Один из экспертов отметил: впервые в истории российского патентного права прямо констатировано, что монопольно высокая цена на запатентованный продукт может быть необоснованной и, соответственно, недопустимой как вид злоупотребления доминирующим положением. Другой отметил: подход КС вызывает оптимизм, так как он многократно подчеркивает, что принудительная лицензия должна оставаться исключительной мерой для защиты общественно важных интересов. Третий полагает, что изложенные в постановлении правовые позиции будут способствовать формированию более взвешенного подхода судов и административных органов при разрешении вопросов о выдаче принудительных лицензий.
Как ранее писала «АГ», 12 марта Конституционный Суд вынес Постановление № 13-П/2026 по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 1362 «Принудительная лицензия на изобретение, полезную модель или промышленный образец» ГК РФ.
Читайте также
КС пояснил нюансы предоставления принудительной лицензии на лекарственные препараты
Суд указал, что для поддержания баланса частных и общественных интересов допускается предоставление принудительной лицензии при наличии у заинтересованного лица доказательств неиспользования или недостаточного использования патентообладателем изобретения без уважительных причин
13 марта 2026
Выводы КС
Конституционный Суд признал абз. 1 и 2 п. 1 ст. 1362 ГК не противоречащими Конституции в той мере, в какой они по конституционно-правовому смыслу, устанавливая право на обращение в суд с иском к патентообладателю о предоставлении принудительной лицензии на использование на территории РФ изобретения для производства и поставок лекарственных препаратов, допускают ограничения интеллектуальных прав патентообладателей в интересах государства и общества посредством предоставления судом принудительной лицензии в случае наличия у заинтересованного лица доказательств неиспользования или недостаточного использования патентообладателем изобретения в установленные данной нормой сроки без уважительных причин.
Суд подчеркнул: указанные положения исходят из того, что принудительное лицензирование является исключительной и вынужденной мерой предотвращения неиспользования или недостаточного использования объекта патентных прав, которое может быть обусловлено в том числе злоупотреблениями интеллектуальными правами, и преодоления дефицита на российском рынке определенных товаров, работ или услуг, и не предполагают его широкого распространения и применения без достаточных оснований, надлежаще установленных судом.
В постановлении отмечено, что при рассмотрении исков о предоставлении принудительных лицензий каждая из сторон должна доказать перед судом обстоятельства, в установлении которых она заинтересована, в частности необходимость разрешения сложившейся ситуации именно путем предоставления принудительной лицензии на использование конкретных объектов интеллектуальных прав, но не может быть понуждена к представлению сведений, которыми она в силу следования обычному порядку получения доступа к такого рода информации не должна располагать или которые не вправе или не обязана предавать огласке.
КС разъяснил, что признаками поведения, результатом которого может стать недостаточное использование запатентованного в РФ объекта интеллектуальной собственности и которое, соответственно, подтверждает отсутствие у патентообладателя намерения обеспечивать достаточное поступление на российский рынок определенной продукции в контексте справедливого рыночного ценообразования, могут являться достоверно подтвержденные факты злоупотребления патентными правами, направленные на сохранение доминирующего положения на определенном участке рынка и на недобросовестное предотвращение появления на российском рынке аналогичных товаров в объеме, достаточном для установления справедливого рыночного ценообразования и появления гарантированного предложения, в том числе если такие действия осуществлялись патентообладателем за пределами России.
Как указал Суд, оспариваемые нормы исходят из того, что ограничения интеллектуальных прав посредством предоставления принудительных лицензий, а также иных мер, включая меры антимонопольного регулирования, могут иметь место как для исправления и предотвращения вредоносных последствий установленного надлежащим образом явно недобросовестного поведения их обладателя, так и при наличии объективно сложившихся обстоятельств, которые угрожают интересам охраны жизни и здоровья граждан и в контексте которых поведение, формально не обладающее признаками недобросовестного, фактически приобретает свойства такового.
КС подчеркнул, что неиспользование или недостаточное использование патента, приводящее к дефициту на рынке определенных товаров, может быть констатировано, в частности, в случаях отказа патентообладателя или дистрибьютора от их поставок и в случаях систематического уклонения от участия в объявленных в РФ в установленном ее законами порядке торгах для закупки товаров. Кроме того, неиспользование или недостаточное использование патента может быть констатировано в случаях, когда от достаточного удовлетворения потребности российского рынка в определенной продукции зависит охрана жизни и здоровья граждан, – также при готовности патентообладателя поставлять такую продукцию на российский рынок исключительно по чрезвычайно высоким ценам, существенно превышающим цены на аналогичную продукцию, которая в случае предоставления принудительной лицензии может быть в необходимом объеме поставлена на российский рынок; демонстрации им иных форм неконкурентного поведения на рынке, факты которого были установлены и представлены по запросу суда уполномоченным антимонопольным органом.
Суд обратил внимание, что, предоставляя принудительную лицензию, суд должен определить объем возможных действий лицензиата с учетом реальной потребности российского рынка в соответствующих товарах, когда в достаточном удовлетворении потребности российского рынка в определенной продукции существует значимый общественный интерес, в частности когда от него зависит охрана жизни и здоровья граждан.
