По мнению одного эксперта «АГ», подход ВС соответствует как гражданско-правовой природе зачета, так и ранее сформулированным правовым позициям высших судов о допустимости договорного зачета. Другой подчеркнул, что данное определение направлено не на разрешение новой правовой проблемы, а на исправление судебных ошибок, допущенных нижестоящими инстанциями. Третий отметил, что пропуск срока является самостоятельным основанием для отказа во включении требований в реестр, поэтому за этими нюансами необходимо следить очень внимательно.
Верховный Суд опубликовал Определение № 304-ЭС25-7362 (2) по делу № А46-17352/2022, в котором защитил право кредитора на включение требования в реестр требований кредиторов при перерыве срока исполнительной давности.
19 апреля 2017 г. ООО «ТК-Виктория» и АО «Дорожное ремонтно-строительное управление № 2» заключили договор поставки нефтепродуктов. Во исполнение принятых по договору обязательств «ТК-Виктория» поставило нефтепродукты на общую сумму 27 млн руб. По условиям договора покупатель обязался оплатить товар в течение пяти календарных дней со дня его поставки. Поскольку ДРСУ оплатило товар частично, поставщик обратился в арбитражный суд с иском о взыскании задолженности.
Решением АС г. Москвы от 9 апреля 2019 г. по делу № А40-277368/2018 иск был удовлетворен: с дорожного управления взысканы основной долг в сумме 5,6 млн руб., неустойка в сумме 3,7 млн руб., неустойка, начисляемая с 15 ноября 2018 г. по день фактического погашения долга по ставке 0,1% в день, а также судебные расходы. Решение вступило в законную силу 31 июля 2019 г. Исполнительный лист по этому делу выдан 1 октября 2019 г. В службу судебных приставов для принудительного исполнения данный исполнительный лист не предъявлялся.
В 2020–2021 гг. стороны подписали пять двусторонних актов о взаимозачетах (последний был подписан 28 декабря 2021 г.), согласно которым в оплату взысканного по договору поставки основного долга зачтены встречные денежные обязательства общества по оплате услуг стоимостью 3,9 млн руб. по приему, хранению и отпуску нефтепродуктов, оказанных дорожным управлением. После проведения зачетов основной долг дорожного управления снизился до 1,7 млн руб.
17 апреля 2023 г. в отношении общества «Дорожное ремонтно-строительное управление № 2» была введена процедура наблюдения, а 2 ноября того же года – процедура внешнего управления, в рамках которой (26 апреля 2024 г.) общество «ТК-Виктория» предъявило к включению в реестр требований кредиторов оставшийся непогашенным основной долг по договору поставки, неустойку и сумму возмещения судебных расходов.
Суд отказал в удовлетворении заявления, исходя из пропуска обществом срока предъявления исполнительного документа к исполнению. Вместе с тем апелляционный суд отменил это определение, признав требование общества в сумме 7,9 млн руб. (из них: 1,7 млн руб. – основной долг по договору, 6,1 млн руб. – договорная неустойка, 69 тыс. руб. – судебные расходы) обоснованным и включив его в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь. Апелляция пришла к выводу, что имел место перерыв срока предъявления исполнительного документа к исполнению ввиду подписания двусторонних актов о зачете. После перерыва течение срока возобновилось, и на момент предъявления требования кредитором данный срок не истек. Размер неустойки был снижен, исходя из того, что пени не подлежат начислению в период действия моратория.
Кассационный суд отменил постановление апелляции, оставив в силе определение первой инстанции. Он согласился с тем, что течение трехлетнего срока исполнительной давности прервалось 28 декабря 2021 г. Однако кассационный суд признал данный срок истекшим на день подачи обществом заявления в рамках дела о банкротстве дорожного управления.
Тогда общество «ТК-Виктория» подало кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просило об отмене состоявшихся судебных актов. Рассмотрев дело, ВС отметил, что по общему правилу, закрепленному в п. 1 ч. 1 ст. 321 АПК РФ и ч. 1 ст. 21 Закона об исполнительном производстве, исполнительный лист может быть предъявлен к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу. Срок исполнительной давности прерывается в том числе частичным исполнением документа должником. После перерыва течение упомянутого срока возобновляется. Время, истекшее до прерывания срока, в новый срок не засчитывается, пояснил он.
