В комментарии «АГ» представитель кассатора в Верховном Суде дал наглядные рекомендации, что и как доказывать в таких спорах. По мнению одного эксперта «АГ», в этом определении ВС сформулировал принципиально важный подход к спорам о неосновательном обогащении, указав, что само по себе получение денежных средств не образует основания для их взыскания без установления реального характера правоотношений между сторонами. Другой заметил, что разграничить неосновательное обогащение и обязательства, вытекающие из договора поручения, – это то, что, по мнению ВС РФ, должны были сделать суды нижестоящих инстанций.
23 декабря Верховный Суд вынес Определение
по делу № 33-КГ25-10-КЗ, в котором, в частности, разъяснено, на какие обстоятельства судам обращать внимание в спорах о взыскании неосновательного обогащения при наличии между сторонами семейных и доверительных отношений.
В марте 2021 г. Людмила Соломатина выдала нотариальную доверенность своей бывшей невестке Татьяне Соломатиной на представление ее интересов при покупке жилых помещений, уполномочив последнюю, в частности, на распоряжение земельным участком и домом на нем. В конце апреля Людмила Соломатина заключила с гражданином Е. договор купли-продажи этого дома, а 1 июля по данной сделке на счет истца в АО «Райффайзенбанк» поступили 22 млн руб.
Далее Людмила Соломатина обратилась в суд с иском к Татьяне Соломатиной, требуя взыскать неосновательное обогащение в 8,1 млн руб., а также проценты за пользование чужими денежными средствами. Истец утверждала, что ответчик по выданной доверенности получила деньги от продажи недвижимости и не передала их ей. Людмила Соломатина ссылалась на то, что в июне 2021 г. Татьяна Соломатина сняла с ее счета 4 млн руб., в конце июля – 3 млн руб., кроме того, истец самостоятельно перевела ответчику 23 июня 3,1 млн руб. и 29 июня – 500 тыс. руб. Она добавила, что ответчик вернула ей лишь 2,5 млн руб.
В свою очередь Татьяна Соломатина не оспаривала получение денежных средств, однако утверждала, что 3,6 млн руб. передавались ей в дар на приобретение для внучек Людмилы Соломатиной жилых помещений, покупка которых подтверждена представленными в материалы дела доказательствами. Остальная часть денежных средств в 7 млн руб. возвращена истцу, что подтверждается свидетельскими показаниями, а также иными доказательствами. Ответчик также указывала, что Людмила Соломатина, приходясь ответчику бывшей свекровью, действует недобросовестно и злоупотребляет правом.
Суд удовлетворил иск частично со ссылкой на то, что Татьяна Соломатина не доказала ни факт возврата денежных средств, ни то, что спорные средства были предоставлены ей в порядке благотворительности или в ином порядке на безвозмездной основе. Далее апелляция и кассация поддержали такое судебное решение.
После изучения материалов дела по кассационной жалобе Татьяны Соломатиной Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда, в частности, напомнила, что денежные средства и иное имущество не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения, если воля передавшего их лица осуществлена в отсутствие обязательств, т.е. безвозмездно и без встречного предоставления. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если имеется очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.
По утверждению кассатора, 3,6 млн руб. были перечислены ответчику в дар для приобретения жилья для внучек, поэтому нет оснований для их возврата в качестве неосновательного обогащения. В представленном платежном поручении от 23 июня 2021 г. на сумму в 3,1 млн руб. в назначение платежа указано «П кв», из пояснений сторон следует, что это сокращение означает «Покупка квартиры». В материалы дела представлен ДКП от 22 января 2021 г., согласно которому А. продал Татьяне Соломатиной, действующей в своих интересах и как законный представитель своих несовершеннолетних детей, квартиру площадью 146,5 кв. м, а также 340/1335 в праве общей долевой собственности на земельный участок стоимостью 900 тыс. руб., из которых свыше 462 тыс. руб. уплачены за счет средств маткапитала.
