Прокуратура подала возражения на апелляционные жалобы защиты адвоката Владимира Бузюргина

Как стало известно «АГ», прокуратура Новосибирской области подала возражения (имеются у редакции) на апелляционные жалобы защиты адвоката АБ Новосибирской области «Ковалёва, Бузюргин и партнеры» Владимира Бузюргина, признанного виновным в разглашении данных предварительного расследования, обжаловала приговор.

Повод для возбуждения уголовного дела в отношении адвоката

Как ранее сообщала «АГ», 3 октября 2023 г. руководитель СУ СКР по Новосибирской области Д. возбудил в отношении адвоката Владимира Бузюргина уголовное дело по ст. 310 УК РФ за разглашение данных предварительного расследования. По версии следствия, в период с 15 августа 2022 г. по 28 апреля 2023 г. адвокат неустановленным образом передал копии материалов уголовного дела П. неустановленному сотруднику АО «Первый канал» для размещения в выпуске телепередачи «Мужское/Женское», вышедшей 28 апреля 2023 г. и ставшей доступной для просмотра неограниченному кругу лиц.

Читайте также

В связи с обращением адвоката 1 апреля 2024 г. председатель Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Генри Резник направил прокурору Новосибирской области Александру Бучману письмо, в котором, в частности, подчеркивалось, что режим следственной тайны прекращается с момента окончания предварительного следствия и передачи дела в суд, а также в случаях, предусмотренных ч. 4 ст. 161 УПК РФ. В постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении Владимира Бузюргина отмечалось, что копии материалов дела в отношении П. были получены защитником в период с 15 августа по 9 сентября 2022 г., а затем переданы в период с 15 августа 2022 г. по 28 апреля 2023 г. неустановленному сотруднику телеканала. При этом дело по обвинению П. было направлено в суд в сентябре 2022 г., а 28 марта 2023 г. по делу был вынесен оправдательный вердикт присяжных, который судья отказалась передавать для оглашения, и на следующий день коллегия присяжных была распущена.

Таким образом, при возбуждении уголовного дела в отношении Владимира Бузюргина руководитель следственного органа исходил из того, что уголовная ответственность по ст. 310 УК РФ может наступать за предание гласности материалов дела в стадии судебного разбирательства и даже после его завершения. «Такой взгляд на применение данной уголовно-правовой нормы ошибочен. После окончания предварительного расследования и передачи дела с обвинительным заключением в суд “тайна следствия” нарушена быть не может, поскольку она исчезает. Следователь не является участником судебного разбирательства и никакими полномочиями на этой стадии уголовного процесса не обладает», – подчеркнул Генри Резник в письме.

Тем не менее прокуратура утвердила обвинительное заключение, и дело было передано в суд. На первом заседании 2 июля 2024 г. Владимир Бузюргин просил суд разъяснить, в чем именно выразился вред правосудию, который он якобы причинил, а также в чем выразились негативные последствия его действий, поскольку предъявленное обвинение не содержит об этом ни слова. Судья предложила прокурору дать соответствующие уточнения, однако ответ получен не был. Гособвинитель лишь сказала, что огласила обвинение в том виде, в котором оно представлено в обвинительном заключении, и добавить ей нечего.

6 сентября того же года гособвинение заявило ходатайство о возвращении дела в прокуратуру со ссылкой на то, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение не соответствуют требованиям УПК, поскольку не конкретизированы обстоятельства, подлежащие доказыванию органом предварительного расследования, что нарушает право обвиняемого. Ходатайство было удовлетворено в тот же день.

Читайте также

В новом обвинительном заключении были указаны временные интервалы видеозаписи, переданной адвокатом Владимиром Бузюргиным сотрудникам телеканала, которые ранее не были исследованы в судебном заседании по уголовному делу П. Кроме того, в нем указывалось, что в результате этих преступных действий данные предварительного расследования уголовного дела по факту убийства А. были разглашены и стали доступны для просмотра неопределенному кругу лиц, включая сотрудников телепередачи и ее зрителей, без разрешения на то следователя, суда и родителей А. – потерпевшей по делу признана мать убитого юноши.

