Прямая оплата экспертизы сторонами третейского спора противоречит публичному порядку

10 сентября Верховный Суд вынес Определение
№ 305-ЭС25-4373 (2,3) по делу
№ А40-135640/2024, в котором он напомнил нюансы оспаривания решения третейского суда.

В апреле 2007 г. ООО «Петроэстейт» сдало в аренду ПАО «Россети Ленэнерго» нежилое здание в Санкт-Петербурге. Далее между сторонами арендного договора возникли разногласия относительно состояния здания на момент его возврата арендатором.

Тогда «Петроэстейт» обратился в Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате РФ в соответствии с арбитражным соглашением, изложенным в п. 10.8 договора аренды, с иском о взыскании 299,4 млн руб. убытков в виде стоимости восстановительного ремонта по договору аренды, процентов по ст. 395 ГК РФ, арбитражного и регистрационного сборов, издержек. В свою очередь общество «Россети Ленэнерго» предъявило встречные требования к обществу «Петроэстейт» о взыскании 71,7 млн руб. обеспечительного депозита по договору аренды, процентов по ст. 395 ГК, арбитражного и регистрационного сборов, а также издержек.

Суд удовлетворил иск «Петроэстейта» частично: с «Россетей Ленэнерго» были взысканы убытки в 113,6 млн руб. с НДС в виде стоимости восстановительного ремонта, 227,5 тыс. руб. расходов на уплату регистрационного и арбитражных сборов, 12 млн руб. расходов на юридических представителей, 472 тыс. руб. расходов на проведение экспертизы. В удовлетворении встречного иска было отказано в полном объеме в связи с зачетом данной суммы в счет удовлетворенного первоначального требования «Петроэстейта».

Далее «Россети Ленэнерго», не согласившись с решением третейского суда, обратились в арбитражный суд с заявлением об отмене решения третейского суда в полном объеме в рамках ст. 233 АПК РФ. Общество ссылалось на противоречие такого решения публичному порядку, а также на несоответствие процедуры арбитража соглашению сторон и действующему законодательству. К участию в деле были привлечены «Петроэстейт» и прокуратура г. Москвы.

Суд удовлетворил это заявление, отменив решение третейского суда со ссылкой на наличие противоречия публичному порядку, поскольку при вынесении решения третейский суд не учел положения законодательства о нотариате в части оценки юридической силы заверенных нотариусом документов, а также допустил существенные нарушения публичного порядка РФ при проведении экспертизы и в процедуре арбитража.

Апелляция посчитала, что нижестоящий суд переоценил ряд обстоятельств, установленных третейским судом, в то время как он не вправе пересматривать решение третейского суда по существу (ч. 6 ст. 232 АПК). Решение было отменено с направлением дела на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Читайте также

При новом рассмотрении дела суд отменил решение третейского суда в части взыскания с ПАО «Россети Ленэнерго» суммы убытков в 30,9 млн руб., составляющих НДС, отказав в остальной части в удовлетворении заявления и распределив расходы на госпошлину. Суд исходил из того, что в состав убытков неправомерно включен НДС, в связи с чем применил положения п. 2 ч. 4 ст. 233 АПК и разъяснения, содержащиеся в п. 52 Постановления Пленума ВС РФ от 10 декабря 2019 г. № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража». В остальной части, как указал суд, доводы заявителя направлены на пересмотр решения третейского суда по существу и не привели к нарушению публичного порядка РФ. В свою очередь окружной суд оставил в силе это судебное определение.

Сначала судья Верховного Суда отказался передавать кассационную жалобу «Россетей Ленэнерго» для рассмотрения, но заместитель председателя ВС РФ Игорь Крупнов распорядился передать ее в Экономколлегию.

Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что противоречие решения третейского суда публичному порядку РФ служит основанием для отмены решения третейского суда независимо от доводов сторон и не может в силу этого ограничиваться их автономией воли в виде придания третейскому решению окончательного характера. Противоречие публичному порядку как основание для отмены решения третейского суда, отказа в приведении в исполнение решения третейского суда применяется в исключительных случаях. Проведение экспертизы третейским судом является частью процедуры арбитража, в связи с чем на производство экспертизы распространяются принципы независимости и беспристрастности арбитров, диспозитивности, состязательности сторон и равного отношения к сторонам, которые в полной мере реализуются в рамках третейского разбирательства как элементы публичного порядка.