Как указано в определении, под частичным исполнением исполнительного документа должником по денежному обязательству следует понимать не только выплату денежных средств, но и иные волевые действия должника, направленные на частичное прекращение обязательства. Со ссылкой на абз. 4 п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» ВС разъяснил, что нормы ст. 410 ГК, регулирующие прекращение обязательств односторонним заявлением о зачете, не означают запрет на заключение сторонами соглашения о прекращении обязательств, т.е. на установление договорного зачета в соответствии с положениями п. 3 ст. 407 Кодекса. При этом договорный зачет, в отличие от одностороннего зачета, отражает согласованное волеизъявление двух сторон, направленное на прекращение взаимных требований.
Судебная коллегия подчеркнула, что в рассматриваемом случае дорожное управление, подписав двусторонние акты о взаимозачетах, своими действиями выразило волю на прекращение части требований к нему, указанных в исполнительном листе, что свидетельствует о частичном исполнении исполнительного документа должником и, как следствие, о перерыве срока исполнительной давности.
Таким образом, как пояснил ВС, трехлетний срок исполнительной давности начал течь 31 июля 2019. Этот срок прервался 28 декабря 2021 г. Поскольку время, истекшее до прерывания срока, в силу Закона об исполнительном производстве в новый срок не засчитывается, данный срок не истек по состоянию на 26 апреля 2024 г., также он не истек на день предъявления обществом требования в рамках дела о банкротстве дорожного управления. С учетом изложенного Экономколлегия посчитала, что у кассационного суда не имелось основание для отмены законного и обоснованного постановления суда апелляционной инстанции в части включения в реестр требований кредиторов суммы основного долга и суммы возмещения судебных расходов, подтвержденных судебным решением.
Вместе с тем ВС отметил, что, разрешая спор в части неустойки, суд апелляционной инстанции исключил из расчета суммы пеней, подготовленного обществом, неустойку, приходящуюся на период действия моратория (с 1 апреля по 1 октября 2022 г.). Суд учел, что общество настаивает на том, что данный период изначально не вошел в его расчет, фактически один и тот же период судом апелляционной инстанции был исключен дважды. Согласно последнему расчету общества сумма неустойки составляет более 8,1 млн руб.
В определении отмечено, что в отзыве на кассационную жалобу внешний управляющий дорожного управления, по сути, признал, что расчет неустойки произведен судом апелляционной инстанции арифметически неверно. Согласно расчету управляющего общая сумма договорной неустойки составила более 8,2 млн руб. В связи с этим ВС посчитал, что требование в части, касающейся неустойки, в настоящее время не может быть признано обоснованным. Оно подлежит дополнительной проверке.
Таким образом, Верховный Суд отменил постановление кассационного суда полностью, а постановление суда апелляционной инстанции в части определения размера неустойки – с направлением спора в этой части на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Комментируя определение ВС, адвокат, к.ю.н., старший преподаватель кафедры адвокатуры Университета им. О.Е. Кутафина Константин Евтеев отметил, что затронутая проблема исполнительной давности и ее перерыва в контексте банкротных процедур является весьма актуальной. По словам эксперта, на практике нередко возникает ситуация, когда кредитор, имея вступивший в силу судебный акт, длительное время не предъявляет исполнительный лист, при этом стороны продолжают взаимодействие, в том числе путем зачетов. В условиях банкротства должника вопрос о том, сохраняет ли кредитор право на включение требования в реестр, напрямую влияет на баланс интересов всех участников процедуры и правовую определенность.
Как полагает Константин Евтеев, ВС фактически устранил правовую неопределенность, подтвердив, что договорный зачет может рассматриваться как форма частичного исполнения судебного акта и, следовательно, как основание для перерыва относительно срока исполнительной давности. Эксперт подчеркнул, что Суд последовательно применил положения ст. 22 Закона об исполнительном производстве и дал пусть и расширительное, но от этого не менее обоснованное толкование понятия «частичное исполнение», включив в него согласованные волевые действия сторон, направленные на прекращение обязательства. «В целом такой подход соответствует как гражданско-правовой природе зачета, так и ранее сформулированным правовым позициям высших судов о допустимости договорного зачета. Он препятствует формальному лишению кредитора защиты лишь по причине того, что исполнение обязательства происходило не через службу судебных приставов, а в согласованной сторонами форме», – считает адвокат.
