По мнению одного эксперта «АГ», доход, полученный от реализации имущества должника, не является экономической прибылью в смысле, вкладываемом в понятие налоговой базы по налогу на прибыль или сверхприбыль. Другой заметил, что в комментируемом определении КС РФ в очередной раз занял консервативную позицию при рассмотрении соответствующего вопроса. Третий добавил, что обложение банкротов налогом на сверхприбыль противоречит самой сути реабилитационных и ликвидационных процедур.
Конституционный Суд опубликовал Определение № 3214-О/2025 по жалобе на неконституционность ч. 1 и 4 ст. 2, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 1 и 4 ст. 4 Закона о налоге на сверхприбыль.
Летом 2019 г. суд признал ООО «Волжский терминал» банкротом, в отношении него открылось конкурсное производство. В 2021 г. конкурсным управляющим должника произведена реализация имущества на сумму 11,5 млрд руб. В связи с тем что 4 августа 2023 г. был принят Закон о налоге на сверхприбыль, в середине ноября 2023 г. налоговый орган уведомил «Волжский терминал» о необходимости уплаты налога на сверхприбыль. В начале 2024 г. налогоплательщик подал налоговую декларацию по налогу на сверхприбыль (сумма исчисленного налога составила 162 млн руб.).
Читайте также
КС обязал установить очередность удовлетворения требований об уплате налога на прибыль при банкротстве
Как указал Суд, до внесения изменений требования об уплате налога на прибыль от реализации имущества, принадлежащего банкроту, подлежат удовлетворению в составе третьей очереди требований кредиторов, включенных в реестр
05 июня 2023
По обособленному спору в рамках указанного банкротного дела на основе заявления конкурсного управляющего решался вопрос об очередности уплаты налога на сверхприбыль за счет имущества должника. Суды разрешили его со ссылкой на изложенную в Постановлении КС РФ от 31 мая 2023 г. № 28-П правовую позицию относительно очередности удовлетворения требования налогового органа об уплате налога на прибыль организаций от реализации имущества, составляющего конкурсную массу в деле о банкротстве. Таким образом, требование налоговиков было учтено в реестре требований кредиторов в составе третьей очереди. При этом суды отклонили доводы участником спора о недопустимости взимания налога на сверхприбыль с прибыли от реализации имущества должника в рамках процедуры банкротства, а также доводы о необходимости удовлетворения соответствующего требования после удовлетворения требований всех иных кредиторов при признании допустимости взимания этого налога с организации-банкрота. ВС РФ не стал рассматривать кассационную жалобу конкурсного управляющего.
В жалобе в Конституционный Суд «Волжский терминал» в лице конкурсного управляющего указал, что ч. 1 и 4 ст. 2, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 1 и 4 ст. 4 Закона о налоге на сверхприбыль противоречат Конституции, поскольку они позволяют включать в налоговую базу по налогу на сверхприбыль доходы, полученные от реализации на торгах имущества, составляющего конкурсную массу, в период, предшествующий введению этого налога, и фактически не являются прибылью должника, притом что от соответствующего налога освобождены широкий круг хозяйствующих субъектов, находящихся в более выгодном экономическом положении, чем организация-банкрот. Кроме того, заявитель усматривает противоречие оспариваемых норм Закону о банкротстве в той мере, в какой удовлетворение требования налоговиков об уплате налога на сверхприбыль предполагается в составе третьей очереди реестра.
Изучив жалобу, Конституционный Суд не нашел оснований для принятия ее к рассмотрению. При этом он, в частности, напомнил, что Законом о налоге на сверхприбыль был введен разовый налог на сверхприбыль. Возможность его взимания обусловлена фактом получения отдельными организациями некоторых отраслей экономики в 2021 и 2022 гг. дополнительной прибыли в силу благоприятной ценовой конъюнктуры рынка. Этот налог призван перераспределить в пользу государства часть такой прибыли для обеспечения поступления в федеральный бюджет 300 млрд руб. Объектом налогообложения признается полученная налогоплательщиком сверхприбыль, а именно превышение средней арифметической величины прибыли за 2021 г. и прибыли за 2022 г. над средней арифметической величиной прибыли за 2018 и 2019 гг.
Как пояснил КС, установление налога на сверхприбыль в силу самой категории «сверхприбыли» как выходящей за рамки обычных хозяйственных отношений само по себе не нарушает устойчивости в отношениях налогообложения. Оценка же того, являются ли установленные законодателем отдельные элементы правового регулирования в налоговой сфере экономически оправданными, не относится к компетенции Суда. В Постановлении КС № 28-П/2023 было отмечено, что реализация имущества, будучи неразрывно связанной с предшествующей хозяйственной деятельностью, предполагающей ведение налогового учета и уплату налогов, не может без специального указания на то законодателя выводиться из-под общих правил налогообложения прибыли. При этом вынужденный характер реализации имущества, вызванный невозможностью удовлетворить требования кредиторов, не свидетельствует о необходимости отказа от установления достоверного финансового результата для целей определения действительного размера налогового обязательства в связи с тем или иным фактом хозяйственной деятельности. Тогда Суд не выявил оснований для вывода о нарушении прав налогоплательщика необходимостью учета реализации его имущества в рамках конкурсного производства для целей исчисления и уплаты этого налога.
