КС допустил вознаграждение юриста-самозанятого в процентах от взысканного по договору с потребителем

27 октября Конституционный Суд вынес Постановление № 62-П/2026 по делу о проверке конституционности абз. 4 п. 2 ст. 10 Закона о защите прав потребителей, в силу которого информация о товарах (работах, услугах) в обязательном порядке должна содержать фиксированную цену.

Заключение договора и оказание услуг

В 2021 г. решениями Ленинского районного суда г. Чебоксары с гражданина Х. в пользу гражданина Л. взысканы денежные средства по предварительному договору купли-продажи квартиры, а также проценты за пользование чужими денежными средствами по день фактического погашения суммы долга. На стадии исполнительного производства Л. обратился к юристу Анастасии Осиповой, практикующей в формате самозанятости, за получением юридической помощи в связи с взысканием указанного долга. Между ними был заключен договор об оказании юридических услуг, по условиям которого их стоимость была определена в размере 20% от денежных средств, которые будут перечислены заказчику по исполнительным листам.

В процессе исполнения данного договора Анастасия Осипова оказала все перечисленные в нем юридические услуги. Кроме того, ею были совершены действия, прямо не предусмотренные содержанием договора, а именно привлечение в качестве посредника гражданина, который путем переговоров способствовал в убеждении Х. в необходимости выплаты им полной суммы долга. После этого денежные средства были перечислены Л. в полном объеме.

Несмотря на это, Л. направил Анастасии Осиповой претензию, в которой было указано, что цена оказанных ему услуг является неразумной, нефиксированной и завышенной, что он был введен относительно нее в заблуждение, в связи с чем предложил заключить допсоглашение об оплате юруслуг по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные услуги.

Удовлетворение требований заказчика-потребителя

Впоследствии Л. обратился в суд с иском к Анастасии Осиповой и гражданину Д., который приобрел у нее денежное требование к Л. по договору цессии, в котором просил признать условие о цене в договоре об оказании юридических услуг недействительным; применить последствия недействительности сделки; взыскать с юриста компенсацию морального вреда за нарушение прав потребителя; взыскать с юриста штраф, предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей. Истец сослался на то, что допустил ошибку и не понял, какой именно процент от взысканного подлежал выплате юристу, а также на то, что оказанные ею услуги, по его мнению, подлежали оплате по стандартным расценкам, определяемым на рынке при сопоставимых обстоятельствах.

Анастасия Осипова иск не признала, утверждая, что условие о цене подлежавших оказанию услуг было известно Л. изначально, а возможность определить цену в фиксированной величине в момент заключения договора отсутствовала, поскольку подлежавшая взысканию с Х. денежная сумма включала проценты, начисленные на день фактического погашения задолженности. Она добавила, что все свои обязательства по договору выполнила, в результате чего с Х. была взыскана безнадежная, по сути, задолженность.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, поскольку по результатам оценки доказательств, в частности переписки сторон, конклюдентных действий по исполнению договора, показаний свидетеля, пришел к выводу о том, что условия договора в оспариваемой части сторонами были согласованы, а Л. был осведомлен о порядке расчета оплаты услуг исполнителя. Однако суд апелляционной инстанции отменил это решение, удовлетворив требование истца.

Апелляционный суд констатировал, что договор следовало квалифицировать как заключенный с участием и в интересах потребителя, а потому в нем требуется указание твердой фиксированной цены. Вознаграждение не могло быть определено в виде процента от взысканной суммы. С такой позицией согласился кассационный суд, дополнительно отметив, что поскольку условие договора о цене признано недействительным, Анастасия Осипова вправе требовать с Л. оплаты услуг по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные услуги. Судья ВС РФ не нашел оснований для передачи кассационной жалобы юриста для рассмотрения по существу.

КС защитил право исполнителя на процент от взысканного

Анастасия Осипова подала жалобу в Конституционный Суд, в которой указала на неконституционность абз. 4 п. 2 ст. 10, п. 1 и 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, а также п. 1 ст. 1 Закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О потребительском кредите (займе)”» (Закон № 363-ФЗ), посредством которого была введена в действие актуальная редакция оспариваемого п. 2 ст. 10 Закона о защите прав потребителей. По ее мнению, оспариваемые законоположения противоречат Конституции, поскольку допускают возможность нарушения права добросовестного исполнителя услуги, не имевшего на момент заключения договора возможности указать полную сумму, подлежащую уплате потребителем, на получение платы за оказанную услугу исходя из указанного в договоре способа определения ее цены.