После поступления дела на судебное рассмотрение председательствующий судья спросила мнение обвиняемого о прекращении дела в связи с истечением срока давности, на что адвокат ответил отказом.

Мировой судья вынес обвинительный приговор адвокату

Рассмотрев дело, 4 февраля 2026 г. мировой судья вынесла обвинительный приговор, назначив адвокату штраф в размере 50 тыс. руб. и лишив права заниматься адвокатской деятельностью на один год с освобождением от наказания.

Как следует из приговора, в ходе предварительного расследования орган следствия не допустил никаких нарушений уголовно-процессуального закона, в деле также отсутствуют объективные данные, которые давали бы основания понять, что имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения. В свою очередь, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, суть предъявленного подсудимому обвинения изложена в полном объеме, у суда отсутствовали основания для возврата дела прокурору.

Читайте также

В приговоре также указано, что действия подсудимого носили умышленный характер, поскольку он, являясь адвокатом и защитником П. по делу об убийстве несовершеннолетнего А., при осуществлении полномочий защитника в рамках ст. 119 УПК РФ ходатайствовал о предоставлении ему копии видеозаписи допроса обвиняемого П., являющейся приложением к протоколу допроса этого гражданина, которое было удовлетворено следователем. В связи с этим 29 октября 2021 г. Владимир Бузюргин получил электронный файл с копией этой видеозаписи, 22 декабря защитник был предупрежден следователем об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 310 УК РФ, и дал подписку о неразглашении данных предварительного расследования, ставших ему известными из протоколов следственных действий с участием П. и заключений судебных экспертиз.

Однако впоследствии, как установила первая инстанция, адвокат передал сотрудникам телепередачи «Мужское/Женское» ссылку для скачивания электронного файла, содержащего видеозапись допроса П. в полном объеме, в том числе не исследованные в судебном заседании отрывки видеозаписи, являющейся приложением к протоколу допроса подзащитного. Далее соответствующая телепередача с фрагментами этого видеофайла вышла в эфир федерального телеканала и стала доступна для просмотра неограниченному кругу лиц, что привело к разглашению данных предварительного следствия.

Это обстоятельство, как указано в приговоре, повлекло распространение сведений о частной жизни потерпевших А., а именно об обстоятельствах смерти их несовершеннолетнего сына, с демонстрацией его фото, что причинило им моральный вред. Защитник не получил согласие следователя или суда для передачи вышеуказанной видеозаписи допроса П. в рамках дела, находящегося на стадии формирования коллегии присяжных заседателей, что привело к нарушению интересов правосудия и разглашению данных предварительного расследования.

Доводы апелляционных жалоб защитников Владимира Бузюргина

Защитники Владимира Бузюргина направили в Дзержинский районный суд Новосибирска четыре апелляционные жалобы. Заместитель председателя Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Санкт-Петербурга Сергей Краузе в своей жалобе, в частности, заметил: вывод мирового судьи о том, что «подписка о неразглашении данных предварительного расследования действует после передачи уголовного дела в суд, так как данные следствия остаются конфиденциальными до завершения судебного разбирательства, т.е. итогового решения суда», основан на неверном толковании положений текущего законодательства.

Читайте также

Он указал, что, квалифицируя действия подсудимого по ст. 310 УК РФ, мировой судья исходил из формальных оснований, влекущих наступление уголовной ответственности по этой статье, и усмотрел наличие состава преступления в самом факте разглашения данных предварительного расследования лицом, предупрежденным следователем в установленном законом порядке о недопустимости их разглашения. Сергей Краузе добавил, что суд первой инстанции, констатируя в приговоре, что предметом преступления, предусмотренного ст. 310 УК РФ, является информация в виде данных предварительного следствия, не подлежащая разглашению, не установил, какие именно сведения, не ставшие достоянием гласности, содержались в конкретных отрывках видеозаписи. В связи с этим защитник потребовал отмены обвинительного приговора с вынесением оправдательного приговора в связи с отсутствием в действиях коллеги состава преступления.

