Один из адвокатов заметил: прежде чем ужесточать ст. 205.2 УК РФ второй раз, стоило бы показать, что дало ужесточение 2016 г. Другой указал, что практика методичных ужесточений без исчерпывающего определения объекта и объективной стороны преступления в данном случае может служить дополнительным репрессивным инструментом для подавления свободы слова и выражения мнения, усиливать самоцензуру не только в публичном пространстве, но и в бытовом общении закрытых групп мессенджеров. Третий полагает, что законодатель намерен «закрыть» возможность защите добиваться менее строгого наказания при дифференциации содеянного.
В Госдуму внесен законопроект № 14434-9, которым предлагается усилить уголовную ответственность за осуществление призыва к террористической деятельности, массовым беспорядкам и применению насилия в отношении представителя власти.
Предлагается установить, что за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганду терроризма срок наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью будет варьироваться от двух до шести лет. В действующей редакции ст. 205.2 УК РФ предельный срок наказания составляет пять лет.
Призывы к массовым беспорядкам (ч. 3 ст. 212 УК) или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами, в случае принятия законопроекта будут наказываться ограничением свободы на срок до трех лет либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на тот же срок. В данный момент каждое из наказаний ограничивается двумя годами лишения свободы. Кроме того, ст. 212 УК предлагается дополнить ч. 3.1, согласно которой данные деяния, совершенные с использованием СМИ или интернета, будут наказываться принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на срок до шести лет.
Часть 1 ст. 318 «Применение насилия в отношении представителя власти» УК в соответствии с поправками тоже подлежит изменениям. Предусмотренный ею штраф, размер которого сейчас составляет до 200 тыс. руб. или равен доходу осужденного за период до 18 месяцев, предлагается изменить так: от 100 тыс. до 500 тыс. руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 1 года до 3 лет.
Как заметили авторы поправок, с 2021 г. наблюдается устойчивая тенденция к росту количества совершенных преступлений, предусмотренных ст. 205.2 УК: 2021 г. – 393, 2022 г. – 564, 2023 г. – 624, 2024 г. – 967, первое полугодие 2025 г. – 781. Данные преступления хотя и характеризуются публичностью, но также им свойственна и высокая степень латентности ввиду частого их совершения в закрытых группах, участники которых не намерены сообщать о происходящем в правоохранительные органы или оказывать последним какое-либо содействие в выявлении и пресечении фактов террористической пропаганды.
Авторы поправок считают, что минимальный срок дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в два года, увеличенный до шести лет, выступит сдерживающим фактором при принятии лицом решения о распространении в интернете деструктивной информации в связи с востребованностью использования социальных сетей, мессенджеров и видеохостингов, в том числе в целях размещения информации и созданного контента.
Указывается, что предусмотренное в настоящее время ч. 3 ст. 212 УК наказание несоразмерно уровню общественной опасности данного преступления, имеющего существенный дестабилизирующий характер, и не соответствует санкциям за аналогичные преступления, в том числе обладающие меньшей угрозой для общественной безопасности. Кроме того, инициатива по ужесточению ответственности за указанные преступления обусловлена необходимостью усиления превентивной функции уголовного закона.
Увеличение ответственности по ст. 318 УК обосновывается тем, что насильственные посягательства в отношении сотрудников правоохранительных органов связаны с их деятельностью по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Уголовно-правовая защищенность указанных должностных лиц, исходя из важности для общества и государства выполняемых ими задач по поддержанию правопорядка и обеспечению законности, должна быть усилена.
Правительство в официальном отзыве законопроект поддержало.
