В комментарии «АГ» адвокат истца отметила, что решение ценно тем, что закрепляет: факт незаконного бездействия по ст. 125 УПК РФ сам по себе является основанием для компенсации морального вреда. Эксперты «АГ» поддержали выводы суда, выразив надежду, что в дальнейшем судебная практика будет развиваться в сторону увеличения размера компенсаций в пользу столкнувшихся с такими нарушениями.
20 июля Замоскворецкий районный суд г. Москвы вынес решение (есть у «АГ») о взыскании с Российской Федерации в лице МВД России компенсации морального вреда за бездействие следователя, выразившееся в неознакомлении обвиняемой и ее защитника с процессуальными документами по делу.
Как ранее писала «АГ», в производстве Девятого отдела СЧ ГСУГУ МВД России по г. Москве находится уголовное дело, возбужденное в конце марта 2024 г. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 «Мошенничество» УК РФ, в отношении неустановленных лиц. Гражданка Х. была привлечена в качестве обвиняемой по этому делу.
В начале ноября 2024 г. следователь частично удовлетворила ходатайство защитника Х., адвоката АП Московской области Валентины Ященко об ознакомлении с материалами дела, отказав в ознакомлении с постановлениями о возбуждении уголовного дела и иных дел о преступлениях, вменяемых Х., о проведении обыска в жилище подзащитной, с протоколом этого следственного действия, а также с постановлениями о продлении срока предварительного следствия, о принятии дела к производству следователя, о создании следственной группы и о соединении дел.
В связи с этим Валентина Ященко обратилась в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ. Сославшись на нормы УПК и практику Конституционного Суда адвокат отметила, что следователь нарушила конституционные права Х. на оказание квалифицированной юрпомощи и ограничила адвоката в реализации профессиональных прав, лишив доверителя конституционного права на доступ к правосудию.
Читайте также
КС разрешил судьбу вознаграждения за программное обеспечение при повышении ставки НДС
Он выявил пробел в части последствий изменения налогового законодательства, в силу которого при исполнении длящегося договора у поставщика ПО возникает обязанность уплатить НДС
25 ноября 2025
Вступившим в законную силу постановлением Тверского районного суда г. Москвы от 25 июня 2025 г. бездействие следователя, выразившееся в не ознакомлении обвиняемой Х. и ее защитника с документами, определяющими процессуальные позиции сторон и ход расследования, признано незаконным.
После этого, Валентина Ященко в интересах доверительницы обратилась в суд с иском к МВД России, ГУ МВД России по г. Москве о взыскании в пользу Х. компенсации морального вреда в размере 190 тыс. руб. (документ есть у «АГ)». В обоснование иска она указала, что бездействие следователя имело место на протяжении длительного времени – с ноября 2024 г. по июнь 2025 г., что лишило истца возможности реализовывать свое право на защиту и получение квалифицированной юрпомощи, а также нарушило принцип состязательности процесса и право на справедливое судебное разбирательство. Указанные обстоятельства, как пояснила адвокат, причинили Х. глубокие нравственные страдания, выразившиеся в тревоге, подавленности и переживаниях за исход дела.
В судебном заседании Валентина Ященко поддержала заявленные требования в полном объеме, настаивала на их удовлетворении. В свою очередь представитель ответчиков исковые требования не признала, указав, что истцом не представлено доказательств причинения нравственных страданий именно незаконным бездействием следователя, а также что органы следствия не чинили препятствий Х. и ее защитнику, своевременно рассматривали ходатайства.
Рассмотрев дело, суд отметил, что в соответствии со ст. 53 Конституции каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием органов государственной власти или их должностных лиц. Согласно ст. 1069 ГК, вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий или бездействия государственных органов либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению за счет казны РФ. В силу ст. 151 и ст. 1100 ГК компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения, а также в иных случаях, предусмотренных законом. При этом основанием для компенсации морального вреда является факт нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.
Учитывая, что доступ к материалам, обосновывающим привлечение лица в качестве обвиняемого и продление сроков расследования, является неотъемлемым элементом права на защиту, гарантированного ст. 48 Конституции, суд пришел к выводу, что допущенное должностным лицом органа следствия бездействие нарушило конституционные права истца на квалифицированную юридическую помощь и состязательное правосудие.