Такой подход, как счел КС, применим и к взиманию с налогоплательщика-банкрота налога на сверхприбыль. Значит, в отсутствие специального указания законодателя не предполагается выведение из-под обложения налогом разового характера организаций-банкротов. Воля законодателя при введении налога на сверхприбыль охватывает не только обычную предпринимательскую деятельность, но и в принципе любые экономические операции, в том числе по продаже имущества должников-банкротов, принесшие в рассматриваемые годы сверхприбыль.
Признанные банкротами организации не вошли в список лиц, освобожденных от уплаты налога на сверхприбыль, что свидетельствует не о пробеле в правовом регулировании, а о соответствующей воле федерального законодателя. Касательно вопроса об очередности удовлетворения требований налогового органа, связанных с уплатой налога на сверхприбыль, этот вопрос подлежит разрешению на основе Закона о банкротстве и ответ на него не предопределяется оспариваемыми нормами, которые не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанных им аспектах.
Адвокат VERBA LEGAL Юрий Самолетников заметил, что Конституционный Суд в очередной раз занял консервативную позицию при рассмотрении соответствующего вопроса. «Если оставить за скобками вопрос экономической оправданности установленных законодателем мер (в данном случае налога на сверхприбыль), учет указанного налога в составе третьей очереди реестра требований кредиторов по аналогии с учетом налога на прибыль от реализации имущества представляется мотивированным и последовательным. В любом случае для иных кредиторов такой подход является менее обременительным, чем квалификация требования налогового органа в качестве текущего платежа. С учетом появившейся информации о том, что 20 января этого года заместитель руководителя ФНС обратился в Минэкономразвития с предложением принять изменения в Закон о банкротстве, закрепляющие очередность и разграничение налоговых требований на текущие и реестровые, можно ожидать, что в ближайшей перспективе вопрос об очередности учета таких требований перестанет решаться исключительно на уровне судебной практики, поскольку на уровне закона будут сформулированы единые правила, в рамках которых будут действовать все участники банкротных процедур», – сообщил он.
Управляющий партнер компании Tax & Legal management Василий Ваюкин считает, что принятие КС РФ именно такого содержания было высоковероятным по ряду причин. «Введенный законодателем налог на сверхприбыль является разовым и обусловлен получением организациями отдельных отраслей экономики дополнительной прибыли в силу экстраординарных обстоятельств, но объектом налогообложения определена полученная прибыль. В связи с чем ожидаемой была ссылка Суда на ранее изложенную им позицию о том, что требования об уплате налога на прибыль организаций при реализации имущества, составляющего конкурсную массу в деле о банкротстве, подлежат удовлетворению в составе третьей очереди требований кредиторов, включенных в реестр, до внесения изменений в правовое регулирование в части очередности удовлетворения таких требований», – отметил эксперт.
Что касается конституционности обязанности налогоплательщика-банкрота по уплате налога на сверхприбыль, то, как заметил эксперт, КС последовательно придерживается позиции, что определение категорий налогоплательщиков, которым предоставляются налоговые льготы, является исключительно волей законодателя. «Более значимыми и существенными являются не вопросы особого статуса организации-банкрота при ее признании в качестве налогоплательщика налога на прибыль и налога на сверхприбыль и очередности уплаты налогов, а вопрос объекта налогообложения. Доход, полученный от реализации имущества должника, не является экономической прибылью в смысле, вкладываемом в понятие налоговой базы по налогу на прибыль или сверхприбыль. Это средства, подлежащие распределению среди кредиторов, а не доход, остающийся в распоряжении собственника. Фактически налог на прибыль или сверхприбыль взимается не с прибыли, а со средств, предназначенных для погашения долгов», – пояснил Василий Ваюкин.
Налоговый юрист, налоговый консультант Константин Чупырь полагает, что обложение банкротов налогом на сверхприбыль противоречит самой сути реабилитационных и ликвидационных процедур. «“Сверхприбыль” у банкрота практически во всех случая является “бумажной” или разовой от реализации активов, и изъятие этих средств в бюджет происходит за счет уменьшения выплат рядовым кредиторам, которые и так несут убытки. Сам по себе этот налог по своей сути ориентирован на успешные компании, получившие значительную прибыль вследствие благоприятной экономической ситуации, а не на распродажу активов должника при банкротстве. Именно это – отсутствие связи со “сверхприбылью” в экономическом смысле – является одним из ключевых аргументов критиков применения налога к банкротам», – заметил он.
Однако, по мнению эксперта, это определение КС закрепило практику: банкроты не имеют иммунитета перед разовыми чрезвычайными налогами. «Главное практическое следствие – подтверждение того, что подобные требования ФНС должны включаться в третью очередь реестра (по аналогии с Постановлением КС № 28-П/2023), а не погашаться вне очереди. Для кредиторов это означает очередную потерю части конкурсной массы, которую государство забирает себе в приоритете перед коммерческими долгами. Как видно, КС закладывает вектор, ориентированный на бюджет. Такая тенденция говорит о том, что мы увидим немало изменений в налоговом праве, ухудшающих положение налогоплательщиков при наличии явных законодательных пробелов», – подытожил Константин Чупырь.