КС пояснил: оспариваемые положения п. 1 ст. 1362 ГК означают, что при предоставлении принудительной лицензии должны учитываться реальные возможности лицензиата по осуществлению производства или продажи продукции, эквивалентной производимой на основе запатентованного изобретения, с обеспечением ее необходимого качества, чтобы действия лицензиата не создавали угроз правам и охраняемым законом интересам российских потребителей соответствующей продукции. Согласно постановлению условия предоставления принудительной лицензии, в том числе суммарный размер платежей за такую лицензию, должны быть установлены в решении суда исходя из рыночных условий ее предоставления, причем патентообладатель не лишается возможности продолжать самостоятельное использование запатентованного изобретения без каких-либо ограничений и дискриминации.
Суд также пришел к выводу, что действие принудительной лицензии отменяется по мере насыщения российского рынка соответствующими товарами, при отсутствии предпосылок повторения состояния крайней необходимости и при готовности патентообладателя использовать объект интеллектуальной собственности в достаточном объеме по разумной цене.
В документе уточняется, что подход, основанный на правовых позициях, выраженных в данном постановлении в отношении предоставления принудительной лицензии на использование изобретения для производства и поставок лекарственных препаратов, применим и к предоставлению принудительных лицензий в порядке, предусмотренном российским законодательством, в иных сферах с учетом их особенностей.
Мнения экспертов «АГ»
Адвокат, патентный поверенный, руководитель практики интеллектуальной собственности АБ «Залесов, Тимофеев, Гусев и партнеры» Алексей Залесов отметил, что данное постановление КС неожиданно подробно рассматривает не только собственно вопрос принудительного лицензирования, но и в целом соотношение исключительного права и публичного интереса. «Этим оно значительно развивает российское патентное право, которое в этом плане только делало самые первые шаги, в отличие от зарубежных стран, где злоупотребление патентом – это уже давно понятный вид антимонопольного правонарушения», – пояснил эксперт.
Как подчеркнул Алексей Залесов, Постановление № 13-П/2026 четко указывает, что абсолютный характер исключительных патентных прав не позволяет патентообладателю распоряжаться изобретением, совершенно невзирая на общественные нужды, злоупотребляя патентной монополией. Эксперт указал, что в рассмотренном случае извлечение сверхприбыли патентообладателем ограничено возможностями российского бюджета по уплате запрашиваемой цены при государственных закупках для обеспечения лечения тяжелобольных пациентов, имеющих право на льготное обеспечение лекарствами. Иными словами, впервые в истории российского патентного права Судом прямо констатировано, что монопольно высокая цена на запатентованный продукт может быть необоснованной и, соответственно, недопустимой как вид злоупотребления доминирующим положением.
«Ничего подобного раньше российские суды не разъясняли. Буквально за день до оглашения постановления КС Верховный Суд РФ, напротив, прямо поддержал иностранного оригинатора с зарегистрированной ценой жизненно важного препарата, примерно в два раза превышающей цену отечественного дженерика, отменив решения трех судебных инстанций и сохранив запрет ФАС России на производство дженерика препарата Акситиниб (МНН) как нарушающий патент (дело № А40-264483/2024), без передачи на новое рассмотрение, самостоятельно отказав в удовлетворении заявления дистрибьютора», – отметил Алексей Залесов.
Адвокат подчеркнул, что КС не согласился с заявителями, которые в своей жалобе и в ходе судебного заседания указывали на то, что высокая цена на препарат в отсутствие его дефектуры (т.е. когда патентообладатель формально не отказался от поставок в Россию) не может указывать на недостаточность использования изобретения в стране. Как пояснил Алексей Залесов, в мотивировочной части постановления прямо указано, что патентообладатель может понести ответственность за злоупотребление своими монопольными патентными правами, в том числе при установления необоснованно сверхвысокой цены на запатентованный продукт. При злоупотреблении патентом суд вправе не только выдать принудительную лицензию, но и отказать в защите права. Еще недавно ничего подобного в патентных спорах представить себе было нельзя, отметил адвокат.
Советник консалтинговой фирмы «Ван Гард» Кирилл Филиппов считает, что Постановление КС № 13-П/2026 является ярким примером тренда последних 10 лет, согласно которому, во-первых, постепенно и точечно ограничивается действие исключительного права правообладателя, во-вторых, КС РФ играет все более активную роль в этом процессе. Как пояснил эксперт, постановление закрепляет сложившуюся практику и завершает дискуссию о содержании баланса интересов общества и правообладателя объекта патентных прав. «Суд разъяснил, что смыслом предоставления лицензии является насыщение рынка товарами, обладающими свойствами, аналогичными свойствам оригинального товара. Постановление № 13-П имеет большое практическое значение, так как КС уточнил, какие обстоятельства следует доказывать как лицу – претенденту на получение принудительной (неисключительной) лицензии (соискателю), так и правообладателю, возражающему против выдачи лицензии на его объект патентных прав», – отметил он.
