По мнению одного адвоката, комментируемое определение ВС РФ будет способствовать единообразию практики применения судами норм о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон. Другой заметил, что давно назрела необходимость внести изменения в соответствующие разъяснения Пленума ВС РФ в части применения института прекращения уголовных дел за примирением с потерпевшим.
Верховный Суд опубликовал Кассационное определение от 12 февраля 2025 г. по делу №25-УД25-14-К4, в котором разъяснил нюансы прекращения уголовного дела за примирением сторон.
В начале 2025 г. суд первой инстанции признал Дарью Красненко виновной в нарушении ПДД при управлении автомобилем, повлекшем причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью И. (ч.1 ст. 264 УК РФ), и приговорил ее к ограничению свободы на полтора года с лишением права заниматься управлением транспортными средствами на два года. В ходе судебного заседания в апелляции потерпевший И. сообщил, что осужденная в полном объеме возместила ему причиненный преступлением вред, принесла свои извинения, они примирились и он не имеет претензий к ней. Мужчина просил прекратить дело в отношении подсудимой за примирением сторон. Осужденная и ее защита поддержали это ходатайство и просили прекращении дела по такому нереабилитирующему основанию.
Тем не менее апелляционный суд отказал в удовлетворении ходатайства потерпевшего и оставил обвинительный приговор без изменения. Апелляция сочла, что принятие решения о прекращении дела является правом, а не обязанностью суда, что конкретные обстоятельства преступления, характер и степень его общественной опасности, особенности объекта преступного посягательства, данные о личности осужденной и предпринятые ею действия по заглаживанию причиненного потерпевшему вреда не дают суду оснований для освобождения от уголовной ответственности за примирением сторон. Само по себе добровольное возмещение материального ущерба не устраняет вред, причиненный основному объекту преступного посягательства в виде безопасности дорожного движения.
В свою очередь, кассация изменила приговор и апелляционное постановление, указав, что согласно п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ добровольное возмещение имущественного и морального вреда, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему в результате совершения преступления, были признаны обстоятельством, смягчающим наказание, поэтому назначенное осужденной наказание было смягчено до одного года ограничения свободы. В остальной части вышеуказанные судебные акты были оставлены без изменения.
В кассационной жалобе в Верховный Суд Дарья Красненко выразила несогласие с апелляционным и кассационным постановлениями в части отказа в удовлетворении ходатайства потерпевшего о прекращении в отношении нее дела за примирением сторон. По мнению кассатора, апелляция установила наличие всех необходимых условий для прекращения дела по конкретному нереабилитирующему основанию, однако эта инстанция отказала в его удовлетворении ходатайства И., сославшись на общественную значимость и социальную опасность содеянного, данные о личности осужденной, а также на то, что прекращение дела по указанным основаниям является правом, а не обязанностью суда. Вместе с тем решение апелляции немотивированно, поскольку в нем не указано, какие именно данные о личности подсудимой не позволили принять решение о прекращении дела за примирением сторон. В жалобе также отмечалось, что уголовный закон не запрещает прекращение уголовного преследования по указанным выше основаниям при совершении преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, причиняющего вред двум объектам – безопасности дорожного движения, здоровью и жизни человека.
Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда, в частности, напомнила, что освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, примирившегося с потерпевшим и загладившим причиненный вред. Под заглаживанием вреда для целей ст. 76 УК понимаются возмещение ущерба, морального вреда, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего. Способы заглаживания вреда, размер его возмещения определяются потерпевшим.
В рассматриваемом случае, как заметил ВС, Дарья Красненко ранее не судима, впервые совершила преступление небольшой тяжести, характеризуется положительно, после постановления приговора компенсировала потерпевшему причиненный преступлением вред в 100 тыс. руб. и принесла свои извинения. Закон не содержит запрета на прекращение дела при совершении преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, причиняющего вред двум объектам – безопасности дорожного движения и здоровью и жизни человека.
Апелляцией правильно указано, что принятие решения об освобождении от уголовной ответственности является правом, а не обязанностью суда, однако не учтено, что как удовлетворение соответствующего ходатайства, так и отказ в нем должны быть основаны на положениях закона, решение должно быть обоснованным и справедливым. Однако, подчеркнул ВС, решение об отказе в освобождении Дарьи Красненко от уголовной ответственности за примирением с потерпевшим таким требованиям не отвечает, поскольку при наличии оснований для удовлетворения соответствующего ходатайства не содержит обоснования со ссылками на конкретные обстоятельства, которые бы препятствовали принятию такого решения.
Кассация, соглашаясь с решением и доводами апелляции, в качестве дополнительных оснований к отказу в удовлетворении кассационной жалобы указала, что осужденная неоднократно привлекалась к ответственности за административные правонарушения в области дорожного движения. Вместе с тем, указал Суд, нет оснований для учета этого обстоятельства в качестве препятствия к применению положений ст. 76 УК РФ в отношении Красненко, поскольку из справки, содержащейся в материалах дела, следует, что практически все правонарушения, зафиксированные видеокамерой, совершены до получения осужденной права на управление ТС, при этом судом не установлено, кто именно управлял автомобилем. Кроме того, в обоснование отказа в удовлетворении кассационной жалобы указывалось, что ходатайство об освобождении от уголовной ответственности не заявлялось в суде первой инстанции. Между тем такое обстоятельство не служит препятствием для его заявления и рассмотрения в апелляции.
В связи с этим Верховный Суд отменил обвинительный приговор и последующие судебные акты, прекратив дело за примирением с потерпевшим.
Заместитель председателя КА «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин полагает, что это кассационное определение ВС РФ затрагивает важнейший аспект реализации права обвиняемого на освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. «Органы предварительного расследования, прокуратуры и суды, разрешая ходатайства обвиняемого и потерпевшего о прекращении дела за примирением, каждый раз толкуют свои правомочия по удовлетворению таких ходатайств не как обязанность, а как субъективное право, независимо от соблюдения всех законодательно закрепленных условий для этого. И если действия следствия, дознавателя или прокурора при таких отказах чаще всего оспаривать бесперспективно, то постановление обвинительного приговора при наличии законных оснований для применения положений ст. 25 УПК РФ и 76 УК РФ может быть предметом обжалования. Чаще всего отказы в прекращении дела судами мотивируются двухобъектностью состава инкриминируемого преступления, что, как указано в анализируемом судебном акте, не является правомерным», – указал он.
По мнению эксперта, важность этого определения ВС заключается в очередном напоминании судам о необходимости именно об обязанности прекращения дела за примирением с потерпевшим в схожих правовых ситуациях в контексте соблюдения законности при мотивировании каждого принятого решения. «Давно назрела необходимость внесения изменений в соответствующие разъяснения Постановления Пленума ВС № 19 от 27 июня 2013 г. «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» в части применения института прекращения уголовных дел за примирением с потерпевшим», – заключил Алексей Нянькин.
Управляющий партнер АБ «Михальчик и партнеры ЮК» Алексей Михальчик счел, что комментируемое определение ВС РФ будет способствовать единообразию практики применения судами норм о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон: «В законе данная процедура описана достаточно “рамочно”, что судами иногда расценивается как возможность произвольного правоприменения. В связи с этим ВС справедливо отметил, что любое решение суда, даже если оно предполагает широкий спектр судейского усмотрения, должно быть мотивировано конкретными обстоятельствами дела и основано на конкретных правовых основаниях».