В комментарии «АГ» адвокат, обратившийся в суд, подчеркнул, что судами первой и апелляционной инстанций было отказано в просмотре видеозаписи и прослушивании аудиофайлов, на которых был зафиксирован недопуск защитника к месту обыска. Заместитель председателя Комиссии АП МО по защите профессиональных и социальных прав адвокатов выразила несогласие с отказом в удовлетворении жалобы адвоката в связи с воспрепятствованием его профессиональной деятельности со стороны сотрудников правоохранительных органов.
Как стало известно «АГ», 12 марта Московский городской суд оставил без изменения постановление первой инстанции об отказе в удовлетворении жалобы адвоката, поданной в порядке ст. 125 УПК РФ, на недопуск к месту проведения обыска в офисе компании, чьи интересы он представлял (документ есть у «АГ»).
Недопуск адвоката к месту проведения обыска
18 февраля 2025 г. следователем по особо важным делам ГСУ СК России по г. Москве было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. Данный следователь вынес постановление о производстве обыска в офисном помещении АО «М.» с целью отыскания и изъятия предметов и документов, черновых записей, свидетельствующих об обстоятельствах совершения преступления, а также иных предметов, документов, электронных носителей информации, имеющих значение для уголовного дела.
15 октября 2025 г. на основании указанного постановления был произведен обыск. Член АП Московской области, адвокат КА «Презумпция» Филипп Шишов, представляющий интересы юридического лица «М.», прибыл к офису компании, однако должностными лицами полиции он не был допущен к месту проведения обыска. В связи с этим он обратился в Замоскворецкий районный суд г. Москвы с жалобой в порядке ст. 125 УПК, в которой просил признать незаконным постановление следователя о производстве обыска.
Как сообщил Филипп Шишов, в момент прибытия к офису он предъявил удостоверение адвоката, а также ордер на представление интересов и защиту «М.» при проведении обыска. В этот момент дверной проем преградили двое сотрудников в форме с надписью ОМОН на грудных шевронах, которые сослались на указание некоего «старшего по мероприятию», который запретил пускать в офис адвоката. Данные лица находились в масках-балаклавах, отказались представляться, сославшись на проведение спецмероприятия.
Тогда, как пояснил адвокат, он позвонил следователю, вынесшему постановление о возбуждении уголовного дела, объяснив ситуацию, однако тот пояснил, что его нет на месте проведения обыска, и положил трубку. Далее Филипп Шишов позвонил в полицию, сообщив о грубейшем нарушении прав адвоката, и ему было предложено подать письменное обращение. Старший ответственный за проведение мероприятия сотрудник в итоге не вышел, а адвоката в офис организации так и не пропустили.
В жалобе Филипп Шишов подчеркнул, что указанные незаконные действия и бездействие являются воспрепятствованием его законной адвокатской деятельности и умалением права на участие адвоката-защитника в следственных действиях в отношении доверителя. Он отметил, что все действия конкретных лиц, связанные с недопуском к участию в следственных действиях, подтверждаются значительным объемом фото-, видео- и аудиоматериалов, которые он приложил к жалобе.
Адвокат указал, что до его прибытия в офис доверителя аналогичное нарушение по воспрепятствованию адвокатской деятельности было допущено также и в отношении другого адвоката, к которому сотрудниками правоохранительных органов была применена физическая сила и которому было отказано в допуске к месту проведения обыска.
Помимо этого в жалобе отмечалось, что сотрудники, проводившие обыск, сломали несколько дверей, вырвали компьютеры, нанеся ущерб имуществу организации «М.», напугали сотрудников, фактически парализовав деятельность компании и нарушив конституционное право граждан на неприкосновенность и уважение частной жизни. Филипп Шишов обратил внимание, что обыск проведен по уголовному делу, к которому ни компания «М.», ни ее руководство и сотрудники не имеют никакого отношения.
Также он указал, что вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются. Согласно ст. 182 УПК при производстве обыска участвуют лицо, в помещении которого производится обыск, либо совершеннолетние члены его семьи, при производстве обыска вправе присутствовать защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск.
Филипп Шишов резюмировал, что неучастие следователя в обыске, полное делегирование и возложение своих полномочий на сотрудников ФСБ РФ, а также оперативных работников ГУВД РФ г. Москвы, сопряженное с грубым нарушением фундаментальных прав адвоката, воспрепятствование адвокатской деятельности, незаконное изъятие электронных носителей информации юридического лица без предоставления права копирования документов на резервные носители информации, причинение неоправданного имущественного ущерба, изъятие личных средств связи без составления соответствующих протоколов личного досмотра и без привлечения понятых того же пола являются несомненными грубейшими нарушениями действующего закона и, как следствие этого, влекут признание протокола обыска недопустимым.
Адвокатская палата усмотрела нарушения прав адвоката
Также Филипп Шишов обратился в АП МО. Изложив обстоятельства недопуска к обыску доверителя, он просил обратить на данную ситуацию внимание органов адвокатского сообщества в целях защиты интересов адвокатов в органах государственной власти и принять меры содействия.