По его мнению, отдельного внимания заслуживает и позиция Верховного Суда относительно вопроса неустойки. Направляя спор в этой части на новое рассмотрение, Суд подчеркнул недопустимость арифметических ошибок и формального подхода к расчету санкций, особенно с учетом действия моратория. Тем самым, как заметил эксперт, была подтверждена важная для практики мысль, которую можно сформулировать следующим образом: даже при наличии принципиально верной правовой позиции суд обязан тщательно проверить фактическую сторону расчета требований. В целом определение способствует формированию более предсказуемой и взвешенной судебной практики в делах о банкротстве и защите прав кредиторов, подытожил Константин Евтеев.
Ведущий юрист юридической фирмы «Кирьяк и партнеры» Евгений Шуваев обратил внимание, что в Постановлении Президиума ВАС РФ от 23 апреля 2013 г. № 18245/12 была сформулирована позиция, согласно которой процедура банкротства является особым способом принудительного исполнения вступивших в законную силу судебных актов о взыскании денежных средств. В этой связи при предъявлении требований о включении в реестр требований кредиторов подлежит применению не общий срок исковой давности, установленный материальным правом, а специальный срок предъявления исполнительного листа к принудительному исполнению. Следовательно, истечение срока предъявления исполнительного листа к принудительному исполнению влечет для кредитора процессуальные последствия в виде утраты права на судебную защиту посредством включения его требований в реестр требований кредиторов.
Он отметил: суды нижестоящих инстанций в данном деле признали, что состоявшийся между сторонами зачет по вступившему в законную силу решению суда прерывает течение срока принудительного исполнения. Однако, как пояснил эксперт, анализ судебных актов судов первой и кассационной инстанций позволяет сделать вывод, что они истолковали п. 2 ст. 22 Закона об исполнительном производстве вразрез с его буквальным содержанием. Согласно данной норме после перерыва течение срока возобновляется, а время, истекшее до перерыва, в новый срок не засчитывается. Таким образом, срок фактически начинает течь заново. Вопреки этому, из расчетов, приведенных в постановлении суда кассационной инстанции, явно следует, что суд включил время, прошедшее до заключения соглашения о зачете, в исчисление возобновленного срока, что прямо противоречит буквальному смыслу закона и привело к сокращению установленного трехгодичного срока принудительного исполнения, подчеркнул Евгений Шуваев.
«На мой взгляд, определение, вынесенное по данному делу, направлено не на разрешение новой правовой проблемы, а на исправление судебных ошибок, допущенных нижестоящими инстанциями. Эти ошибки заключаются не столько в неправильном применении норм права, сколько в их ошибочном буквальном прочтении. Учитывая, что данное определение исправляет частную казуальную ошибку, оно вряд ли окажет существенное влияние на широкую правоприменительную практику», – поделился мнением юрист.
Адвокат, партнер Baza Legal Артур Шаповалов считает выводы ВС абсолютно обоснованными в части расчета срока давности исполнительного документа. Он удивлен тем, что эти вопросы вызвали затруднения у нижестоящих судов. Эксперт пояснил, что по смыслу ст. 410 ГК двустороннее соглашение о зачете ничем не отличается от добровольного исполнения обязательства. «Это, в свою очередь, является основанием для прерывания исполнительной давности исполнительного документа. В отдельных случаях встречаются ситуации, когда подписанием двусторонних актов зачета стороны пытаются недобросовестно восстановить уже пропущенные сроки. Но из обстоятельств данного спора это не усматривается. В целом же в делах о банкротстве вопросы исполнительной давности действительно являются довольно распространенными. Пропуск срока (как исковой, так и исполнительной давности) является самостоятельным основанием для отказа во включении требований в реестр. Поэтому за этими нюансами необходимо следить очень внимательно», – подчеркнул он.