В комментарии «АГ» один из адвокатов-ответчиков указал на недопустимость подхода, согласно которому адвокатская деятельность расценивается не как обеспечение конституционного права на квалифицированную юридическую помощь, а как обычная услуга. Другая полагает, что вынесенным определением АС г. Москвы в очередной раз была пресечена порочная практика взыскания с адвокатов гонораров, заработанных ими добросовестным и тяжелым трудом.
Как стало известно «АГ», 20 февраля Арбитражный суд города Москвы вынес определение по делу № А40-291595/24-147-2035, которым оставил без удовлетворений требования АСВ к адвокатам о признании недействительными сделками платежей ликвидируемого банка по соглашениям об оказании юридической помощи и применении последствий недействительности.
Требования ликвидатора
29 апреля 2022 г. между ООО «Банк корпоративного финансирования» и адвокатом АК № 5 Межрегиональной коллегии адвокатов г. Москвы Натальей Кирсановой было заключено соглашение об оказании юридической помощи. В соответствии с информацией из дополнительного соглашения и актов приема-передачи юридических услуг адвокат оказывала юридическую помощь, осуществляя функции независимого советника в сфере уголовного права, а также представителя на стадии предварительного следствия и на период судебного разбирательства по уголовным делам, возбужденным в отношении председателя совета директоров «Банк БКФ» М. Этот же банк заключил соглашения об оказании юридической помощи с адвокатами КА г. Москвы «Гари Мирзоян и Партнеры» Ириной Чирковой, Александром Черновым (16 декабря 2021 г.) и Микаэлом Пороховым (20 мая 2022 г.).
Банк России приказами от 15 ноября 2024 г. отозвал у «Банка БКФ» лицензию на осуществление банковских операций и назначил в банк временную администрацию, функции которой возложил на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов». Решением АС г. Москвы от 24 декабря 2024 г. принято решение о ликвидации «Банка БКФ», обязанности ликвидатора возложены на АСВ.
Ликвидатор, выявив платежи от банка в совокупном размере 13,8 млн руб. в пользу адвокатов КА г. Москвы «Гари Мирзоян и Партнеры», а также в размере 6,9 млн руб. в пользу АК № 5 Межрегиональной коллегии адвокатов г. Москвы, расценил указанные сделки недействительными на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве. ГК «АСВ» обратилась в арбитражный суд к вышеуказанным адвокатам и коллегиям адвокатов с заявлением (есть у «АГ») о признании недействительными сделками платежей по соглашениям об оказании юридической помощи и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания солидарно с ответчиков уплаченных денежных средств, а также процентов за пользование чужими денежными средствами.
Как указало АСВ, период подозрительности применительно к рассматриваемому делу исчисляется с 15 ноября 2024 г., то есть с даты назначения временной администрации. В связи с этим оспариваемые платежи, совершенные в период с 1 декабря 2023 г. по 13 ноября 2024 г. и в период с 1 декабря 2023 г. по 22 октября 2024 г., подпадают в период подозрительности, установленный п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
В заявлении отмечалось, что соглашения об оказании юридической помощи заключены в рамках уголовных дел, возбужденных в отношении М. – председателя совета директоров «Банка БКФ». Таким образом, уголовные дела не имеют отношения к банку, по мнению АСВ. Также ликвидатор подчеркивал, что о порочности сделок говорит именно оплата труда адвокатов по защите интересов М. в рамках уголовных дел, которая не является для организации обоснованным расходом, который направлен на обеспечение функционирования банка как субъекта предпринимательской деятельности. Ответчиками юридические услуги оказывались не банку как хозяйствующему субъекту, а его работнику, в интересах которого и были заключены соглашения, однако оплата названных услуг легла на банк. Кроме того, ответчики, как лица, обладающие специальными познаниями в области юриспруденции, а именно уголовного судопроизводства, должны были осознавать состав вменяемого М. преступления и обстоятельства его совершения. Адвокаты были ознакомлены с материалами уголовных дел, знали, что уголовные дела не связаны с банком, следовательно, что по отношению к самому банку отсутствует какое-либо встречное предоставление в результате оказания юридических услуг.
Доводы адвокатов
Адвокаты возражали против удовлетворения заявления. Так, Микаэл Порохов направил в арбитражный суд отзыв на заявление ликвидатора (есть у «АГ»), в котором, в частности, указал, что АСВ, утверждая, что им оказывалась юридическая помощь именно М., вопреки ст. 65 АПК, каких-либо доказательств этому не привел. Как уточнил адвокат, это утверждение не соответствует действительности, поскольку им юридическая помощь М. никогда не оказывалась.
