В комментарии «АГ» защитник подсудимой поделился, что в данном случае суды апелляционной и кассационной инстанций в судебных актах об отмене решений как по уголовному, так и по гражданскому делу согласились с 80% доводов, обозначенных стороной защитой в жалобах.
Как стало известно «АГ», 2 декабря 2025 г. Московский городской суд отменил обвинительный приговор и направил на новое рассмотрение уголовное дело в отношении женщины, обвинявшейся в растрате якобы вверенных ей на ответственное хранение 133 млн руб. Защитник подсудимой, управляющий партнер АБ г. Москвы «Безрядов и Партнеры» Андрей Безрядов рассказал о сложностях данного уголовного дела.
Первый круг рассмотрения гражданского дела
28 сентября 2022 г. на основании доверенности денежные средства, находящиеся на счете гражданина Т., в размере 133 млн руб. были переведены на банковский счет Н. 11 октября того же года Т. скончался. Наследником имущества Т. является его дочь на основании завещания. Супруга умершего – П. отказалась от причитающейся ей обязательной доли в наследстве.
В феврале 2023 г. П. обратилась в суд с иском к Н., указав, что ответчик сняла со счета ее супруга 133 млн руб. за 14 дней до его смерти. При этом денежные средства являлись совместно нажитым имуществом супругов, следовательно, сделка была осуществлена без согласия третьего лица – П. Истец просила признать переведенные на счет Н. денежные средства совместно нажитым имуществом П. и Т.; признать сделку по перечислению денежных средств 28 сентября 2022 г. недействительной; взыскать с ответчика в пользу истца 66,5 млн руб. и такую же сумму в наследственную массу.
Н. возражала против удовлетворения иска, ссылаясь на фактический распад семьи Т. и П., в связи с чем денежные средства не могут быть признаны совместно нажитым имуществом супругов. Ответчик отметила, что с 2015 г. состояла с Т. в фактических брачных отношениях, денежные средства переведены при жизни Т. на основании надлежащим образом оформленной доверенности. Н. подчеркнула, что в силу ст. 34, 35 Семейного кодекса РФ Т. имел право распорядиться денежными средствами на счете по своему усмотрению; оснований для включения доли денежных средств, принадлежащей Т., в состав наследства не имелось, поскольку имущество не находилось в собственности наследодателя на дату его смерти.
Суд первой инстанции, принимая во внимание, что брак между П. и Т. по состоянию на 28 сентября 2022 г. расторгнут не был, пришел к выводу, что размещенные на счете, открытом на имя Т., денежные средства являлись совместно нажитым имуществом П. и Т. Суд учел пояснения истца о том, что деньги на счете Т. в том числе получены от проданного совместно нажитого имущества супругов. Следовательно, отчуждение ответчиком денежных средств, являющихся совместно нажитым имуществом супругов, произведено без согласия супруги.
При этом суд не усмотрел оснований для признания спорной сделки по перечислению денежных средств недействительной. Он также не нашел оснований для взыскания денежных средств в пользу истца, учитывая тот факт, что она заявила об отказе от выдела супружеской доли в наследственном имуществе умершего.
Таким образом, Гагаринский районный суд г. Москвы решением от 13 октября 2023 г. признал денежные средства, находящиеся по состоянию на 28 сентября 2022 г. на банковском счете, открытом на имя Т., совместно нажитым имуществом. Суд взыскал с Н. в наследственную массу умершего 133 млн руб. Апелляционным определением Мосгорсуда от 10 июля 2024 г. данное решение оставлено без изменения, а апелляционная жалоба Н. – без удовлетворения.
Н. направила кассационную жалобу во Второй КСОЮ, оспаривая вышеуказанные судебные акты. Помимо прочего она указывала, что при рассмотрении спора по существу суды, ошибочно оценив представленные в материалы дела доказательства, пришли к неправильным выводам об удовлетворении требований, недоказанности материалами дела доводов Н. о наличии между ней и Т. брачно-семейных отношений.
Через три дня после подачи кассационной жалобы следователь СУ УВД по ЮЗАО ГУ МВД России по г. Москве вынес постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК, в отношении неустановленного лица. В документе указано, что 28 сентября 2022 г. неустановленное лицо, действуя умышленно от имени Н., из корыстных побуждений и материальной заинтересованности, путем злоупотребления доверием Т., под предлогом сохранения денежных средств последнего на безопасном банковском счете, используя банковскую доверенность, организовало перечисление денежных средств, принадлежащих Т., с его расчетного счета на банковский счет, открытый на имя Н.
