По мнению одной из экспертов «АГ», затронутая в определении проблема действительно существует и носит характер межотраслевой коллизии. Другая полагает: основной вывод Суда заключается в том, что уполномоченные профсоюза по охране труда и представители профсоюза в создаваемых в организации совместных комитетах не имеют каких-либо преимуществ и гарантий при применении к ним мер дисциплинарной ответственности, кроме тех, что предусмотрены ТК РФ.
12 марта Конституционный Суд вынес Определение № 610-О по жалобе на ст. 423 «Применение законов и иных нормативных правовых актов» Трудового кодекса РФ и п. 4 ст. 25 Закона о профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности.
Приказом работодателя Рауф Вердиев, являющийся председателем профсоюзного органа первичной профсоюзной организации и уполномоченным профсоюза по охране труда, был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде замечания. Не согласившись с данным приказом, он обратился в суд с требованиями о признании приказа незаконным, снятии дисциплинарного взыскания, а также компенсации морального вреда.
Решением Кировского городского суда Ленинградской области от 5 июня 2024 г. в удовлетворении исковых требований было отказано. Суд счел доказанными факты некорректного поведения истца по отношению к должностному лицу работодателя, несоблюдения субординации, нарушения корпоративного кодекса и правил внутреннего трудового распорядка, а также указал на соблюдение работодателем порядка наложения дисциплинарного взыскания.
Не согласившись с такими выводами, Рауф Вердиев обжаловал это решение в Ленинградский областной суд. В апелляционной жалобе в качестве одного из доводов он указал на нарушение порядка привлечения его к дисциплинарной ответственности, поскольку работодатель не получил предварительное согласие профсоюзного органа, предусмотренное п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах.
Ленинградский областной суд в апелляционном определении от 25 февраля 2025 г., отклоняя указанный довод заявителя, отметил, что положения ТК РФ не предусматривают обязанности работодателя получить предварительное согласие профсоюзного органа в первичной профсоюзной организации для привлечения к дисциплинарной ответственности уполномоченных профсоюза по охране труда. Апелляция пояснила, что п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах противоречит положениям ст. 193 и 373 ТК, поскольку указанными нормами каких-либо дополнительных условий для привлечения уполномоченных профсоюза по охране труда к дисциплинарной ответственности не установлено, и в силу ст. 423 данного Кодекса не подлежит применению. Третий кассационный суд общей юрисдикции оставил вышеуказанные судебные акты без изменения, а ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы.
В жалобе в Конституционный Суд Рауф Вердиев, полагая, что п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах предоставляет дополнительную гарантию работникам, осуществляющим профсоюзную деятельность, а ст. 423 ТК не может служить основанием для неприменения такой гарантии к названным работникам, просил признать указанные нормы не противоречащими Конституции. При этом нарушение своих прав он связывает не с содержанием норм, а с неконституционным, по его мнению, их толкованием судами в его деле.
Изучив жалобу, КС отказал в принятии ее к рассмотрению. Он отметил, что ч. 1 ст. 30 Конституции гарантирует каждому право на объединение, включая право создавать профсоюзы для защиты своих интересов, свободу деятельности общественных объединений. Из данной конституционной нормы во взаимосвязи со ст. 37 Конституции вытекает обязанность государства обеспечивать свободу деятельности профсоюзов в целях надлежащего представительства и защиты социально-трудовых прав граждан, связанных общими производственными, профессиональными интересами.
Суд подчеркнул, что федеральный законодатель, действующий в рамках своих дискреционных полномочий, вправе предусматривать для работников, входящих в состав профсоюзных органов и не освобожденных от основной работы, дополнительные гарантии защиты их трудовых прав, с тем чтобы осуществляемая ими профсоюзная деятельность не повлекла для них неблагоприятных последствий, связанных, в частности, с утратой работы и заработка. Тем самым данным лицам обеспечивается возможность вести профсоюзную деятельность без угрозы наступления указанных последствий, а профсоюзам гарантируются независимость и свобода их деятельности.