Микаэл Порохов подчеркнул, что заявителем не учтены особенности правового регулирования адвокатской деятельности, в связи с чем им сделаны ошибочные выводы, положенные в обоснование требований. Так, в отзыве отмечалось, что ст. 48 Конституции РФ гарантировано право каждого на получение квалифицированной юридической помощи. Адвокатская деятельность не является предпринимательской. Каждому заинтересованному лицу гарантируется иметь реальную возможность привлечения адвоката для оказания ему юридической помощи, что придает отношениям по оказанию юридической помощи определенное публично-правовое значение.
Микаэл Порохов указал, что при заключении соглашения адвокат, согласно п. 5 ст. 10 ГК, исходит из презумпции добросовестности доверителя и разумности его действий. Адвокат вправе принимать денежные средства в оплату юридической помощи по соглашению за доверителя от третьих лиц. При этом адвокат не обязан исследовать взаимоотношения между доверителем и плательщиком – третьим лицом. Ответственность за обоснованность привлечения адвоката для оказания юридической помощи, а также за оплату этой юридической помощи не может быть возложена на адвоката, добросовестно оказывающего юридическую помощь.
В отзыве на заявление отмечалось, что ликвидатор, незаконно требуя только возврата денежных средств, уплаченных за юридическую помощь адвокатам, при этом никак не рассматривая вопрос о возврате контрагентам полученного по сделкам (возмещение стоимости оказанной юридической помощи), безосновательно требует «одностороннюю реституцию». Микаэл Порохов подчеркнул, что односторонняя реституция возможна только в случаях недобросовестности одной из сторон сделки. При этом доказательств недобросовестности адвокатов и доводов в пользу этого заявитель не привел. Напротив, адвокаты представили доказательства добросовестного исполнения ими их обязательств по соглашениям об оказании юридической помощи. При этом адвокаты не являются аффилированными лицами с ООО «Банк БКФ» ни формально, ни фактически. При заключении соглашений они не могли влиять на принятие решений руководителем банка о заключении этих соглашений, о лицах, кому надлежит оказывать юридическую помощь, а также о выплатах за оказанную юридическую помощь.
Адвокат обращал внимание на то, что требование АСВ о солидарном взыскании денежных средств с адвокатов КА г. Москвы «Гари Мирзоян и Партнеры» является незаконным и необоснованным и не может быть удовлетворено. Адвокаты в отношениях с доверителем выступают не от имени коллегии адвокатов или от имени других адвокатов, а каждый от своего имени, самостоятельно заключают соглашения с доверителями и самостоятельно отвечают перед доверителями.
Помимо этого, Микаэл Порохов разъяснил, что требование о солидарном взыскании денежных средств с коллегии адвокатов также не подлежит удовлетворению. Члены коллегии адвокатов не отвечают по ее обязательствам, коллегия адвокатов не отвечает по обязательствам своих членов. Адвокатское образование не несет солидарной ответственности по обязательствам адвоката, возникающим из соглашений об оказании им юридической помощи доверителю (п. 4 Обзора судебной практики № 2 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 6 июля 2016 г.).
Микаэл Порохов в своем отзыве приводил и другие доводы, которые нашли отражение в определении арбитражного суда. Его коллеги, Ирина Чиркова, Александр Чернов и Наталья Кирсанова, также направили свои отзывы с аналогичными доводами на заявление ликвидатора.
Суд не нашел оснований для удовлетворения требований АСВ
Рассмотрев заявление АСВ, арбитражный суд указал, что в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исходя из содержания п. 1 ст. 10 ГК, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.
Как отметил арбитражный суд, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Суд установил, что материалы дела не содержат совокупность доказательств для признания сделок недействительными как по общегражданским основаниям, так и по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.
Суд указал, что соглашение об оказании юридической помощи от 29 апреля 2022 г. между банком и Натальей Кирсановой по своей правовой природе является договором поручения, где одна сторона (адвокат) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия. В данном случае юридические действия, являющиеся предметом соглашения, заключались в осуществлении защиты интересов М. в уголовных делах. Это соответствует положениям ст. 25 Закона об адвокатуре, где сказано, что соглашение с адвокатом представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом, на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.
Как подчеркнул суд, на момент заключения соглашения М. являлась бенефициарным владельцем и председателем совета директоров «Банка БКФ», то есть сотрудником доверителя. Операции по перечислению адвокату денежных средств в счет оплаты юридической помощи, оказанной работнику и обусловленной в том числе защитой интересов самого банка (должника), сами по себе не признаются направленными на причинение вреда кредиторам. В определении отмечено, что адвокат на основании соглашения, заключенного между ней и должником, осуществляла защиту по уголовному делу в отношении сотрудника банка. Факт оказания услуг адвокатом подтвержден документально.