В этом деле, заметил ВС, «Россети Ленэнерго» ссылались, в частности, на ряд нарушений процесса при производстве судебной экспертизы, положенной в основу оспариваемого судебного решения, влияющих на оценку соблюдения публичного порядка проведения судебного разбирательства в третейском суде.

Третейский суд постановлением от 16 июня 2023 г. привлек в качестве эксперта АНО «Союзэкспертиза» ТПП РФ, представившую в материалы третейского дела в качестве исполнителя по гражданско-правовому договору со стороной спора заключение от 30 ноября 2023 г. Он обязал стороны оформить договорные отношения и оплату непосредственно экспертной организации, взыскав расходы, связанные с ее проведением, в равных долях с «Петроэстейта» и «Россетей Ленэнерго» с отнесением впоследствии на проигравшую сторону. В дальнейшем участники спора заключили такое соглашение с АНО «Союзэкспертиза» и оплатили ее услуги. Тем самым суд отстранился от администрирования арбитража, не обеспечил процедуры организационного и финансового посредничества при проведении экспертизы, которое исключило бы наличие правоотношений у сторон с экспертной организацией. Решение третейского суда принято на основании экспертного заключения, полученного в противоречии с публичным порядком РФ.

Читайте также

Как указал ВС, в спорном случае Правилами арбитража и принятыми в соответствии с ними иными правилами, утвержденными приказом ТПП РФ от 11 января 2017 г. № 6, равно как и соглашениями сторон спора, не определено, что проведение экспертизы оплачивается непосредственно экспертному учреждению по гражданско-правовому договору и арбитрам не предоставлено право определять иной порядок. Значит, функции по администрированию проведения судебной экспертизы в ходе спорного третейского разбирательства, включая уплату вознаграждения экспертной организации, должны были быть выполнены соответствующими органами и уполномоченными лицами МКАС при ТПП. Однако такое действие третейским судом совершено не было, поскольку выбранная экспертная организация – это дочерняя организация ТПП РФ. При этом назначаемая судом экспертиза является одним из средств доказывания (Постановление
КС РФ от 20 июля 2023 г. № 43-П).

Как отметил Суд, гарантия независимости процедуры судопроизводства ставится под сомнение ввиду наличия самостоятельных договоров между сторонами третейского разбирательства и экспертной организацией, поскольку вступление их в указанные частные обязательственные правоотношения предполагает самостоятельную приемку и оплату услуг в рамках гл. 39 ГК, оценку объема и качества работы для достижения результата, составляющего предмет договора, а также возможность взаимного применения мер гражданско-правовой ответственности. Это обстоятельство не соответствует порядку, предусмотренному ст. 29 Закона об арбитраже, и вышеуказанным локальным Правилам арбитража.

При обращении со взаимными исками в третейский суд стороны производили уплату арбитражного и регистрационного сборов непосредственно в ТПП РФ в соответствии с Положением об арбитражных расходах. Следовательно, заметила Экономколлегия, отсутствовали непреодолимые препятствия для оплаты издержек на проведение экспертизы, исключающей заключение самостоятельных договоров сторонами спора с экспертной организацией. Возражения «Петроэстейта» о сложившемся порядке оплаты услуг назначенному третейским судом экспертному учреждению по договорам напрямую сторонами спора в равных долях были отклонены, поскольку состав и порядок оплаты расходов, связанных с арбитражем, решается не произвольно арбитрами, а согласно правилам постоянно действующего арбитражного учреждения. «Таким образом, судам следовало оценить оспариваемое решение третейского суда на предмет соблюдения публичного порядка третейского разбирательства при проведении судебной экспертизы, заключение которой положено в основу разрешения спора», – заключил ВС.

