В комментарии «АГ» представитель заявителя поделилась, что из-за решения апелляции ее доверитель оказалась в тяжелом финансовом положении, фактически имея долг перед лицом, по чьей вине погиб ее сын, – притом что вина работодателя была установлена. Одна из экспертов «АГ» отметила, что подход ВС способствует формированию более предсказуемой и справедливой судебной практики, исключая произвольное снижение размера компенсации без убедительных правовых оснований. Другой полагает, что для большей определенности при рассмотрении таких споров целесообразно разработать шкалу, устанавливающую верхние и нижние границы компенсаций в зависимости от тяжести последствий (травма, утрата трудоспособности, смерть).
Верховный Суд опубликовал Определение по делу № 3-КГ26-2-КЗ, в котором указал, что по спорам о гибели работника на производстве суды не вправе произвольно снижать компенсацию морального вреда.
Суд взыскал компенсацию, учтя страдания матери погибшего
Г. работал вальщиком леса у ИП Михаила Чернова. 12 января 2022 г. он погиб при исполнении трудовых обязанностей. Согласно акту Гострудинспекции несчастный случай произошел из-за нарушения технологического процесса валки леса (валка подпиленного дерева с помощью валки на него другого дерева), а также неудовлетворительной организации работ со стороны работодателя (отсутствие контроля, средств индивидуальной защиты и системы охраны труда). При этом грубая неосторожность погибшего не была установлена. В 2023 г. следователь отказал в возбуждении уголовного дела по факту гибели Г. в связи с отсутствием в действиях Михаила Чернова и других рабочих состава преступлений.
8 ноября 2024 г. мать погибшего Надежда Шевелева обратилась в суд с иском к Михаилу Чернову о взыскании компенсации морального вреда. Истец, ссылаясь на то, что смертью сына ей причинен моральный вред, выразившийся в глубоких нравственных страданиях в связи с утратой родного человека, с которым у нее были теплые, доверительные, близкие отношения, после смерти сына она длительное время находилась в стрессовом состоянии и ей было тяжело адаптироваться к жизни без него, просила суд взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 2,9 млн руб.
Читайте также
Пленум ВС принял новое постановление о применении судами норм о компенсации морального вреда
После доработки редакционной комиссией постановление подверглось лишь незначительным изменениям, в том числе стилистическим корректировкам
15 ноября 2022
Решением Сыктывкарского городского суда РК от 11 февраля 2025 г. исковые требования были частично удовлетворены, с Михаила Чернова в пользу Надежды Шевелевой взыскана компенсация морального вреда в размере 1,6 млн руб. Суд принял во внимание разъяснения, содержащиеся в п. 46 Постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», и указал на то, что смерть Г. наступила вследствие несчастного случая на производстве, произошедшего по вине работодателя, который не обеспечил работника средствами индивидуальной защиты и эффективное функционирование системы управления охраной труда, при этом, несмотря на нарушение Г. требований технологического процесса валки леса, факт грубой неосторожности самого погибшего не установлен.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходил из того, что в результате несчастного случая на производстве Надежда Шевелева лишилась близкого человека – сына, его утрата повлекла за собой нравственные страдания, в связи с гибелью сына в семье сложилась трудная жизненная ситуация, отразившаяся на психологическом состоянии и материальном положении семьи, так как погибший проживал совместно с родителями, помогал по дому и оказывал им финансовую поддержку. Суд посчитал, что сумма компенсации в 1,6 млн руб. отвечает требованиям разумности и справедливости.
30 июля 2025 г. требования исполнительного листа о взыскании с Михаила Чернова в пользу Надежды Шевелевой компенсации морального вреда были полностью исполнены.
Апелляция значительно снизила размер компенсации
Верховный Суд Республики Коми, рассмотрев апелляционную жалобу Михаила Чернова, апелляционным определением от 11 сентября 2025 г. изменил решение первой инстанции, взыскав с Михаила Чернова в пользу Надежды Шевелевой компенсацию морального вреда в размере 300 тыс. руб. Он произвел поворот исполнения решения суда первой инстанции, взыскав с истца в пользу ответчика 1,3 млн руб.