Как указал суд, факт причинения нравственных страданий истцу презюмируется, поскольку любое незаконное ограничение процессуальных прав обвиняемого, особенно носящее длительный характер (более полугода), влечет за собой переживания, чувство незащищенности, тревогу за исход дела, что бесспорно относится к нравственным страданиям.
Суд посчитал, что ссылки ответчика на наличие у истца иного защитника в период до ноября 2024 г. не опровергают факт нарушения прав непосредственно в оспариваемый период (с ноября 2024 г. по июнь 2025 г.), когда защиту осуществляла Валентина Ященко, которой и было отказано в предоставлении информации. «Доводы ответчика о том, что все ходатайства защитника рассматривались, не опровергают существа нарушения, так как само по себе рассмотрение ходатайств не отменяет обязанности следователя знакомить сторону защиты с ключевыми процессуальными документами, касающимися статуса обвиняемой и сроков расследования, поскольку истец, в силу своего процессуального статуса имеет право на оказание правовой помощи адвокатом», – подчеркнуто в решении.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел характер и длительность допущенного нарушения, степень нравственных страданий истца, которая не связана с причинением вреда здоровью или физической боли.
Таким образом, Замоскворецкий районный суд г. Москвы частично удовлетворил исковые требования, взыскав с РФ в лице МВД России за счет казны РФ в пользу Х. компенсацию морального вреда в размере 5 тыс. руб. Данная сумма, по мнению суда, соразмерна допущенным нарушениям, компенсирует перенесенные истцом нравственные страдания и отвечает критериям разумности и справедливости.
В комментарии «АГ» Валентина Ященко отметила, что ее доверитель более полугода была незаконно лишена доступа к ключевым процессуальным документам. По ее словам, ключевым является то, что суд прямо подтвердил презумпцию нравственных страданий при длительном ограничении права на защиту, не требуя дополнительных доказательств. Однако, как считает адвокат, снижение суммы иска с 190 тыс. до 5 тыс. руб. превращает компенсацию в символ: семь месяцев конституционного ущемления оценены почти в ноль: «Суд не мотивировал столь радикальное уменьшение, что воспроизводит устоявшуюся практику «минимальной цены» за нарушения со стороны следствия».
«Важно, что это не единичный случай: тот же отдел полиции (СЧ ГСУ ГУ МВД по г. Москве) систематически ограничивает защиту в ознакомлении с документами, несмотря на многократные решения вышестоящих судов, признававших такие действия грубым нарушением права на защиту. Прецеденты, включая постановления Президиума ВС РФ, давно требуют реального доступа, а не формальных отписок, но практика не меняется. Для адвокатов решение ценно тем, что закрепляет: факт незаконного бездействия по ст. 125 УПК сам по себе является основанием для компенсации морального вреда. Однако пока компенсация остается символической, у следствия нет стимула прекращать нарушения», – прокомментировала Валентина Ященко.
Комментируя судебный акт, председатель КА «Династия», доцент ГАУГН Борис Асриян отметил, что решение суда в пользу истца в части взыскания компенсации морального вреда не может не радовать. «Однако сумма компенсации в размере 5 тыс. руб. кажется незначительной, учитывая, что адвокат потратила на это дело свое время, подзащитная оплачивала ее труд. Уверен, что в планах коллеги стоит взыскание судебных расходов с ответчика», – подчеркнул он.
Адвокат обратил внимание, что государственный орган может взыскать эту сумму с виновного должностного лица в порядке регресса. Он полагает, что это имело бы воспитательный эффект на будущее, поскольку если бы следователь знал, что с его зарплаты будет удержана эта сумма, то, возможно, он не стал бы нарушать права защиты. «Хотя сумма компенсации пока невелика, я надеюсь, что в дальнейшем судебная практика будет развиваться в сторону увеличения размера таких компенсаций. Но первый шаг уже сделан», – считает Борис Асриян.