В своей апелляционной жалобе адвокат Тимофей Тимофеев отметил, что вопреки требованиям закона вывод о «бесспорной виновности» подсудимого делается судом в приговоре еще до исследования и анализа всех доказательств по делу. «Мировой судья пришел к выводу о виновности адвоката преждевременно, еще до оценки всех доказательств по делу, в том числе представленных стороной защиты, что представляет собой существенное и грубое нарушение, свидетельствующее о формальном отношении суда к вопросу обоснованности приговора», – указал защитник.

В свою очередь, член АП Новосибирской области Михаил Гарин помимо прочего указал, что суд проигнорировал однозначный доктринальный подход, согласно которому действие подписки о неразглашении данных предварительного расследования ни при каких условиях не может распространяться на стадию судебного разбирательства. С правовой точки зрения ничтожны утверждения суда об обратном. «Более того, скопировав в приговор предъявленное подзащитному обвинение, приводя установленные фактические обстоятельства в описательно-мотивировочной части приговора, в нарушение ст. 307 УПК РФ суд вступил в прямое противоречие с самим собой», – заметил защитник.

Член АП Московской области Валентина Ященко указала, что в приговоре имеются внутренние неточности и неясности, влияющие на его законность и обоснованность. Она обратила внимание на то, что мировой судья, признав подсудимого виновным, назначил ему наказание в виде штрафа и лишения специального права, но в итоге освободил его от наказания в связи с истечением сроков давности. Такой приговор ничтожен, подчеркнула апеллянт, поскольку если суд применяет давность, то он выносит обвинительный приговор без назначения наказания. Соответственно, назначение наказания с последующим освобождением от него является существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона.

Возражения прокуратуры

В своих возражениях на апелляционные жалобы защиты Владимира Бузюргина прокуратура Новосибирской области заметила, что вина адвоката установлена совокупностью исследованных доказательств, дело в отношении него рассмотрено судом с соблюдением требований УПК. Вопреки доводам осужденного и его защиты, как сочло гособвинение, подписка о неразглашении данных предварительного расследования распространяется не только на стадию предварительного следствия, поскольку производство по уголовному делу охватывает деятельность от стадии его возбуждения до исполнения приговора.

Подписка о неразглашении данных предварительного расследования, как подчеркнула прокуратура, продолжает действовать даже после передачи дела в суд, данные следствия остаются конфиденциальными до завершения судебного разбирательства, то есть итогового решения суда. «Она не отменяется автоматически, также она не была отменена следователем Пр., допрошенным в качестве свидетеля стороны защиты, который пояснил, что при направлении уголовного дела прокурору указанная подписка им не отменялась. В связи с чем моментом окончания действия тайны предварительного расследования является вступление в законную силу соответствующего судебного акта», – отмечено в возражениях.

В них также выражено несогласие с доводом защиты о том, что Владимиром Бузюргиным не давалась подписка о неразглашении именно видеозаписи протокола допроса П., поскольку этот видеофайл является приложением к вышеуказанному протоколу и оценивается судом наравне с другими материалами дела, она относится к сведениям, ставшим известным защитнику из протоколов следственных действий с участием П. Данные предварительного расследования, как полагает гособвинение, могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя, дознавателя и суда в случае поступления дела в суд и лишь в допустимом объеме, если это не противоречит интересам предварительного расследования и не нарушает права и законные интересы участников уголовного судопроизводства. Прокуратура добавила, что видеозапись допроса П. в полном объеме не исследовалась в суде первой инстанции при рассмотрении уголовного дела в отношении П., а гражданка А. является потерпевшей по делу в отношении Владимира Бузюргина.

Защита адвоката выразила несогласие с доводами прокуратуры

Комментируя позицию прокуратуры, Владимир Бузюргин заметил, что гособвинение требует, чтобы он отвечал за разглашение данных после того, как следствие закончилось. «Но ст. 310 УК охраняет только тайну предварительного расследования, дело уже было в суде, прошли открытые заседания – о какой тайне идет речь? Подписку о неразглашении никто не отменял, но это не значит, что она автоматически действует вечно. Суды должны следовать ст. 161 УПК: “предварительное” – значит до передачи дела в суд. Иное – расширительное толкование закона, а это запрещено», – подчеркнул он.