По мнению апелляционного суда, первая инстанция при определении размера компенсации не в полной мере учла фактические обстоятельства дела, а именно что основными причинами несчастного случая, произошедшего с Г., явились его собственная невнимательность и нарушение им техники безопасности при валке леса; нарушение Михаилом Черновым требований охраны труда в причинно-следственной связи с гибелью Г. не состоит, действия или бездействие работодателя определены как сопутствующая причина несчастного случая на производстве. Кроме того, Михаил Чернов после смерти Г. организовал расчистку снега на кладбище, приобрел и установил ограду, передал истцу 100 тыс. руб., при этом Г. фактически с родителями не проживал, а у Надежды Шевелевой помимо погибшего сына имеются дочь и другой сын.
Апелляция, сославшись на то, что Михаил Чернов с 2023 г. предпринимательскую деятельность не ведет, является пенсионером, имеет многочисленные хронические заболевания, на его иждивении находится сын, получающий образование, указала, что суд первой инстанции при определении размера компенсации не принял во внимание имущественное положение ответчика. Третий кассационный суд общей юрисдикции признал эти выводы правильными.
ВС указал на допущенные апелляционным судом нарушения
Юрист Ксения Доронина, представляющая интересы Надежды Шевелевой, подала кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просила об отмене определений апелляционного и кассационного судов как незаконных. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по гражданским делам ВС отметила, что в силу ч. 1 ст. 214 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя; ст. 216.1 Кодекса предусмотрены гарантии права работников на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда.
Суд пояснил, что при получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику безопасные условия труда, морального вреда, причиненного в результате повреждения здоровья работника.
ВС напомнил: право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, т.е. морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия или бездействия причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.
В определении отмечается, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.
ВС указал, что в случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве члены его семьи имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ. Размер компенсации морального вреда в таком случае должен быть обоснован в том числе с учетом степени вины работодателя в произошедшем несчастном случае. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.
Как указала Судебная коллегия, суд первой инстанции установил и отразил в решении, что несчастный случай на производстве со смертельным исходом произошел с Г. по вине Михаила Чернова как работодателя. Несмотря на нарушение работником требований технологического процесса валки леса и учитывая в том числе степень вины работодателя в произошедшем с Г. несчастном случае на производстве, суд удовлетворил исковые требования о взыскании компенсации морального вреда в размере 1,6 млн руб. Апелляция, не соглашаясь с определенным размером компенсации, в нарушение положений ст. 329 ГПК не привела в судебном постановлении обстоятельств, которые опровергали бы данный вывод первой инстанции.
В определении разъяснено: апелляционный суд, вопреки нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, и разъяснениям Пленума ВС по их применению, не выяснил тяжесть причиненных Надежде Шевелевой физических и нравственных страданий в связи с гибелью при исполнении трудовых обязанностей ее сына, индивидуальные особенности ее личности, не дал надлежащей правовой оценки ее доводам о том, что смертью сына ей причинен моральный вред, выразившийся в глубоких нравственных страданиях в связи с утратой родного человека, формально сославшись лишь на то, что Г. фактически с родителями не проживал, а у истца помимо погибшего сына имеются дочь и сын.
ВС подчеркнул, что суд апелляционной инстанции не привел в судебном постановлении мотивы, по которым не согласился с выводами суда первой инстанции в части определения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, и почему счел этот размер завышенным. Он также не указал, какие из установленных обстоятельств послужили основанием для значительного снижения размера присужденной компенсации до 300 тыс. руб. по сравнению с заявленным в иске и определенным ко взысканию первой инстанцией, а также не пояснил, ввиду каких обстоятельств присужденная им сумма является достаточной компенсацией причиненных истцу физических и нравственных страданий.