Арбитражный суд обратил внимание, согласно п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре организация вправе заключить с адвокатом договор возмездного оказания услуг своему работнику. Избрание подобной модели построения договорных отношений само по себе не свидетельствует о направленности договора на причинение вреда кредиторам доверителя как одного из обстоятельств, совокупность которых влечет признание сделки недействительной по основанию п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. При вступлении в договорные отношения с адвокатом, в ходе оказания юридической помощи и получения оплаты за нее интересы должника и его сотрудников, привлекаемых к уголовной ответственности, полностью совпадали. Так, подсудимым по уголовным делам являлся не «Банк БКФ», а его сотрудник. В связи с этим действия должника, направленные на привлечение адвоката, имели целью получение квалифицированной юридической помощи. При этом, как указано в судебном акте, разрешение вопроса о возможности заключения независимым адвокатом договора с организацией о защите интересов ее работника в рамках уголовного дела не может обусловливаться возложением на данного адвоката такой обязанности, как проверка имущественного положения организации-доверителя.
АС г. Москвы указал, что в ходе разрешения спора не установлено, что в целях причинения вреда кредиторам стороны соглашения об оказании юридической помощи при определении цены сделки действовали явно недобросовестно, в частности намеренно многократно завысили эту цену. При рассмотрении дела не установлено и то, что адвокаты являются аффилированными с должником или его работниками. Поскольку сделка, платежи по которой оспаривались, не была направлена на достижение противоправной цели причинения вреда кредиторам должника, заявленные требования не подлежат удовлетворению.
Кроме того, суд подчеркнул, что в соответствии с п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”» по правилам п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение или обычно его не предусматривающие, не могут оспариваться на основании п. 1 ст. 61.2 Закона. Как пояснил суд, заявителем оспариваются не соглашения об оказании юридической помощи, а платежи по этим соглашениям. Поскольку платежи как действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств, не предполагают встречного исполнения, то платежи на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве оспорены быть не могут.
Также были приняты во внимание доводы Микаэла Порохова о том, что ликвидатор безосновательно требует «одностороннюю реституцию» и что требование о солидарном взыскании денежных средств с коллегии адвокатов также не подлежит удовлетворению. Со ссылкой на п. 6 Постановления Пленума ВАС РФ № 63 суд указал, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица. Суд установил, что оспариваемые заявителем сделки совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности банка, отношения продолжались длительный период времени и не могли причинить ущерб банку и кредиторам.
«Договоры, по которым осуществлялись оспариваемые платежи, относились к обычной хозяйственной деятельности должника как исходя из характера его деятельности, так и из фактических обстоятельств. Осведомленность ответчиков о признаках неплатежеспособности должника заявителями не доказана. Ответчики не могли и не должны были делать выводы о наличии у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент оказания услуг и получения платежей за оказанные услуги», – указано в определении.
Кроме того, арбитражный суд отметил, что сделки по передаче имущества и принятию обязательств или обязанностей, совершаемые в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, не могут быть оспорены на основании п. 1 ст. 61.2 или ст. 61.3 Закона о банкротстве, если цена имущества, передаваемого по одной или нескольким взаимосвязанным сделкам, или размер принятых обязательств или обязанностей не превышает один процент стоимости активов должника, определяемой на основании бухгалтерской отчетности должника за последний отчетный период. При этом бремя доказывания того, что цена сделки превысила один процент стоимости активов должника, лежит на оспаривающем сделку лице, то есть на АСВ.
Суд указал, что в соответствии с официальными сведениями, размещенными на интернет-ресурсе АСВ, стоимость имущественной массы заявителя составила 3,6 млрд руб. Следовательно, требуемая заявителем вся сумма ко взысканию составляет не более 0,38 процента от рыночной стоимости имущества «Банка БКФ». Сумма, требуемая заявителем ко взысканию, составляет менее 1% от рыночной стоимости имущества банка.
Таким образом, АС г. Москвы признал необоснованным заявление АСВ о признании недействительными сделками платежей банка по соглашениям об оказании юридической помощи и применении последствий недействительности сделок и отказал в его удовлетворении.
Комментарии адвокатов
В комментарии «АГ» Микаэл Порохов поделился, что на практике часто встречаются ситуации, когда компании заключают соглашения с адвокатами об оказании юридической помощи физическим лицам и оплачивают ее. В случае введения в отношении компании процедур банкротства или, как в настоящем случае, принудительной ликвидации кредитной организации велика вероятность того, что соглашение об оказании юридической помощи или платежи по нему могут быть оспорены арбитражным управляющим или ликвидатором как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, так и по общим – в соответствие с ГК, пояснил адвокат. Он отметил, что в случае удовлетворения таких требований назначенного управляющего или ликвидатора кредитной организации взыскание с адвокатов полученных ими гонораров за надлежащее исполнение ими своих обязанностей перед доверителями является не единственным негативным последствием.