Он также заметил, что «Россети Ленэнерго» заявили об отводе эксперту по причине общения с противоположной стороной спора до проведения экспертизы и просили о назначении повторной судебной экспертизы. Оценивая довод о недостатке решения третейского суда, не содержащего результат разрешения заявления об отводе эксперта в противоречии с п. 6 ч. 2 ст. 34 Закона об арбитраже, § 31 Правил арбитража, суд первой инстанции, считая отсутствующей в третейском разбирательстве возможность заявления отвода эксперту, самостоятельно рассмотрел вопрос об обоснованности такого заявления «Россетей Ленэнерго» лишь с позиции отсутствия оснований для его удовлетворения, указав, что представление писем-ответов экспертных организаций о согласии на проведение экспертизы является общей практикой.

Вместе с тем, как счел ВС, наличие правил об отводе в третейском разбирательстве в целом является гарантией соблюдения публичного порядка. В связи с этим отсутствие разрешения ходатайства об отводе эксперта позволяет «Россетям Ленэнерго» ставить вопрос об оценке обстоятельств, на которые оно ссылается в заявлении об отводе, при производстве об оспаривании решения третейского суда в госсуде не только с точки зрения обоснованности указанных в нем доводов, а с позиции оценки соблюдения публичного порядка проведения процесса, оказавшего влияние на исход дела либо не повлиявшего на соблюдение принципов процесса. Заявитель также ссылается на отсутствие возможности задать вопросы всем трем экспертам, составившим заключение, что не получило оценки нижестоящих судов на предмет соблюдения процедуры третейского разбирательства.

В связи с этим ВС отменил судебные акты нижестоящих судов в части отказа в удовлетворении заявления «Россетей Ленэнерго» об отмене решения МКАС при ТПП РФ. Дело в отмененной части направлено на новое рассмотрение в АСГМ. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.

Адвокат МГКА, LL.M. (Queen Mary University of London) Дмитрий Власов
заметил, что прямое оформление договорных отношений стороной третейского разбирательства с экспертной организацией или экспертом и оплата их услуг могут поднимать вопрос соблюдения принципов независимости и беспристрастности проведения экспертизы, в частности на этапе ее организации, взаимодействия между стороной и экспертом, направления ему необходимых материалов. «Но вряд ли об этом можно говорить, когда стороны или одна сторона делают это по указанию третейского суда и обе они, соответственно, выполняют его, как было в данном деле. Однако ВС РФ обратил внимание на то, что подобный порядок выстраивания отношений не соответствует не только правилам арбитража МКАС при ТПП РФ, но и иным его правилам, равно как в этом деле и отсутствует соглашение, в котором стороны определили бы, что расходы на проведение экспертизы подлежат оплате непосредственно экспертной организации по договору. Из этого можно сделать предварительный вывод, что подобный формат взаимодействия сторон с экспертом для участия в арбитраже в принципе возможен при условии наличия соответствующего соглашения сторон или положения в применимых правилах арбитража, но в данном случае он не соответствовал применимым правилам. И в таком случае, по мнению эксперта, вряд ли можно говорить о нарушении публичного порядка, и следует применять исключительно специальные основания отмены решения третейского суда. Собственно, Пленум ВС РФ и подчеркивает это в своих разъяснениях в Постановлении № 53, обращая внимание на то, что такое нарушение должно носить существенный характер», – пояснил он.

Эксперт заметил, что другая проблема, выявленная ВС, заключается в потенциальном нарушении принципа равенства сторон при рассмотрении третейским судом заявления ответчика об отводе эксперта и права на его допрос в ходе слушания. «При отсутствии договоренности сторон об ином по умолчанию как раз действует данное правило ст. 29 Закона об арбитраже о необходимости его участия. В то же время не должно быть ситуации, когда любое процедурное нарушение в ходе арбитража автоматически попадает в “капкан публичного порядка”, так как это размывает какую-либо самостоятельную ценность специальных оснований для отмены решения третейского суда. И если все же подобные нарушения будут установлены государственным судом, то в любом случае необходимо оценить, как они повлияли на исход дела, особенно если, например, у стороны не было замечаний по существу заключения эксперта», – пояснил Дмитрий Власов.