Касательно доводов апелляции об имущественном положении ответчика ВС подтвердил: в п. 29 Постановления Пленума ВС РФ № 33 содержатся разъяснения о том, что, разрешая спор о компенсации морального вреда, суд может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами. Однако, как заметила Судебная коллегия, апелляционный суд, перечислив такие обстоятельства, как прекращение Михаилом Черновым предпринимательской деятельности, наличие на его иждивении сына, наличие у него статуса пенсионера и многочисленных хронических заболеваний, отсутствие в собственности транспортных средств, нахождение в его собственности жилых помещений, не привел доводы о том, какие из них свидетельствуют о тяжелом имущественном положении ответчика и, соответственно, о необходимости для значительного снижения размера присуждаемой истцу компенсации морального вреда, притом что Михаил Чернов до апелляционного рассмотрения исполнил решение суда первой инстанции в полном объеме.
Верховный Суд посчитал неправомерным вывод апелляции о снижении размера компенсации морального вреда матери работника за его смерть по вине работодателя, мотивированный тем, что компенсация морального вреда не может служить средством обогащения. Данный вывод не основан на установленных по делу обстоятельствах и противоречит разъяснениям Постановления Пленума ВС № 33 о том, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.
Кроме того, ВС обратил внимание, что в результате принятия судом апелляционной инстанции такого решения сложилась ситуация, при которой мать работника, погибшего вследствие несчастного случая на производстве, произошедшего по вине работодателя, оказалась должником лица, виновного в гибели ее сына. Следовательно, апелляцией, по сути, были нарушены задачи и смысл гражданского судопроизводства, установленные ст. 2 ГПК, и права Надежды Шевелевой на справедливую, компетентную, полную и эффективную судебную защиту. Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя законность апелляционного определения, допущенные им нарушения норм права не выявил и не устранил.
Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, поскольку они приняты с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, оставив в силе решение суда первой инстанции.
Комментарий представителя
Представитель заявителя, юрист Ксения Доронина в комментарии «АГ» отметила, что Верховный Суд РФ принял во внимание все доводы кассационной жалобы, в том числе касающиеся последствий апелляционного определения Верховного Суда Республики Коми для ее доверителя. Она указала, что истец оказалась в тяжелом финансовом положении, фактически имея долг перед лицом, по чьей вине погиб ее сын, – притом что вина работодателя была установлена, а сам он привлечен к административной ответственности за нарушение правил охраны труда.
«Суд апелляционной инстанции, вынося определение о повороте исполнения решения и снижении компенсации морального вреда, не учел, что на тот момент решение суда уже было исполнено. Данное определение Верховного Суда, безусловно, окажет положительное влияние на судебную практику. Я очень рада, что истец согласилась пройти весь путь до Верховного Суда, не отчаялась и не опустила руки. В итоге мы добились именно того результата, на который рассчитывали», – прокомментировала Ксения Доронина.
Адвокаты проанализировали выводы ВС
Партнер практики семейного и наследственного права МКА «Вердиктъ» Юлия Мухина считает: данное определение ВС еще раз подтверждает, что при разрешении споров о компенсации морального вреда вследствие гибели работника на производстве суды не вправе произвольно снижать размер компенсации без детальной мотивировки. «Суд апелляционной инстанции при изменении решения фактически ограничился ссылками на имущественное положение работодателя, отдельные обстоятельства произошедшего и общий тезис о недопустимости “обогащения” потерпевшей, однако не дал оценки глубине нравственных страданий матери, не опроверг выводы суда первой инстанции и не объяснил, почему именно сумма 300 тыс. руб. отвечает требованиям разумности и справедливости. В рассматриваемом деле фактически размер компенсации был снижен без надлежащего анализа обстоятельств дела и без объяснения, почему именно такая сумма способна компенсировать матери погибшего нравственные страдания, вызванные утратой сына. Именно на эти существенные нарушения обратил внимание ВС», – подчеркнула адвокат.