КС обратил внимание, что при установлении дополнительных гарантий защиты трудовых прав работников, входящих в состав профсоюзных органов и не освобожденных от основной работы, законодатель должен обеспечивать баланс соответствующих конституционных прав и свобод, являющийся необходимым условием гармонизации трудовых отношений в РФ как социальном правовом государстве. Гарантии, предоставляемые таким работникам, не могут являться их личной привилегией и призваны обеспечивать возможность осуществления профсоюзной деятельности, способствуя беспрепятственной деятельности профсоюза, первичной профсоюзной организации, их самостоятельности и независимости.
Как пояснил Суд, реализуя свои дискреционные полномочия, законодатель ограничил круг профсоюзных работников, не освобожденных от основной работы, которым предоставляются дополнительные гарантии, руководителями (их заместителями) выборных коллегиальных органов первичных профсоюзов, выборных коллегиальных органов профсоюзов структурных подразделений организаций (не ниже цеховых и приравненных к ним), а также предусмотрел возможность включения в коллективный договор обязательств работников и работодателей по обеспечению нормальных условий деятельности представителей работников, льгот и преимуществ для работников, а в соглашение – обязательств по развитию социального партнерства, тем самым допуская расширение в актах социального партнерства круга указанных работников, которым предоставляются соответствующие дополнительные гарантии.
В определении указано, что ТК определены рамки дисциплинарной ответственности работника посредством ограничения пределов усмотрения работодателя как при оценке совершенного работником деяния в качестве дисциплинарного проступка, так и при выборе меры дисциплинарного взыскания, а также установлен порядок применения дисциплинарных взысканий, призванный обеспечить объективную оценку фактических обстоятельств, послуживших основанием для наложения дисциплинарного взыскания, и предотвращение его необоснованного применения.
КС отметил, что ст. 25 Закона о профсоюзах корреспондировала действовавшая на момент принятия данного закона ст. 235 КЗОТ РФ, предусматривавшая дополнительные гарантии для выборных профсоюзных работников, членов комиссии по трудовым спорам и членов советов трудовых коллективов. Данной статьей не выделялась такая категория работников, избранных в состав профсоюзных органов и не освобожденных от основной работы, как уполномоченные профсоюза по охране труда, и, соответственно, не предусматривались гарантии для этой категории работников, в том числе касающиеся их привлечения к дисциплинарной ответственности. Таким образом, гарантии, предоставляемые таким работникам, были установлены исключительно Законом о профсоюзах.
Как разъяснено в определении, положения ч. 2 ст. 235 КЗоТ РФ и п. 3 ст. 25 Закона о профсоюзах являлись предметом рассмотрения КС, который в Постановлении от 24 января 2002 г. № 3-П признал их не соответствующими Конституции в той части, в какой ими не допускалось без предварительного согласия соответствующих профсоюзных органов увольнение работников, входящих в состав профсоюзных органов и не освобожденных от основной работы, в случаях совершения ими дисциплинарных проступков, являющихся в соответствии с законом основанием для расторжения с ними трудового договора по инициативе работодателя.
КС указал: в Определении от 17 декабря 2008 г. № 1060-О-П в связи с жалобой, в которой организацией-работодателем оспаривалась конституционность п. 1 ст. 25 Закона о профсоюзах, отмечено, что вступивший в законную силу с 1 февраля 2002 г., т.е. после вынесения Постановления от 24 января 2002 г. № 3-П, ТК РФ закрепил иной круг гарантий для указанных категорий работников и не предусматривает для них такой гарантии, как предварительное согласование с профсоюзным органом возможности привлечения их к дисциплинарной ответственности.
