По мнению одного адвоката, Верховный Суд абсолютно верно отметил, что нижестоящие инстанции не оценили саму возможность исполнения договора в ситуации утраты сторонами специального статуса, т.е. фактически уклонились от разрешения возникшего спора. Другой подчеркнул, что наличие договорного спора между субъектами предпринимательской деятельности не должно препятствовать безопасному и бесперебойному функционированию стратегических объектов.
21 января Верховный Суд вынес Определение
№ 303-ЭС25-8911 по делу
№ А51-1023/2024, в котором указал, какие обстоятельства следует учитывать при рассмотрении спора о расторжении соглашения об обеспечении непрерывности технологического процесса оказания услуг в морскому порту.
14 октября 2019 г. ООО «Дальневосточная стивидорная компания» по результатам состоявшегося аукциона заключило с ФГУП «Нацрыбресурсы» договор аренды, получив право владения объектами инфраструктуры морского порта, являющимися федеральной собственностью, – причалами № 1, 2, 3, расположенными в г. Владивостоке.
В свою очередь ООО «Востокморсервис» на праве собственности принадлежат объекты инфраструктуры порта, образующие в своей совокупности морской терминал. На его территории также расположены находящиеся в его собственности линии электроснабжения, теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения, инженерные коммуникации.
21 октября 2020 г. общество «ДСК» как владелец причала и общество «Востокморсервис» как владелец терминала заключили соглашение № 1 об организации и обеспечении непрерывности технологического процесса оказания услуг по осуществлению операций с грузами на морском терминале в морском порту Владивостока. Согласно соглашению владелец причала обязуется беспрерывно оказывать владельцу терминала услуги по предоставлению причала № 1 для осуществления им погрузо-разгрузочных работ морских судов, швартуемых к причалу с использованием перегрузочного оборудования владельца терминала, а последний обязуется оплачивать оказанные услуги.
20 сентября 2022 г. общество «ДСК» заключило с ООО «ДСК-Терминал» договор субаренды федерального имущества, закрепленного на праве хозяйственного ведения, по которому «ДСК» передал, а субарендатор принял во временное владение и пользование причалы № 1, 2, 3 сроком на 49 лет. Распоряжением Росморречфлота от 10 ноября 2022 г. общество «ДСК» было исключено из перечня операторов морских терминалов морского порта, а также услуг, оказание которых осуществляется операторами морских терминалов; этим же распоряжением в перечень операторов морских терминалов включено общество «ДСК-Терминал».
В декабре 2022 г. общество «ДСК» уведомило «Востокморсервис» об отказе от дальнейшего исполнения соглашения № 1 по мотиву выбытия причала из владения. Односторонний отказ от исполнения соглашения арбитражные суды по делу № А51-1081/2023 признали незаконным. Распоряжением Росморречфлота от 1 августа 2023 г. «Востокморсервис» был исключен из перечня операторов морского порта.
Впоследствии общество «ДСК» обратилось с иском к обществу «Востокморсервис» о расторжении соглашения № 1. Истец обратился в суд, поскольку полагал, что причал выбыл из его владения в результате передачи во владение субарендатору, а также принимал во внимание исключение ответчика из реестра операторов морского порта, наличие решения суда об освобождении причала от портальных кранов ответчика.
Суды трех инстанций отказали в иске, исходя из недоказанности истцом наступления оснований, предусмотренных п. 2 ст. 451 «Порядок изменения и расторжения договора» ГК; недоказанности того, что формальное исключение ответчика из перечня операторов морских терминалов является существенным изменением обстоятельств, влияющих на действие правомерно заключенного соглашения № 1 либо возможность его судебного расторжения. Также суды, сославшись на обстоятельства, установленные при рассмотрении других дел, указали, что к моменту рассмотрения настоящего спора ответчик, как и истец, отвечали критериям владельцев объектов инфраструктуры морского порта в значении, определяемом п. 6 ст. 4, ст. 15, 16 Закона о портах.
Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, общество «ДСК» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд, ссылаясь на существенные нарушения норм права. Изучив жалобу, ВС напомнил, что, как следует из ст. 309, 310 ГК, обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.
Суд пояснил, что согласно ст. 451 ГК основанием для расторжения договора является существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из его существа. Изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях.