Член АП Ставропольского края Александр Польченко отметил, что неознакомление с постановлением о производстве обыска и с протоколом обыска является грубым нарушением права на защиту. Он пояснил, что действующее уголовно-процессуальное законодательство не содержит каких-либо количественных и временных критериев, которые бы ограничивали право стороны защиты как однократно, так и многократно знакомиться с протоколами следственных и процессуальных действий, постановлениями следователя или суда. Поэтому вывод Тверского районного суда о признании незаконным бездействия следователя в указанной части адвокат находит единственно правильным, законным и обоснованным.
Александр Польченко отметил, что уголовно-процессуальный закон обязывает следователя извещать подозреваемого или обвиняемого, его защитника о продлении срока предварительного следствия. При этом он обратил внимание, что в УПК нет прямого указания на обязанности следователя знакомить сторону защиты с самим постановлением о продлении такого срока.
Как заметил адвокат, суд, рассматривавший гражданско-правовой спор о взыскании компенсации морального вреда, при вынесении решения в пользу истца ссылался на положения ст. 151 и ст. 1100 ГК, согласно которым компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения, а также в иных случаях, предусмотренных законом.
«Из содержания самого же случая, произошедшего с истцом, не вполне очевидна его судьба в уголовно-процессуальном смысле, то есть каков результат расследования уголовного дела в отношении него — окончено по реабилитирующему основанию или же нет и дело направлено в суд. Так же из содержания решения суда, касающегося взыскания компенсации морального вреда, следует что судьба уголовного дела в отношении истца, суд вовсе не интересовала и суд давал материальную оценку только, признанному другим судом, факту незаконного бездействия, допущенного следователем. Это обстоятельство свидетельствует о том, что любое незаконное действие или бездействие должностных лиц органа дознания или предварительного следствия может быть предметом гражданско-правового спора независимо от исхода уголовного дела, по которому судом в порядке ст. 125 УПК установлен факт нарушения конституционного права на защиту либо иных прав любой из сторон по делу», – полагает Александр Польченко.
Развивая эту мысль, он отметил: можно утверждать, что и результативное обжалование действий или бездействия органа дознания и следствия по уголовному делу, а равно и по материалу проверки сообщения о преступлении, в порядке ст. 124 УПК, может использоваться стороной, чьи права были ущемлены этим, для получения в судебном порядке компенсации морального вреда. «В этой связи крайне важно правильно формулировать в жалобах в порядке ст. 124, 125 УПК собственные требования о признании тех или иных действий или бездействия следователя или дознавателя незаконными. Поскольку результаты рассмотрения таких жалоб, в случае их удовлетворения, будут содержать конкретику о виде и объеме нарушенных прав заявителя», – подчеркнул адвокат.
Александр Польченко обратил внимание, что важным условием для компенсации морального вреда является факт нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага. «В первую очередь к таковым следует отнести конституционное право на защиту, и при подаче иска о взыскании компенсации, акцентировать внимание именно на нем. Предугадывая доводы процессуальных оппонентов по такой категории дел, которые будут ссылаться на то, что негативные последствия от нарушения права на защиту фактически не наступили, можно привести аргумент, который содержится в абз.1 ст.151 ГК — суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда и в случаях, когда моральный вред причинен только посягательством на принадлежащие гражданину нематериальные блага», – напомнил он.
Адвокат добавил, что огорчает только размер компенсации, которую суд взыскал с РФ. Он поделился, что в своей практике по делам подобной категории при взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями сотрудников правоохранительных органов в качестве одного из критериев оценки морального вреда, он использует длительность совершения незаконных действий и их последствий. «За частую длительность может измеряться месяцами, а то и годами, но для наглядности эти сроки я перевожу в формат «количество суток», который перемножаю с денежным эквивалентом ежесуточных страданий, который для себя определяет мой доверитель. На деле формат расчета выглядит следующим образом: Х (количество суток страданий) умножить, например, на 500 руб. (денежное выражение размера компенсации за сутки страданий – этот параметр зависит от воли доверителя). Зачастую не вызывает сложности отстаивание в суде размера компенсации за одни сутки страданий, так как сумма выглядит разумной и не завышенной, и ее по этой причине оппоненту крайне трудно оспаривать, но при ее перемножении на количество суток страданий, в итоге получается существенная сумма, которая слагается из объективно установленных судом параметров», – рассказал Александр Польченко.