Статьей ст. 423 ТК установлено: впредь до приведения законов и иных правовых актов, действующих на территории РФ, в соответствие с ТК законы и иные правовые акты РФ применяются постольку, поскольку они не противоречат данному Кодексу. Таким образом, содержащаяся в ст. 25 Закона о профсоюзах норма, не допускающая без предварительного согласия соответствующих профсоюзных органов увольнение работников, входящих в состав этих органов и не освобожденных от основной работы, в случае совершения ими дисциплинарных проступков, после вступления в силу Постановления КС № 3-П/2002 и ТК не действует и не подлежит применению. Поскольку даже применение крайней меры дисциплинарного взыскания в отношении такого работника – увольнения – не требует получения согласия соответствующего профсоюзного органа, то, следовательно, не требует такого согласия и применение иных, более мягких в сравнении с увольнением мер дисциплинарного взыскания.
КС подчеркнул, что Федеральным законом от 1 июля 2010 г. № 146-ФЗ «О внесении изменений в статью 25 Федерального закона “О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности”» п. 1 и 2 ст. 25 Закона о профсоюзах были признаны утратившими силу, а ее п. 3 изложен в новой редакции, учитывающей содержание названных решений Конституционного Суда. Между тем иные положения данной статьи Закона о профсоюзах не подверглись изменению. В частности, в п. 4 указанной статьи сохранена гарантия в виде возложения на работодателя обязанности получить предварительное согласие профсоюзного органа в первичной профсоюзной организации на привлечение к дисциплинарной ответственности, перевод на другую работу или увольнение по инициативе работодателя уполномоченных профсоюза по охране труда и представителей профсоюза в создаваемых в организации совместных комитетах (комиссиях) по охране труда. Указанная гарантия не была предусмотрена КЗоТ РФ; не закреплена она и ТК, который в ст. 171 определил, что исчерпывающий круг гарантий работникам, избранным в профсоюзные органы и не освобожденным от исполнения трудовых обязанностей, устанавливается данным Кодексом, при этом специальных положений о гарантиях, предоставляемых уполномоченным профсоюза по охране труда, в частности при привлечении их к дисциплинарной ответственности, ТК не содержит.
Суд обратил внимание: при решении вопроса о предоставлении уполномоченным профсоюза по охране труда данной гарантии значительный сегмент судебной практики исходит из того, что обязанность работодателя получить предварительное согласие профсоюзного органа в первичной профсоюзной организации для привлечения к дисциплинарной ответственности указанной категории работников ТК не предусмотрена, а п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах противоречит положениям ст. 193 и 373 данного Кодекса, поскольку этими нормами каких-либо дополнительных условий для привлечения уполномоченного профсоюза по охране труда к дисциплинарной ответственности не установлено (определения Второго КСОЮ от 8 августа 2024 г. № 88-18602/2024; от 4 декабря 2025 г. № 88-20686/2025 и др.).
Такое толкование оспариваемых заявителем законоположений в их взаимосвязи, из которого исходили суды в том числе в его конкретном деле, согласуется с правовыми позициями КС, изложенными как в Постановлении № 3-П/2002, так и в Определении № 1060-О-П/2008. Как полагает Суд, обозначенные позиции, сформулированные по вопросу о привлечении к дисциплинарной ответственности лиц, входящих в состав профсоюзных органов и не освобожденных от основной работы, применимы и к решению аналогичного вопроса в отношении уполномоченных профсоюза по охране труда, деятельность которых является одним из направлений профсоюзного контроля, т.е. проявлением функций и прав профсоюзов в конкретном аспекте.
Таким образом, Конституционный Суд пришел к выводу, что ст. 423 ТК и п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в его конкретном деле. Вместе с тем он подчеркнул, что федеральный законодатель не лишен возможности внести в действующее правовое регулирование необходимые, с его точки зрения, изменения, направленные на дальнейшее упорядочение гарантий, предоставляемых работникам, входящим в состав профсоюзных органов и не освобожденным от основной работы, с целью устранения возможных коллизий между правовыми нормами, содержащимися в разных федеральных законах, с учетом указанных решений КС.