Как рассказал «АГ» защитник Н., адвокат Андрей Безрядов, утром в день, когда было назначено судебное заседание для рассмотрения кассационной жалобы по гражданскому делу, следователь при поддержке СОБР провел в квартире Н. обыск, не санкционированный судом, в ситуации, не требующей отлагательств. После этого Н. поместили в ИВС, и, соответственно, она не попала на судебное заседание. При этом истец в суде ссылалась на факт задержания Н. и проведения обыска, просила суд кассационной инстанции оставить решения судов первой и апелляционной инстанции в силе, так как Н. является без пяти минут фигурантом уголовного дела. Однако Второй КСОЮ отказался проводить заседание без ответчика, поскольку в отношении нее не была принята какая-либо мера пресечения и Н. может принять участие в следующем судебном заседании. Через 48 часов Н. вышла из ИВС, в отношении нее не была избрана мера пресечения.
Рассмотрев гражданское дело, кассация указала, что в нарушение требований ст. 198, 329 ГПК суды не привели в судебных постановлениях мотивов, по которым они признали несостоятельными доводы Н. о распоряжении денежными средствами, в частности долей наследодателя Т. в общем имуществе супругов Т. и П. на основании надлежащим образом оформленной доверенности; об отсутствии у П., отказавшейся от наследства в пользу дочери, права требования включения имущества в состав наследства, открывшегося со смертью Т., ограничившись указанием на наличие оснований для включения 133 млн руб. в состав наследства. Таким образом, Второй КСОЮ определением от 31 октября 2024 г. отменил вышеуказанные судебные акты, направив гражданское дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Предъявление обвинения в присвоении и растрате
11 ноября 2024 г. следователь вынес постановление о переквалификации уголовного дела, возбужденного ранее в отношении неустановленного лица. Как указано в документе, Н., действуя из корыстных побуждений и материальной заинтересованности, с целью незаконного обогащения, совершила присвоение и растрату вверенного ей имущества в виде денежных средств Т., в особо крупном размере, путем безвозмездного изъятия и обращения чужого имущества в свою пользу.
По версии следствия, 28 сентября 2022 г. Н., действуя на основании доверенности, обратилась в банк с заявлением о переводе принадлежащих Т. денежных средств в размере 133 млн руб. с одного счета на другой, открытый на имя Т. Далее на основании доверенности банк осуществил перевод указанных денежных средств со счета Т. на счет Н. В тот же день Н., будучи достоверно осведомленной о том, что поступившие от Т. денежные средства ей не принадлежат и вверены ей на ответственное хранение их собственником, обратилась в банк, где открыла банковский вклад, на котором разместила 131 млн руб. В последующем Н. тратила денежные средства с данного счета на личные цели.
Как указано в документе, Н. совершила присвоение и растрату 133 млн руб., вверенных ей Т., обратив указанное имущество в свою пользу и уклонившись от обязанности поместить на банковский счет собственника вверенные этому лицу денежные средства, причинив тем самым своими преступными действиями дочери Т., которой перешло все имущество умершего отца, имущественный ущерб в особо крупном размере на указанную сумму.
Следствие посчитало, что эти обстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях Н. признаков присвоения и растраты, в связи с чем переквалифицировало уголовно наказуемое деяние с ч. 4 ст. 159 УК на ч. 4 ст. 160 УК. Несмотря на то что постановление о переквалификации было вынесено 11 ноября 2024 г., следователь уведомил Н. о переквалификации лишь 14 ноября, тогда же он вручил ей постановление о привлечении ее в качестве обвиняемой по этому делу. В этот же день было закончено предварительное расследование.
Таким образом, в Гагаринский районный суд г. Москвы поступило два дела – гражданское и уголовное – фактически по одному предмету, где доводы истца и позиция обвинения были основаны на показаниях одних и тех же лиц, входящих в близкий круг истца (члены ее семьи и ее работники) и потерпевшей.
Отказ в иске на втором круге рассмотрения гражданского дела
При новом рассмотрении гражданского дела суд первой инстанции указал, что в соответствии со ст. 35 Семейного кодекса, аналогичной ст. 253 ГК, сделка по распоряжению недвижимым имуществом может быть признана недействительной только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки. Факт осведомленности второй стороны сделки об отсутствии согласия одного из супругов должен быть подтвержден лицом, заявившим о признании такой сделки недействительной. Как отметил суд, из материалов дела следует, что истцом это не доказано. П. неоднократно указывала на то, что Н. должна была предполагать отсутствие такого согласия; между тем такие доводы истца противоречат фактическим обстоятельствам дела, с учетом в том числе того, что перевод осуществлен на основании надлежащим образом оформленной доверенности, выданной Т. за год до оспариваемой сделки.
Суд первой инстанции пришел к выводу, что истцом не представлены доказательства нарушения ее прав или законных интересов невключением спорных денежных средств в состав наследства после смерти Т., учитывая, что единственным наследником имущества Т. по завещанию является его дочь, а от причитающейся обязательной доли П. отказалась. Таким образом, Гагаринский районный суд г. Москвы решением от 13 мая 2025 г. отказал в иске П. в полном объеме.