Также представлен ДКП от 24 июня 2021 г., согласно которому Н. продал Татьяне Соломатиной три квартиры, а также 942/1335 в праве общей долевой собственности на земельный участок стоимостью в 2,5 млн руб. Пунктом 3 этого договора установлено, что 800 тыс. руб. передаются покупателем до подписания договора на условиях задатка, а 1,7 млн руб. передаются им после госрегистрации перехода права собственности на имущество. Согласно выписке по счету 24 июня 2021 г. Татьяной Соломатиной сняты 800 тыс. руб. для уплаты задатка по ДКП, 1,8 млн руб. сняты ею для передачи продавцу недвижимости после госрегистрации перехода права собственности на имущество. Акт приема-передачи квартир между Н. и ответчиком подписан 3 июля. Согласно выписке из ЕГРН на земельный участок правообладателями в общей долевой собственности также являются дети Татьяной Соломатиной.
Таким образом, заметил ВС, нижестоящими судами не исследован вопрос о том, что целью перечисления истцом ответчику 3,6 млн руб. было приобретение жилья для внуков истца. Кроме того, суды не указали, почему к обстоятельствам дела неприменим подп. 4 ст. 1109 ГК РФ о том, что не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные лицом в отсутствие обязательства, о чем истец не могла не знать. «Также ответчик поясняла, что при снятии наличных денежных средств она действовала в интересах истца Людмилы Соломатиной, по ее указанию, на основании выданной доверенности. Денежные средства снимала и передавала истцу, как это предусмотрено п. 3 ст. 974 ГК РФ», – отмечено в определении.
В нем также указано, что истец на основе нотариальной доверенности уполномочила кассатора управлять и распоряжаться счетом, открытым по этой доверенности, подписывать любые банковские и финансовые документы, связанные с вышеуказанным счетом, вносить изменения в договор банковского счета и получать денежные средства. Истцом указано, что распоряжением от 1 сентября 2022 г. эта доверенность отменена, однако из ответа нотариуса от 19 марта 2024 г. следует, что нотариальная доверенность от 12 марта 2021 г. не отменялась. Таким образом, заметил ВС, без оценки судов остался вопрос о том, что между сторонами сложились отношения по договору поручения, а также не установлено, как стороны определили порядок распоряжения денежными средствами. Ответчиком в обоснование своей позиции указано, что 7 июня 2021 г. она по просьбе Людмилы Соломатиной сняла 4 млн руб. и в этот же день передала их истцу, которая часть из них в размере 1 млн руб. 15 июня 2021 г. положила на вклад «Сбербанка». 30 июля 2021 г. по просьбе истца ответчиком сняты 3 млн руб., которые также переданы истцу, впоследствии часть этих денежных средств по поручению Людмилы Соломатиной внесена ответчиком на ее счет, что ею не оспаривается. Кроме того, Татьяна Соломатина указывала, что судом проигнорирован факт приобретения истцом 24 августа 2021 г. жилья на сумму 1,4 млн руб.
«Вместе с тем, несмотря на доводы ответчика о семейных и доверительных отношениях сторон, суд не проверял действия участвующих в деле лиц на предмет добросовестности осуществления гражданских прав. Выводы суда о взыскании неосновательного обогащения не учитывали всю совокупность обстоятельств дела, в том числе и то, какие правоотношения возникли между сторонами», – заключил ВС, который отменил судебные акты нижестоящих судов и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
В комментарии «АГ» юрист Александр Мудрик, представлявший интересы Татьяны Соломатиной в Верховном Суде, заметил, что в основе спора лежала следующая ситуация: пожилая женщина, получившая крупную сумму от продажи недвижимости, выдала своей бывшей невестке нотариальную доверенность на управление средствами и имуществом. «Часть средств по устным договоренностям была направлена на приобретение жилья для внуков, другая часть – снята и передана самой доверительнице наличными, а остальное возвращено на ее счет. После ухудшения отношений истец потребовала взыскания с поверенной 8,1 млн руб. как неосновательного обогащения. Нижестоящие суды удовлетворили этот иск, приняв за основу формальную логику: деньги поступили на счет ответчика, письменного соглашения о дарении или иного возмездного основания нет, следовательно, имеет место неосновательное обогащение. Доводы ответчика о безвозмездной цели части переводов, о действиях в рамках поручения и о злоупотреблении истцом правом были отвергнуты без должного исследования», – рассказал он.