По мнению Юлии Мухиной, ценность данного определения заключается не столько в размере присужденной компенсации, сколько в сформулированном подходе к ее оценке. Верховный Суд прямо указал, что при определении размера компенсации морального вреда суд обязан исследовать всю совокупность юридически значимых обстоятельств: характер нарушения, степень вины причинителя вреда, глубину физических и нравственных страданий потерпевшего, индивидуальные особенности личности, а также привести мотивы, по которым именно установленная сумма отвечает требованиям разумности и справедливости, пояснила адвокат.
Она обратила внимание, что проблема, затронутая Судом, является актуальной. Как рассказала Юлия Мухина, на практике нередко встречаются случаи, когда размер компенсации морального вреда существенно уменьшается вышестоящими судами без достаточного правового обоснования. Между тем по смыслу действующего законодательства компенсация морального вреда – это не символическая выплата, а предусмотренный законом способ защиты нарушенных нематериальных благ. При гибели работника вследствие несчастного случая на производстве ключевое значение имеет исполнение работодателем обязанности по обеспечению безопасных условий труда, а бремя доказывания отсутствия своей вины лежит именно на работодателе, разъяснила адвокат.
Как полагает Юлия Мухина, особого внимания заслуживает вывод ВС о том, что в результате необоснованного снижения компенсации и поворота исполнения решения мать погибшего фактически оказалась должником лица, признанного ответственным за нарушение требований охраны труда. Такая ситуация противоречит не только принципам справедливости, но и самой цели института компенсации морального вреда – восстановлению нарушенных личных неимущественных прав.
Рассуждая о пределах ответственности работодателя, адвокат отметила, что апелляционный суд фактически переложил акцент на поведение самого погибшего работника, указав, что основной причиной несчастного случая стало нарушение им техники безопасности. Однако ВС напомнил фундаментальный принцип трудового законодательства: именно работодатель обязан обеспечить безопасные условия труда, организовать систему управления охраной труда, контролировать соблюдение требований безопасности и обеспечить работников средствами индивидуальной защиты. Более того, Суд подчеркнул, что именно на работодателе лежит бремя доказывания исполнения этих обязанностей и отсутствия своей вины. Юлия Мухина пояснила, что сами по себе нарушения работником технологического процесса не освобождали работодателя от ответственности и не могли служить достаточным основанием для столь существенного уменьшения компенсации морального вреда.
«Определение ВС имеет существенное значение для формирования судебной практики. Верховный Суд фактически еще раз подтвердил, что по делам о компенсации морального вреда в связи с гибелью работника на производстве суды обязаны исходить не из абстрактных представлений о размере компенсации или материальном положении причинителя вреда, а из конституционного значения права на безопасные условия труда, степени нарушения работодателем своих обязанностей и реальной тяжести последствий для близких погибшего. Такой подход способствует формированию более предсказуемой и справедливой судебной практики, исключая произвольное снижение размера компенсации без убедительных правовых оснований», – прокомментировала адвокат.
Адвокат, руководитель практики разрешения споров «Инфралекс» Михаил Гусев находит позицию Судебной коллегии ВС в рассматриваемом определении обоснованной. Он отметил, что вопрос взыскания компенсации морального вреда всегда носит очень оценочный характер и во многом зависит от усмотрения суда.
Как подчеркнул адвокат, в рассматриваемом случае суд первой инстанции уже снизил почти вдвое размер взыскиваемой компенсации морального вреда, посчитав заявленный истцом размер завышенным. При этом каких-то объективных критериев (шкалы обоснованности размера компенсации) нет, суд руководствовался лишь внутренним убеждением. Снижение же судом апелляционной инстанции размера компенсации более чем в пять раз в принципе не обусловлено какими-то обоснованными сомнениями во взысканном размере компенсации, заметил Михаил Гусев.
«Как верно указала Судебная коллегия, суд апелляционной инстанции не привел мотивы, по которым он не согласился с судом первой инстанции. Представляется, что для большей прозрачности рассмотрения такой категории споров требуется создание некой шкалы, по которой можно определять верхние и нижние границы требований в различных ситуациях (травмы, потеря трудоспособности, смерть). В ином случае суды будут произвольно взыскивать размер компенсации», – полагает адвокат.