Микаэл Порохов считает, что подобными действиями ставится под угрозу сама суть адвокатской деятельности. Частой причиной этого, по его мнению, является то, что адвокатская деятельность расценивается не как обеспечение конституционного права на квалифицированную юридическую помощь, а как обычная услуга. «Причем такой подход к пониманию адвокатской деятельности встречается не только среди доверителей, но и, что хуже, среди практикующих юристов. Наш конкретный случай является тому примером. Как я понял, представители ликвидатора в арбитражном суде, оспаривая сделку, рассматривали оказание адвокатами юридической помощи как услугу в гражданско-правовом смысле. Подобный подход недопустим, поскольку ставит под угрозу само правосудие. Основные принципы обеспечения адвокатами конституционно-правовой гарантии на получение квалифицированной юридической помощи были, на мой взгляд, достаточно подробно изложены в моем отзыве на заявление ликвидатора по нашему делу. Как мне видится, Арбитражный суд г. Москвы учел их», – прокомментировал адвокат.
Кроме того, как заметил Микаэл Порохов, отказывая в удовлетворении требований ликвидатора, арбитражный суд счел убедительными доводы адвоката относительно невозможности применения норм закона об оспаривании сделок. В частности, основанием для отказа в удовлетворении требований ликвидатора послужила невозможность признания сделки недействительной по причине того, что платеж как сделка не предусматривает встречного исполнения, а также, что сумма требований составляет менее одного процента от балансовой стоимости имущества ликвидируемой кредитной организации.
В комментарии «АГ» Наталья Кирсанова полагает, что вынесенным определением АС г. Москвы в очередной раз была пресечена порочная практика взыскания с адвокатов гонораров, заработанных ими добросовестным и тяжелым трудом. Адвокат сообщила, что оспариваемое соглашение на оказание юридической помощи, заключенное между ней и банком, по своей правовой природе является договором поручения, где одна сторона обязуется совершить от имени и за счет другой стороны определенные юридические действия. В данном случае юридические действия, являющиеся предметом соглашения, заключались в осуществлении защиты интересов сотрудника банка по уголовному делу, что соответствует положениям ст. 25 Закона об адвокатуре.
Наталья Кирсанова отметила, что требование о солидарном взыскании денежных средств с адвокатов и адвокатских образований не основано на законе, так как члены коллегии адвокатов не отвечают по ее обязательствам, коллегия адвокатов не отвечает по обязательствам своих членов, поскольку адвокатское образование не является стороной в соглашении об оказании юридической помощи, и ни в силу закона, ни в силу договора солидарная обязанность наступить не может (Определение ВС от 1 марта 2016 г. № 5-КГ15-198).
Адвокат подчеркнула, что в своем отзыве на заявление АСВ она указывала следующие доводы в обоснование своей позиции, а именно:
-
при вступлении в договорные отношения с адвокатом, в ходе оказания юридической помощи и получения оплаты за оказанную помощь интересы банка и его сотрудника, привлекаемого к уголовной ответственности, полностью совпадали; -
оказывая юридическую помощь, адвокат обязан исходить из презумпции невиновности своего подзащитного; -
адвокат не являлся аффилированным (формально юридически или фактически) с должником или его работниками; -
адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты, в соответствии с п. 6 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре; -
адвокатом предоставлены доказательства того, что условия заключенного соглашения, выраженные в размере гонорара адвоката, соответствуют сложности и объему уголовного дела, качеству оказанной юридической помощи, квалификации адвоката и интенсивности его участия в оказании помощи.
Наталья Кирсанова отметила, что ликвидатор указывал, что в соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о банкротстве и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки. Однако, как подчеркнула адвокат, доводы заявителя в обоснование своих требований не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела. «Более того, судом особо отмечено, что заявитель, незаконно требуя только возврата денежных средств, уплаченных за юридическую помощь адвокатам, при этом никак не рассматривает вопрос о возврате адвокату полученного по сделкам (возмещение стоимости оказанной юридической помощи), безосновательно требует “одностороннюю реституцию”». Данные выводы суда являются торжеством правосудия и, может быть, в дальнейшем как-то повлияют на безосновательное использование АСВ своих правовых возможностей в судах “по защите интересов кредиторов”», – полагает она.