Комментируя определение, адвокат МКА «Капитал» Елена Георгиевская отметила, что затронутая проблема действительно существует и носит характер межотраслевой коллизии; п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах устанавливает дополнительную гарантию для уполномоченных по охране труда: привлечение к дисциплинарной ответственности – только с предварительного согласия профсоюзного органа. Однако ТК РФ такой гарантии не предусматривает.
Адвокат подчеркнула, что с точки зрения действующего правового регулирования и сложившейся правовой позиции КС выводы Суда безупречны. «КС последовательно исходит из следующего. Во-первых, в Постановлении № 3-П/2002 и Определении № 1060-О-П/2008 уже было разъяснено: даже увольнение профсоюзного работника не требует предварительного согласия профсоюзного органа. Следовательно, более мягкая мера – выговор – тем более не требует такого согласия. Во-вторых, ст. 423 ТК устанавливает императивное правило: законы РФ, изданные до принятия ТК, а также законы СССР и РСФСР применяются лишь в части, не противоречащей ТК. Поскольку ТК не содержит обязанности работодателя получать согласие профсоюза на дисциплинарное взыскание уполномоченного по охране труда, п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах в этой части противоречит ТК и не подлежит применению. В-третьих, КС указал, что расширение круга гарантий – прерогатива законодателя, а не суда. Суд лишь констатировал пробел, но не стал подменять законодателя», – пояснила Елена Георгиевская.
Вместе с тем она не согласилась с выводами КС, хотя и признала их формальную логическую завершенность. По мнению эксперта, Суд не учел принцип lex specialis derogat legi generali (специальный закон имеет приоритет над общим). «Закон о профсоюзах – специальный, он регулирует именно статус профсоюзных уполномоченных. ТК – общий, он регулирует дисциплину для всех работников. Когда два федеральных закона равной юридической силы содержат разные правила, предпочтение должно отдаваться специальному», – отметила Елена Георгиевская.
Кроме того, она подчеркнула: КС в п. 4 определения сослался на то, что даже увольнение не требует соответствующего согласия, следовательно, и выговор – тоже. «Однако это подмена: увольнение регулируется ст. 374 ТК (там четкий перечень), а привлечение к дисциплинарной ответственности (выговор) – это другой правовой институт. Закон о профсоюзах прямо назвал уполномоченных по охране труда отдельной категорией. Игнорировать – значит девальвировать гарантии профсоюзного контроля на производстве. Представляется, что Суд формально прав, но по существу – ошибся, не применив специальную норму. В моей практике я бы рекомендовала профсоюзам включать в коллективные договоры прямые отсылки к п. 4 ст. 25 Закона о профсоюзах, чтобы избежать подобных коллизий. Заявителю стоит обратить внимание на то, что КС оставил законодателю право менять регулирование. Возможно, это повод для обращения в Госдуму с инициативой о внесении поправок в ст. 374 ТК, с включением туда уполномоченных по охране труда», – прокомментировала адвокат.
Адвокат КА «Династия», к.ю.н. Елена Дьякова полагает, что в данном определении КС каких-либо новых значимых выводов для судебной практики не сделал. Она считает, Суд верно указал, что до введения в действие ТК РФ он уже признал не соответствующей Основному Закону корреспондирующую норму в КЗоТ: «Трудовой же кодекс ввел иной круг гарантий для указанных категорий работников; он не предусматривает для них такой гарантии, как предварительное согласование с профсоюзным органом возможности привлечения их к дисциплинарной ответственности».
Как заметила Елена Дьякова, КС подчеркнул, что ТК четко регулирует порядок привлечения работников к дисциплинарной ответственности и обусловленность реализации этого права работодателя согласием профсоюзного органа означала бы нарушение баланса интересов сторон. «Основной вывод Суда заключается в том, что уполномоченные профсоюза по охране труда и представители профсоюза в создаваемых в организации совместных комитетах (комиссиях) по охране труда не имеют каких-либо преимуществ и гарантий при применении к ним мер дисциплинарной ответственности, кроме тех, что предусмотрены ТК РФ», – резюмировала адвокат.