Как полагает Сергей Краузе, доводы прокуратуры представляют собой стандартный набор возражений. «Выглядит это примерно так: “все законно и обоснованно, права осужденного не нарушены”. Особое внимание заслуживают два утверждения: первое о том, что действие подписки распространяется до момента вступления в силу судебного акта, а не до окончания предварительного расследования. Второе – о том, что А. обоснованно признана потерпевшей и по этому делу, поскольку сведения об убийстве ее сына стали доступны широкому кругу лиц. Как уже неоднократно указывала защита, первый довод не основан на действующем законодательстве, а второй откровенно “притянут за уши” в фабулу обвинения. При этом прокурор “стыдливо” избегает указания на то, какие именно сведения были разглашены Владимиром Бузюргиным. Это не удивительно, поскольку никакой информации, не оглашенной в открытом заседании, инкриминируемые фрагменты видеозаписи не содержат. Именно по этой причине ни следствие, ни обвинение в суде не смогли сослаться на какие-то конкретно сведения, называя их исключительно в общем виде – данные предварительного расследования», – заметил он.

Адвокат Валентина Ященко сочла, что позиция прокурора вызывает серьезные вопросы с точки зрения системного толкования уголовно-процессуального закона. «Главный спор – момент прекращения действия подписки о неразглашении данных предварительного следствия. Прокурор настаивает, что тайна предварительного расследования сохраняется до вступления приговора в законную силу. Однако ст. 161 УПК говорит именно о предварительном расследовании. После направления дела в суд и тем более после начала открытого судебного разбирательства (ст. 241 УПК) указанные данные утрачивают статус “тайны следствия”. Иное означало бы бессрочное засекречивание материалов, что противоречит принципу гласности правосудия. Ошибка прокурора заключается в смешении понятий. Обвинитель подменяет «тайну предварительного расследования» общей обязанностью не разглашать сведения о частной жизни (ч. 5 ст. 161 УПК) или данные, ограниченные в доступе судом. Но ст. 310 УК охраняет именно интересы следствия, а не любую конфиденциальность. После окончания следствия и передачи дела в суд эти интересы уже не могут быть нарушены разглашением – дело уже не находится в производстве следователя», – пояснила она.

Таким образом, по мнению защитника, если следователь не отменил подписку, это не означает ее автоматического продления на стадию суда. «Иное толкование, предложенное прокурором, позволяет привлекать к ответственности за разглашение информации, которая уже стала публичной, например, оглашена в открытом заседании. Такая позиция противоречит правовой определенности и создает коррупциогенный фактор – возможность наказания за действия, прямо не запрещенные законом. Наша позиция остается прежней – апелляционная инстанция должна отменить приговор и прекратить дело за отсутствием состава преступления. Действие ст. 310 УК ограничено периодом предварительного расследования. Иной подход – это расширительное толкование уголовного закона, недопустимое в силу ст. 3 УК», – убеждена Валентина Ященко.

В свою очередь, адвокат Михаил Гарин заметил, что содержание возражений прокуратуры не явилось откровением и фактически в них вошло все то, о чем прокурор говорил в прениях: «Вижу, что мы со стороной обвинения стоим на диаметрально противоположных позициях касательно этой темы. Убежден в весомости аргументов стороны защиты как с правовой, так и с фактической точки зрения, с нетерпением ожидаю начала разбирательства дела Владимира Бузюргина в апелляции и итогов процесса».

«Анализ возражений на принесенные стороной защиты апелляционные жалобы показал, что сторона обвинения продолжает упорствовать и в основу своей позиции вновь ставит утверждение о действии процессуального запрета на предание гласности сведений из уголовного дела до момента вступления судебного решения в законную силу, что очевидно не так», – резюмировал Тимофей Тимофеев.