По мнению эксперта, данное постановление поддерживает борьбу с антимонопольным иммунитетом на интеллектуальную собственность. Оно фокусируется на решении проблемы нехватки предложения товаров и монопольно высоких цен посредством развития конкуренции. Так, КС расширил содержание понятия «недостаточное использование изобретения», включив в него не только недостаточное предложение, в том числе отказ от участия в госзакупках, но и чрезмерно высокую стоимость поставляемого лекарственных препаратов. Вопрос сверхвысокой цены лекарственного препарата стал одной из самых важных причин для принятия указанного постановления, подчеркнул Кирилл Филиппов.
По его мнению, последствием принятия Постановления № 13-П станет расширение возможностей для российского бизнеса выпускать производные товары, включая дженерики, посредством получения принудительной лицензии. В то же время к соискателю устанавливаются повышенные требования. В частности, соискатель должен доказать готовность в реальности выпускать продукцию с аналогичным потребительским эффектом и поставлять ее в требуемом количестве по доступной цене. «Позитивно то, что КС закрепляет ориентиры для правообладателей, когда необходима защита от выдачи принудительной лицензии. Так, Суд намекает правообладателям на необходимость активно использовать свой объект, предпринимать все усилия для насыщения рынка, отказываться от практики эксклюзивной дистрибьюции и завышения цен. Вызывает оптимизм подход КС, который многократно подчеркивает, что принудительная лицензия должна оставаться исключительной мерой для защиты общественно важных интересов, посредством рыночных и правовых механизмов, не являясь мерой ответственности», – поделился мнением Кирилл Филиппов.
Юрист IP практики BIRCH LEGAL Никита Васильев обратил внимание, что принудительная лицензия по своей правовой природе является экстраординарной мерой, применение которой допустимо лишь в исключительных случаях. Однако, добавил он, в правоприменительной практике наметилась тревожная тенденция: суды все чаще удовлетворяют требования дженериковых производителей о выдаче принудительных лицензий при отсутствии надлежащих фактических и правовых оснований. За последние два года проблема принудительного лицензирования приобрела особую актуальность для российского правопорядка.
Никита Васильев полагает, что повсеместное ограничение патентных прав инновационных компаний негативно отражается на инвестиционном климате в фармацевтической отрасли. Как пояснил эксперт, п. 1 ст. 1362 ГК регулирует случаи, когда лицо, не являющееся патентообладателем, намеревается использовать изобретение, принадлежащее другому правообладателю. Возможность реализации такого намерения обусловлена соблюдением ряда критериев, установленных законом. Он подчеркнул, что Конституционный Суд представил разъяснения, касающиеся применения указанных критериев и имеющие существенное значение для фармацевтической отрасли.
Так, Суд указал, что для выдачи принудительной лицензии в порядке п. 1 ст. 1362 ГК необходимо установить причинно-следственную связь трех элементов:
-
недостаточности предложения продукции на рынке; -
недостаточности использования объекта интеллектуальных прав; -
недобросовестности патентообладателя, его пассивности или поведения, не содержащего признаков недобросовестности, но в силу сложившихся объективных обстоятельств создающего угрозу для значимого общественного интереса, а потому фактически приобретающего свойства недобросовестного.
«На практике при применении вышеуказанных оценочных категорий возникали проблемы. КС отметил, что объективным критерием, поддающимся оценке и измерению, следует считать не саму по себе недостаточность использования патента, а обусловленную ею недостаточность предложения продукции на рынке. Определить же с полной достоверностью, в каком объеме имела место недостаточная активность патентообладателя, каковы бы ни были ее причины, едва ли представляется возможным. В отличие от последней, недостаточность предложения может рассчитываться при помощи типовых методик и даже математических формул, одобренных уполномоченными органами для соответствующих сфер и сегментов рынка», – рассказал Никита Васильев.
Он обратил внимание: применительно к п. 1 ст. 1362 ГК КС указал, что соискатель принудительной лицензии должен раскрыть суду подлинные сведения о том, какой именно товар он намерен производить; нераскрытие таких сведений относится к сфере рисков соискателя принудительной лицензии, а в определенных обстоятельствах такое поведение может быть квалифицировано судом как процессуальная недобросовестность. Никита Васильев поддерживает данную позицию и полагает, что требование о раскрытии сведений о товаре или продукте, ради производства которого выдается принудительная лицензия, может быть также применимо и при разрешении споров о выдаче принудительной лицензии в порядке п. 2 ст. 1362 ГК.
Как заметил эксперт, КС разъяснил, что судам и административным органам необходимо рассматривать решение о выдаче принудительной лицензии в качестве исключительной меры, предпринимать все возможные усилия для поиска альтернатив такому решению, а в каждом конкретном случае изыскивать оптимальную модель баланса интересов общества и патентообладателя. По мнению Никиты Васильева, изложенные в постановлении правовые позиции будут способствовать формированию более взвешенного подхода судов и административных органов при разрешении вопросов о выдаче принудительных лицензий.
Представитель заявителя – американской фармацевтической компании «Вертекс Фармасьютикалз Инкорпорейтед», адвокат Марк Чиженок воздержался от комментариев.