В комментарии «АГ» управляющий партнер КА г. Москвы «АКП Бэст Адвайс» Максим Первунин заметил: законопроект подан как «выравнивание» санкций, но делает больше: призывы к массовым беспорядкам, совершенные в интернете, из преступлений небольшой тяжести одним шагом становятся тяжкими. «Авторы сами указывают, что по ст. 205.2 УК от 85% до 93% деяний совершаются в Сети; для призывов к беспорядкам цифр в записке нет, но едва ли пропорция иная – а значит, новая ч. 3.1 ст. 212 УК станет основной нормой. За ней стоят заключение под стражу по общим основаниям, невозможность примирения и судебного штрафа, условно-досрочное освобождение лишь после половины срока, десятилетняя давность – все это за публикацию, которая может ничем не закончиться», – указал он.
Максим Первунин обратил внимание, что по ч. 3 ст. 212 УК пояснительная записка не приводит ни одной статистической цифры, зато статистика по ст. 205.2 УК опровергает ее собственную логику: санкция в 5–7 лет лишения свободы действует с 2016 г., а число зарегистрированных преступлений с 2021 по 2024 г. выросло с 393 до 967. «Если такой срок не сдерживает, нет причин ждать сдерживающего эффекта от удлинения дополнительного наказания», – полагает адвокат.
Поправку в ст. 318 УК пояснительная записка объясняет тем, что «уголовно-правовая защищенность» сотрудников правоохранительных органов «должна быть усилена», однако усиливать ее предлагается повышением штрафа – самого мягкого наказания в санкции, при неизменных сроках лишения свободы, заметил Максим Первунин. «Суд по-прежнему обязан учитывать имущественное положение осужденного, но опуститься ниже 100 тыс. руб. сможет только через ст. 64 УК, и на практике это обернется возвратом к условному лишению свободы, от которого авторы как раз хотели уйти. В пояснительной записке прямо сказано, что законодатель идет на “отступление от принципа экономии средств уголовной репрессии”. Такой же прямоты хотелось бы в обосновании: прежде чем ужесточать ст. 205.2 УК второй раз, стоило бы показать, что дало ужесточение 2016 г.», – заключил он.
Член АП Карачаево-Черкесской Республики Рустам Мацев
посчитал, что в свете протестов в европейских странах и текущей внутриполитической обстановки в стране инициативы законодателя понятны. Вместе с тем стоит обратить внимание, что ужесточение наказания по указанным составам, как и само появление и расширение этих составов, происходили и раньше из года в год, а приводимая статистика в пояснительной записке почему-то говорит об обратном эффекте в сторону их увеличения. «На ум сразу приходит проблема лечения симптомов болезни вместо самой болезни и причин ее возникновения», – указал он.
Адвокат обратил внимание, что определение террористической деятельности также методично расширялось и на сегодня охватывает свыше 10 разных составов вплоть до угона водоплавающего средства и кражи радиоактивных веществ. Вместе с тем, заметил он, ужесточение наказания за публичные призывы к террористической деятельности либо ее оправдание происходит на фоне достаточно размытых дефиниций, особенно в части публичных оправданий «идеологий терроризма».
Рустам Мацев полагает, что практика методичных ужесточений без исчерпывающего определения объекта и объективной стороны преступления в данном случае может служить дополнительным репрессивным инструментом для подавления свободы слова и выражения мнения, усиливать самоцензуру не только в публичном пространстве, но и в бытовом общении закрытых групп мессенджеров.
Заместитель председателя КА «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин
посчитал, что предложенные поправки продолжают тенденцию усиления уголовной ответственности за преступления, совершенные против общественной безопасности и государственной власти. При этом, как считает адвокат, законодатель намерен «закрыть» возможность защите добиваться менее строгого наказания при дифференциации содеянного.
«Если относительно введения ч. 3 ст. 212 УК очевидно расширение правового регулирования за счет появления квалифицирующего признака “с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети “Интернет”, который все чаще применяется обвинителями в иных составах, то в части повышения строгости наказания по ст. 205.2 и ст. 318 УК можно отметить лишь следование тенденции пересмотра верхних пределов санкции имущественных наказаний с учетом инфляции, что не может вызывать сущностных возражений», – добавил Алексей Нянькин.