние годы активно анализируется судами. Полина Петрова считает, что в самом решении уместно процитировано Определение КС РФ № 2669-О, в котором сформулировано правило, согласно которому именно кредитным организациям надлежит принимать повышенные меры предосторожности.

Читайте также

Также эксперт напомнила об Определении ВС РФ от 16 декабря 2022 г. по делу № 5-КГ22-127-К2, которое, учитывая правовую позицию КС РФ, определило общее направление при разрешении подобных дел и ориентировало нижестоящие суды на оценку действий банков. «По этой причине следует положительно оценивать тот факт, что корректное решение по этому делу было принято на уровне суда первой инстанции, а апелляционный суд поддержал это решение. Отдельно следует учитывать, что суд первой инстанции не ограничился общими формулировками о том, что ответственность во всех случаях должна лежать на банке, но подробно проанализировал, какие именно действия последний обязан был предпринять: например, важным доводом оказались сведения о смене IP-адресов, диапазоны которых отнесены к разным странам, что ответчик неосмотрительно не посчитал подозрительным. При этом к безусловным достоинствам судебного акта следует отнести и то обстоятельство, что суд анализировал исключительно действия банка и не утверждал, что дистанционное заключение кредитного договора невозможно в принципе, хотя такой ошибочный аргумент иногда встречается у судов», – подчеркнула Полина Петрова.