Вынесение обвинительного приговора
При рассмотрении уголовного дела Н. в судебном заседании свою вину не признала и пояснила, что фактически являлась гражданской супругой Т. с 2015 г. вплоть до его смерти. Она отмечала, что поскольку у них были доверительные отношения друг к другу, Т. оформлял на нее множество доверенностей по своим банковским счетам. Подсудимая подчеркнула: от Т. ей стало известно, что неустановленные лица обманным путем пытались похитить денежные средства с его счетов. Тогда Т. решил подарить 133 млн руб. Н., в связи с чем за день до этого связался с руководителем отделения банка и попросил перевести данную сумму с его счета на ее счет. Полученные от Т. деньги были подарком для нее, поэтому она не сообщила его родственникам об их получении.
Несмотря на отрицание Н. своей виновности в совершении преступления, суд первой инстанции посчитал, что ее вина подтверждается совокупностью представленных стороной обвинения, исследованных судом доказательств (показаний свидетелей). Суд критически оценил доводы стороны защиты и подсудимой о том, что переведенные на счет Н. денежные средства в размере 133 млн руб. были подарены последней Т., поскольку достоверно данных, свидетельствующих об этом, судом не установлено.
Органом предварительного следствия Н. были одновременно вменены два квалифицирующих признака: присвоение и растрата при хищении имущества Т. Учитывая, что ст. 160 УК предусматривает одну из двух форм хищения в виде присвоения или растраты, т.е. одновременно не могут быть вменены два признака формы хищения, суд исключил из обвинения квалифицирующий признак – присвоение.
Таким образом, Гагаринский районный суд г. Москвы приговором от 4 июня 2025 г. признал Н. виновной совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК, и назначил наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года, со штрафом в размере 500 тыс. руб., с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Также суд удовлетворил гражданский иск потерпевшей, взыскав с Н. в пользу дочери Т. в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, 133 млн руб.
Апелляционный суд, учтя доводы защиты, отменил обвинительный приговор
Не согласившись с приговором, Андрей Безрядов подал апелляционную жалобу (есть у «АГ»), в которой просил отменить приговор и оправдать осужденную. Адвокат, в частности, отметил: материалами дела не доказан факт того, что денежные средства вверены на ответственное хранение. В деле отсутствуют какой-либо гражданско-правовой договор или иные относимые, допустимые доказательства, на основании которых можно прийти к выводу о вверении Т. на хранение Н. принадлежащих ему денежных средств.
Андрей Безрядов подчеркивал, что к показаниям потерпевшей, свидетелей стороны обвинения следует отнестись критически, поскольку, с учетом изменения ими показаний на разных этапах, каждый из них заинтересован в исходе дела. Автор жалобы обратил внимание, что денежные средства были переданы Т. в дар Н., поскольку она с 2015 г. и до последних дней в период его тяжелого заболевания была с ним рядом в качестве гражданской жены. Несмотря на позицию суда и критическое отношение к показаниям Н., фактические брачные отношения ее с Т. подтверждены их совместным проживанием, дорогостоящими подарками Н., все банковские счета Т. были привязаны к банковским картам Н. с возможностью осуществления трат на безлимитной основе, пояснил защитник.
По мнению защиты, хронология событий свидетельствует об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела, так как спор подлежит рассмотрению в гражданско-правовом порядке, однако рассмотрение переведено в уголовно-правовое русло исключительно из-за отказа во взыскании денежных средств с Н. в гражданском порядке, где суд занял однозначную позицию относительно факта состояния Н. в фактических брачных отношениях с Т. Спорные денежные средства на день открытия наследства после смерти Т. ему не принадлежали, поскольку при жизни он ими распорядился по своему усмотрению, так как перечислены они были на законных основаниях и не могут входить в состав наследственной массы, отмечено в апелляционной жалобе.
В своих возражениях государственный обвинитель просил оставить без удовлетворения апелляционную жалобу, приговор в отношении Н. – без изменения, указывая, что он является законным, обоснованным и справедливым.
Изучив уголовное дело, апелляционный суд указал, что преступление, предусмотренное ст. 160 УК, в любом случае предполагает изъятие имущества у собственника против его воли; корыстный мотив является обязательным признаком хищения в виде растраты; виновный должен осознавать, что неправомерно и безвозмездно использует или отчуждает вверенное ему имущество, предвидит, что своими действиями причиняет собственнику или иному владельцу прямой реальный ущерб и желает этого, при этом виновный должен осознавать, что именно это имущество ему вверено.