5 ноября 2025 г. Комиссия АП МО по защите профессиональных и социальных прав адвокатов направила в Замоскворецкий районный суд г. Москвы заключение по обращению Филиппа Шишова. В документе указано, что согласно ст. 182 УПК до начала обыска следователь предъявляет постановление о его производстве. При производстве обыска участвуют лицо, в помещении которого производится обыск, либо совершеннолетние члены его семьи; при производстве обыска вправе присутствовать защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Эти законоположения действуют во взаимосвязи с ч. 1 ст. 11 УПК, закрепляющей обязанность суда, прокурора, следователя, дознавателя разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав и не могут рассматриваться как позволяющие следователю не разъяснять соответствующие права либо произвольно отклонять ходатайство лица, в чьем жилище производится обыск, в том числе подозреваемого и обвиняемого, о допуске адвоката (защитника) для участия в этом следственном действии (определения КС от 15 июля 2008 г. № 502-О-О и от 16 декабря 2010 г. № 1659-О-О).
В заключении подчеркивалось, что недопуск адвоката к месту проведения обыска является грубым нарушением гарантированных прав лица, в чьем помещении проводится следственное действие, противоречит основному смыслу понятия оказания квалифицированной юридической помощи и может повлечь признание полученных доказательств недопустимыми. Также в документе указано, что адвокатская деятельность является квалифицированной юридической помощью, оказываемой адвокатом лицам, обратившимся за ней. В соответствии с п. 1 ст. 18 Закона об адвокатуре воспрепятствование адвокатской деятельности запрещено.
Таким образом, Комиссия АП МО по защите профессиональных и социальных прав адвокатов усмотрела нарушение профессиональных прав Филиппа Шишова в части недопуска к месту проведения следственных действий к лицу, чьи интересы он представлял в рамках расследования уголовного дела.
Суд отказал в удовлетворении жалобы защитника
При рассмотрении жалобы в судебном заседании прокурор просила в ее удовлетворении отказать, указав на то, что обыск проведен в соответствии с требованием закона, надлежащим должностным лицом, в пределах требований ст. 38 и 182 УПК, нарушений прав заявителя не имеется.
Рассмотрев жалобу, суд первой инстанции указал, что по смыслу уголовно-процессуального закона критерием определения круга обжалуемых в порядке ст. 125 УПК действий или бездействия, решений должностных лиц является их способность причинить ущерб конституционным правам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию. При этом суд не наделен полномочиями на осуществление надзора за деятельностью органов уголовного преследования, а также за исполнением ими своих обязанностей при осуществлении должностных полномочий. Исходя из положений ст. 182 УПК основанием для производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. До начала обыска следователь предъявляет постановление о его производстве, а в случаях, предусмотренных ч. 3 данной статьи, – судебное решение, разрешающее его производство.
Доводы о нарушении прав адвоката Филиппа Шишова при производстве обыска, выразившиеся в воспрепятствовании доступу защитника в офисное помещение «М.», что должно являться основанием для отмены протокола обыска, суд нашел несостоятельными, поскольку каких-либо нарушений действующего законодательства либо ущемления прав организации «М.», влекущих признание данного следственного действия незаконным, не имеется.
Он пришел к выводу, что постановление от 15 октября 2025 г. о производстве обыска вынесено надлежащим должностным лицом – следователем, в производстве которого находится уголовное дело, в пределах его компетенции, установленной ст. 38 УПК; в соответствии с требованиями ст. 182 УПК, при наличии для этого оснований, поскольку в указанном помещении могли находиться предметы и документы, имеющие значение для расследования этого уголовного дела. Данное постановление было предъявлено руководителю административно-хозяйственного отдела АО «М.».
Таким образом, суд посчитал, что нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, ущемляющих конституционные права адвоката, а также затрудняющих ему доступ к правосудию, не допущено. Кроме того, как подчеркнул суд, при рассмотрении жалоб, поданных в порядке ст. 125 УПК, суд не вправе в ходе досудебной стадии производства по уголовному делу обязывать следователя, руководителя давать указания о производстве определенных следственных и процессуальных действий. В связи с этим Замоскворецкий районный суд г. Москвы постановлением от 26 декабря 2025 г. оставил без удовлетворения жалобу Филиппа Шишова.
Апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции
Филипп Шишов подал апелляционную жалобу в Московский городской суд, в которой указал, что постановление районного суда является незаконным, необоснованным и подлежит отмене. Он отметил: из постановления о возбуждении уголовного дела от 18 февраля 2025 г. следует, что преступная деятельность граждан связана с рассмотрением арбитражного спора о банкротстве хозяйственного общества. При этом в тексте судебных актов отсутствует какое-либо указание или ссылка на АО «М.» или на лиц, связанных с данной компанией.