Он добавил: самый важный посыл, который следует из этого дела, заключается в том, что процедура отмены решения третейского суда не должна превращаться в апелляционный пересмотр его решения, как в государственном суде: «Это равным образом относится и к данному делу, которое будет рассматриваться уже на третьем круге. И хотя окончательная точка в деле еще не поставлена, из определения ВС РФ можно сделать один практический вывод: сторонам третейского разбирательства следует внимательнее проверять соблюдение администрирующим арбитражным центром и составом арбитража как арбитражного регламента, так и внутренних правил, затрагивающих организационные вопросы арбитража, а не только полагаться на арбитражный центр».

Партнер, глава практики международного арбитража и разрешения споров юридической фирмы Denuo Андрей Панов выразил несогласие с выводами ВС РФ, который указал на наличие оснований для отмены третейского решения вследствие нарушения публичного порядка, которое выразилось в том, что договор с экспертной организацией заключался не ТПП РФ, как это предусмотрено правилами МКАС, а напрямую сторонами. «Из судебного акта следует, что нарушение публичного порядка выискивается в нарушении процедуры со ссылкой на Постановление КС РФ № 10-П/2011 г. Правда, от этого “один шаг” до того, чтобы признать любое процессуальное нарушение нарушением публичного порядка, что, конечно, неверно. Видимо, судьи ВС не были уверены, что такой порядок заключения соглашений с экспертной организацией тянет на нарушение процедуры (и в этом с ними можно согласиться), поэтому потребовалось еще подтягивать публичный порядок для усиления эффекта. В общем, мы видим очередное расширение границ категории публичного порядка, что печально. Большинство стран мира идут по иному пути – очень узкого понимания публичного порядка. Но нам они, конечно, “не указ”», – отметил он.

Как полагает Андрей Панов, нет ничего необычного или предосудительного в заключении соглашения с экспертом или экспертной организацией сторонами, а не арбитражным учреждением. «Попытка суда расценить возможность включения расходов на экспертизу в состав дополнительных расходов (п. 7 Положения об арбитражных расходов) как некую императивную норму, устанавливающую порядок привлечения эксперта или экспертной организации, является как минимум сомнительной. Конечно, заключение каждой из стороной отдельного договора с экспертной организацией вместо одного трехстороннего договора можно критиковать. Но само по себе это не тянет на нарушение публичного порядка или даже процедуры», – убежден он.

Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев полагает, что это определение ВС РФ – не разворот практики, а скорее довольно существенное уточнение границ судебного контроля за третейским разбирательством. «ВС сохранил базовый принцип: государственный суд не вправе заново разрешать спор и переоценивать выводы арбитров. Но одновременно он подчеркнул, что ссылка на запрет пересмотра по существу не может закрывать от проверки нарушения фундаментальных процессуальных гарантий. Здесь ВС увидел проблему именно в экспертизе, которая легла в основу решения МКАС: стороны вступили в прямые договорные отношения с экспертной организацией и непосредственно оплачивали ее услуги, хотя правила МКАС такой порядок не предусматривали. Кроме того, не было надлежащим образом разрешено заявление об отводе эксперта и не получила оценки невозможность задать вопросы всем экспертам, подписавшим заключение. Эти обстоятельства, по позиции ВС, госсуд обязан исследовать именно через категорию публичного порядка», – заметил он.

Для практики это решение, по мнению эксперта, важно прежде всего тем, что публичный порядок здесь раскрывается не только через содержание итогового решения, но и через качество самой процедуры его получения. «Это соответствует подходу Пленума ВС № 53, согласно которому оговорка о публичном порядке применяется исключительно и касается фундаментальных правовых принципов, однако теперь Суд достаточно предметно показал, какие дефекты третейской экспертизы способны попасть в эту категорию. Для арбитражных учреждений практический вывод состоит в том, что экспертиза должна администрироваться строго по их правилам, вопросы отвода эксперта должны получать процессуальное разрешение, а сторонам необходимо реально обеспечивать возможность исследовать экспертное заключение и задавать вопросы экспертам. Иначе принцип минимального вмешательства государственного суда уже не станет защитой третейского решения от отмены», – резюмировал Алексей Гавришев.