Суд апелляционной инстанции отметил, что на протяжении всего производства по уголовному делу сторона защиты последовательно утверждала об отсутствии в действиях Н. состава преступления, поскольку денежные средства были переведены Т. на расчетный счет Н. при жизни; на день открытия наследства после его смерти указанные денежные средства Т. не принадлежали, так как при жизни он ими распорядился по своему усмотрению; перечислены денежные средства были на законных основаниях и не могут входить в состав наследственной массы.
Как подчеркнула апелляция, никакой оценки в приговоре факту наделения Н. полномочиями, позволяющими ей распоряжаться денежными средствами Т. в полном объеме, а также наличию или отсутствию состава растраты в действиях Н. по переводу фигурирующих в обвинении денежных средств не дано; ее показания в указанной части о законности осуществленного перевода денежных средств и их последующее обращение в свою пользу ничем не опровергнуты.
Также в апелляционном определении указано, что не получили какой-либо оценки в приговоре на предмет наличия либо отсутствия в действиях Н. объективной стороны состава растраты в виде противоправного безвозмездного изъятия или обращения имущества Т. в свою пользу и показания свидетеля – сотрудника банка, пояснившей, что Т. представлял Н. как свою супругу, с 2016 г. он выдавал доверенности на распоряжение своими счетами только ей. Суд заметил, что ходатайства стороны защиты о необходимости истребования в банке записи телефонных разговоров Т. с руководством банка, предшествующего осуществлению перевода денежных средств в сумме 133 млн руб. с его расчетного счета на расчетный счет Н., были без приведения достаточных мотивов и отклонены судом первой инстанции.
Кроме того, апелляция подчеркнула, что суд первой инстанции оставил без анализа характер взаимоотношений между Т. и Н. Учитывая доводы защитника, апелляционный суд указал, что существенные противоречия в показаниях потерпевшей, свидетелей обвинения при рассмотрении дела судом первой инстанции не устранены, какая-либо оценка в приговоре относительно доводов защиты об этом не содержится. Помимо прочего судом первой инстанции также оставлены без оценки доводы защиты относительно вынесенного 13 мая 2025 г. решения Гагаринского районного суда г. Москвы, в котором содержатся выводы и оценка осуществленного Т. при жизни перевода денежных средств Н., и их взаимоотношений, указано в апелляционном определении.
Апелляционный суд посчитал, что выводы суда при описании установленных обстоятельств совершения преступного деяния и квалификации действий Н. содержат существенные противоречия, чем нарушены требования уголовного и уголовно-процессуального закона, что повлияло на законность и обоснованность приговора.
Таким образом, 2 декабря Мосгорсуд отменил обвинительный приговор в отношении Н., передав уголовное дело на новое судебное разбирательство со стадии решения вопроса о назначении судебного заседания в тот же суд в ином составе. При этом судебная коллегия не нашла оснований для содержания Н. под стражей и освободила ее из-под стражи в зале суда.
Комментарий защитника
В комментарии «АГ» Андрей Безрядов поделился, что данное дело – образец того, как не стоит опускать руки, даже если положение кажется совсем безнадежным. «Не надо отчаиваться, пока не исчерпана последняя возможность защиты прав и законных интересов доверителя или подзащитного. И главное – внушить эту уверенность доверителю. Ведь как показала практика по этому делу, суды апелляционной и кассационной инстанций не оставляют без должного внимания вопиющие нарушения закона. Если защитнику удалось на стадии предварительного следствия или в суде первой и даже второй инстанции, вне зависимости от оказываемого давления, максимально зафиксировать все нарушения, то при обжаловании судам будет сложно их проигнорировать», – рассказал защитник.
Андрей Безрядов подчеркнул, что в данном случае суды апелляционной и кассационной инстанций в судебных актах об отмене решений как по уголовному, так и по гражданскому делу согласились с 80% доводов, обозначенных в жалобах. При этом, как заметил адвокат, апелляционная жалоба по уголовному делу с трудом уместилась на 17 листах, а такое количество нарушений просто невозможно было проигнорировать. «Когда нарушались права, ничего не оставалась делать, как просто заявлять протесты под аудиопротокол», – пояснил он.
Адвокат также обратил внимание, что с момента помещения под стражу, с оглашения обвинительного приговора и до вынесения апелляционного определения его подзащитная сменила пять СИЗО, находящихся в Москве, Зеленограде, Челябинске, Новосибирске, что, безусловно, затрудняло работу защиты на стадии подготовки к апелляции. «Необходимо помнить, что привлечение общественности с помощью СМИ оказывает положительное влияние на производство по делу. Ведь максимальная огласка исключает кулуарность. Хочется посоветовать всем использовать этот инструмент в своей работе. Далее, при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции на втором круге мы ждем объективного и взвешенного подхода», – поделился мнением Андрей Безрядов.