Адвокат отметил, что суд первой инстанции необоснованно отказал в приобщении доказательств стороны защиты, указывающих на необоснованность проведения обыска, в том числе подтверждающих непричастность АО «М.», а также собственников, руководителей, сотрудников и контрагентов данного предприятия к уголовному делу. Кроме того, указал он, судом было необоснованно отказано в непосредственном исследовании доказательств: фотографий, видеозаписей и аудиозаписей.
Филипп Шишов обратил внимание: перечисленные в жалобе, поданной в порядке ст. 125 УПК, доводы прямо свидетельствуют о том, что она относилась к категории жалоб, подлежащих рассмотрению судом в порядке ст. 125 УПК, поскольку направлена на судебную проверку законности процессуального решения и законности действий (бездействия) должностных лиц при производстве следственного действия, которые затрагивают конституционные и процессуальные права, а также препятствуют реализации права на защиту и права на осуществление адвокатской деятельности. Необоснованный и незаконный отказ в удовлетворении жалобы фактически исключает судебную проверку законности и обоснованности обжалуемых действий или бездействия и решений, что противоречит назначению и смыслу ст. 125 УПК как механизма судебной защиты от нарушений прав в досудебном производстве.
Также адвокат направил в Мосгорсуд ходатайство о вынесении частного постановления в адрес руководителя ГСУ СК РФ по г. Москве относительно грубых нарушений уголовно-процессуального закона следователем, допущенных им в ходе расследования уголовного дела; прокурора г. Москвы в связи с отсутствием мер прокурорского надзора и нарушения разумных сроков судопроизводства при расследовании уголовного дела, обязав их принять необходимые меры по недопущению подобных нарушений. Он указал, что под формальным предлогом расследования имеющегося уголовного дела фактически реализовывались цели, не связанные с задачами уголовного судопроизводства, включая применение мер, повлекших приостановление нормальной коммерческой деятельности АО «М.». Данные действия, по мнению Филиппа Шишова, обладают признаками использования уголовно-процессуальных механизмов в целях давления на хозяйствующий субъект и затрагивают интересы третьих лиц, в том числе конкурентов.
Тем не менее 12 марта Московский городской суд оставил постановление Замоскворецкого районного суда без изменения, а апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения (мотивированное апелляционное постановление еще не изготовлено). Ходатайство адвоката о вынесении частного постановления также оставлено без удовлетворения.
Комментарии адвоката и представителя палаты
В комментарии «АГ» Филипп Шишов отметил, что одновременно с обысками в офисе АО «М.» проводились обыски и в жилище гражданина Р., основавшего эту компанию. Как пояснил адвокат, на момент обысков и допросов Р. уже не имел никакого отношения к бизнесу и другим компаниям, бенефициаром которых является его бывшая супруга, развод и раздел имущества с которой состоялись 10 лет назад. Он предположил, что следователь, давший поручение об обысках, ошибочно посчитал Р. причастным к компании «М.» и задавал ему вопросы, совершенно не имеющие отношения к расследуемому делу о мошенничестве.
Филипп Шишов рассказал, что жалобы адвокатов на незаконные и необоснованные действия следствия, направленные исключительно на дезорганизацию бизнеса, поданные в порядке ст. 124, 125 УПК, прокуратурой и судом искусственно затягиваются рассмотрением и признаются законными. Мосгорсуд согласился с подобным положением вещей.
Адвокат подчеркнул, что судами первой и апелляционной инстанций было отказано в просмотре видеозаписи и прослушивании аудиофайлов, на которых был зафиксирован недопуск защитника к месту обыска. Также суды отказали в оценке довода о непричастности обыскиваемых лиц к уголовному делу, в рамках которого проводился обыск, и в приобщении документов. «При этом судья Замоскворецкого районного суда отказала в приобщении документов с формулировкой: “в деле и так достаточно материалов для рассмотрения жалобы”, как будто задачей органа правосудия не является рассмотрение всех имеющих отношение к делу обстоятельств для вынесения объективного, справедливого и законного решения, а является лишь формальное разбирательство», – подчеркнул он.
По мнению Филиппа Шишова, отказ в удовлетворении его жалобы свидетельствует о допустимости в любой момент и по любому поводу, имея в производстве любое уголовное дело, проводить обыски у частного бизнеса, допрашивая его сотрудников, не допуская адвокатов и игнорируя положения Конституции о праве граждан на судебную защиту и частный бизнес.
Заместитель председателя Комиссии АП МО по защите профессиональных и социальных прав Юлия Линдегрин пояснила «АГ», что в данном споре суд признал адвокатскую палату третьим лицом, поскольку противоправные действия, которые обжаловал адвокат, были совершены не в отношении него самого, а в отношении компании, которую он представлял. Юлия Линдегрин выразила несогласие с отказом в удовлетворении жалобы адвоката в связи с воспрепятствованием его адвокатской деятельности со стороны сотрудников правоохранительных органов.