Как указал ВС, ч. 2 ст. 16 Закона о портах на операторов морских терминалов и иных владельцев технологически взаимосвязанных объектов инфраструктуры морского порта возложена обязанность заключать между собой соглашения, существенными условиями которых являются организация и обеспечение непрерывности технологического процесса оказания соответствующих услуг в морском порту, установление порядка технического обслуживания и эксплуатации объектов инфраструктуры морского порта, ответственность сторон, в том числе ответственность по обязательствам, вытекающим из договоров оказания соответствующих услуг в морском порту, перед пользователями. Сторонами такой сделки могут быть только специальные субъекты – лица, непосредственно эксплуатирующие объекты инфраструктуры морского порта.
Судебная коллегия отметила, что при рассмотрении спора «ДСК» неоднократно приводило доводы и доказательства выбытия истца и ответчика из числа специальных субъектов. В материалах дела содержатся письменные пояснения Минтранса России, согласно которым ни одна из сторон соглашения не соответствует специализированным требованиям ч. 2 ст. 16 Закона о портах, поскольку не является оператором морских терминалов, не осуществляет эксплуатацию причала, в реестре субъектов транспортной инфраструктуры не состоит и требования транспортной безопасности не исполняет.
ВС пояснил: отклоняя доводы истца и утверждая об отсутствии предусмотренных гражданским законодательством оснований для расторжения соглашения, суды в нарушение ст. 71 АПК не дали надлежащей правовой оценки представленным доказательствам в их совокупности и взаимосвязи, не учитывали особенности правового регулирования спорных правоотношений и законодательные цели введения специальных требований к лицам, эксплуатирующим объекты инфраструктуры морского порта.
В определении подчеркивается, что суды также не оценили, какие последствия для сторон спора повлечет сохранение соглашения в существующем виде и возможно ли фактическое исполнение обязательств по оказанию услуг в морском порту, в том числе с учетом приведенных истцом доводов об отсутствии в морском порту оборудования ответчика для перевалки грузов.
Применение судебными инстанциями норм о преюдиции Экономколлегия признала ошибочным, поскольку обстоятельства соответствия сторон спорной сделки критериям владельцев объектов инфраструктуры морского порта подлежали установлению при рассмотрении настоящего спора по существу. Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты судов трех инстанций из-за допущенных нарушений норм материального и процессуального права, а дело – направил на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.
Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко считает: ВС справедливо подчеркнул, что как истец, так и ответчик утратили статус специальных субъектов после исключения их из перечня операторов морского порта и прекращения эксплуатации объектов его инфраструктуры. Суды нижестоящих инстанций, отклоняя ссылку истца на ст. 451 ГК, указали на то, что утрата им специального статуса связана с добровольной передачей в субаренду причала, а потому такие обстоятельства нельзя расценивать как непредвиденные. Вместе с тем ключевым, как подчеркнул адвокат, является утрата не истцом, а ответчиком статуса специального субъекта.
По мнению Дмитрия Чваненко, Суд абсолютно верно отметил, что суды нижестоящих инстанций не оценили саму возможность исполнения договора в такой ситуации, т.е. фактически суды уклонились от разрешения возникшего спора. «Неясно, как в такой ситуации может сохраниться договор, который заведомо нельзя исполнить. Стоит напомнить, что по общему правилу суд сам определяет нормы, подлежащие применению к установленным фактам», – отметил адвокат.
Управляющий партнер АБ «Аргумент» Станислав Анохин обратил внимание, что вопрос одностороннего расторжения договора является наиболее сложным в правоприменительной практике. Как отметил адвокат, ВС, отменяя судебные акты нижестоящих инстанций, указывает на необходимость детального исследования всех доводов сторон и обстоятельств при новом рассмотрении дела. Реализация сторонами принципов свободы договора, а также наличие возможности урегулирования спора, связанного с исполнением договора путем заключения дополнительных соглашений, должны обеспечивать фактическую реализацию сторонами взятых на себя обязательств, подчеркнул он.
«Применение норм ст. 451 ГК допускается в исключительных случаях по решению суда и требует детального исследования, в том числе в части последствий отказа в расторжении договора для дальнейшей хозяйственной деятельности транспортного объекта (морского порта). Таким образом, наличие договорного спора между субъектами предпринимательской деятельности не должно препятствовать безопасному и бесперебойному функционированию стратегических объектов», – пояснил Станислав Анохин.