Как полагает юрист, определение ВС РФ имеет прецедентное значение. «Отсутствие письменного договора дарения не является безусловным основанием для взыскания переданных средств как неосновательного обогащения. Суд обязан исследовать реальную цель и характер передачи, особенно в рамках семейных отношений. Выдача доверенности на распоряжение крупными средствами создает правовую связь, суды обязаны анализировать действия сторон в контексте сложившихся отношений представительства и поручения. Принцип добросовестности – это рабочий инструмент. Суд не может оставаться пассивным, если в материалах дела содержатся данные, ставящие под сомнение добросовестность одной из сторон. На основе пройденного пути можно сформулировать четкий алгоритм защиты: в суде первой инстанции следует немедленно и последовательно заявлять ходатайства о правовой квалификации отношений как договора поручения; приобщать все документы, подтверждающие целевой и безвозмездный характер переводов; ставить вопрос о проверке добросовестности противоположной стороны», – считает Александр Мудрик.
Он добавил, что при подготовке кассационной жалобы в ВС РФ в таких спорах важно сместить фокус с переоценки доказательств на доказательство судебных ошибок. «Нужно указывать, что суд не применил подлежащую применению норму права, не исследовал обстоятельства, имеющие значение для дела, проигнорировал довод о злоупотреблении правом. В судебном заседании ВС РФ следует кратко аргументировать, что совокупность выявленных нарушений лишила судебные акты законных оснований. Рассмотренное дело наглядно демонстрирует, как формализм в судебном решении может исказить суть сложных семейно-доверительных отношений. Позиция Верховного Суда восстанавливает баланс, обязывая суды глубоко исследовать не только формальные основания, но и фактический контекст, цели и добросовестность поведения сторон. Для правоприменителя это важный сигнал: в спорах, где пересекаются деньги и родственные связи, истина часто лежит за пределами банковской выписки», – заключил Александр Мудрик.
Адвокат, партнер юридической компании a.t.Legal Андрей Торянников заметил, что в этом определении ВС РФ сформулировал принципиально важный подход к спорам о неосновательном обогащении, указав, что само по себе получение денежных средств не образует основания для их взыскания без установления реального характера правоотношений между сторонами. «Суды нижестоящих инстанций допустили существенные нарушения норм материального права, поскольку не исследовали, действовал ли ответчик в рамках договора поручения, какова была цель передачи денежных средств и подлежат ли применению исключения, предусмотренные подп. 4 ст. 1109 ГК РФ. Кроме того, суды не дали надлежащей оценки доводам о добросовестности поведения сторон и семейно-доверительном характере отношений, фактически сведя анализ к формальному выводу о наличии неосновательного обогащения, что напрямую повлияло на исход дела и обусловило отмену судебных актов с направлением дела на новое рассмотрение», – обратил внимание он.
Для практики, как заметил эксперт, это определение ВС означает усиление стандарта доказывания по делам о неосновательном обогащении и смещает акцент с формального подхода на материальную оценку экономического смысла операций и поведения сторон. «ВС фактически ориентирует нижестоящие суды на комплексную проверку цели платежей, экономического смысла операций, добросовестности сторон и распределения бремени доказывания. В прикладном аспекте для участников оборота это повышает значимость документального подтверждения договоренностей, назначения платежей и фактического исполнения поручений, а также снижает предсказуемость автоматического взыскания денежных средств в подобных конфликтах без всестороннего анализа всех обстоятельств дела, что должно привести к более взвешенным и обоснованным судебным решениям», – заключил Андрей Торянников.
Управляющий партнер АБ «ГЕТКОМ» Челябинской области Виктор Глушаков отметил, что разграничить неосновательное обогащение и обязательства, вытекающие из договора поручения, – это то, что, по мнению ВС, должны были сделать суды нижестоящих инстанций. «Вопрос этого спора скорее не правовой, а доказательственный. ВС обращает внимание на неполное выяснение нижестоящими судами фактических обстоятельств. При этом довольно поверхностным видится предложение Суда оценить “семейные и доверительные отношения между сторонами”. Возможно, нижестоящие инстанции понимают, о чем идет речь. Но, будучи консультантом, не вовлеченным в спор, я не до конца понимаю законную логику такой проверки. С другой стороны, как обывателю мне вполне ясен посыл ВС. Семейные отношения и договоренности вполне себе могут иметь большее значение, чем квалификация обстоятельств, сделанная на формальном отсутствии документальных подтверждений наличия договорных отношений», – пояснил он.