Изучив жалобу, КС указал, что положения п. 1 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, устанавливающего общее правило об ответственности исполнителя за нарушение прав потребителя, и п. 6 этой статьи сами по себе не могут рассматриваться в качестве нарушающих конституционные права заявителя. Кроме того, он отметил, что представленными материалами не подтверждается применение судами в конкретном деле с участием Анастасии Осиповой п. 1 ст. 1 Закона № 363-ФЗ. В связи с этим Суд прекратил производство по делу в отношении указанных законоположений.

В постановлении подчеркивается, что формируемая КС по настоящему делу правовая позиция не распространяется на случаи, когда предметом договора с участием потребителя является представление его интересов при осуществлении процессуального представительства в суде при рассмотрении гражданского, административного или уголовного дела.

Суд отметил, что Конституция, гарантируя в России условия для функционирования рыночной экономики, относит к числу прав и свобод, признание, соблюдение и защита которых являются обязанностью государства, в том числе право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Реализация этой свободы сопряжена с соблюдением условий, установленных законом, не должна выходить за пределы, очерченные в том числе недопустимостью нарушения прав и свобод других лиц, необходимостью сбалансированности прав и обязанностей граждан и запретом экономической деятельности, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, а также может подвергаться законодательным ограничениям, вводимым в соответствии с конституционно обусловленными критериями.

Как пояснил КС, Гражданский кодекс РФ закрепляет в п. 1 и 2 ст. 424, что исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон, и лишь в предусмотренных законом случаях применяются цены, устанавливаемые или регулируемые уполномоченными на то государственными органами или органами местного самоуправления, а изменение цены после заключения договора допускается в случаях и на условиях, предусмотренных договором, законом либо в установленном законом порядке.

Закон о защите прав потребителей может применяться не только к организациям и индивидуальным предпринимателям, но и к иным лицам, в частности самозанятым, если отношения по своей природе аналогичны потребительским: деятельность носит профессиональный, систематический и возмездный характер; исполнитель обладает существенно большими познаниями, навыками и опытом; контрагент заведомо находится в более слабой и зависимой экономической позиции.

Суд отметил, что, как правило, потребитель фокусирует свое внимание на условиях договора о предмете и цене, при этом последнее может быть сформулировано пространно и неясно для обычного гражданина. Неполнота, неясность условий договора могут негативно повлиять на интересы потребителя, который в результате невнимательного их изучения или недостаточного понимания, в том числе не вполне зависящих от него самого, рискует столкнуться с непредвиденными последствиями. Оспариваемое правовое регулирование с такой точки зрения способствует искоренению деловых практик и бизнес-моделей, ориентированных на извлечение прибыли за счет недостаточно осознанного волеизъявления потребителей, ошибочного или опрометчивого принятия ими условий договоров, исполнение которых способно поставить их в исключительно некомфортные, не оправданные природой соответствующих взаимоотношений и несправедливые экономические условия.

В постановлении указано, что наибольшую угрозу для имущественных интересов потребителя способны создавать ситуации, в которых цена предоставляемых ему товаров, работ, услуг не только не может быть определена в твердой сумме на момент заключения договора, но и не подлежит расчету по понятной потребителю формуле, а также может оказаться зависящей от факторов, которые недостаточно понятны потребителю или возникновение которых тот не мог должным образом предвидеть и осознавать. Для применения установленного законодателем императивного способа определения цены договора с участием потребителя необходима обоснованная и оправданная квалификация конкретного правоотношения именно в качестве основанного на договоре, на который распространяется действие норм о защите прав потребителей, с учетом соответствия данного правоотношения установленным в законе критериям.

КС обратил внимание, что в ряде моделей договорных отношений, в участии в которых заинтересованы потребители, буквальное применение предусмотренного законодателем способа определения при заключении договора его окончательной фиксированной цены может не отвечать интересам потребителей, а в некоторых – технически невозможно. В таких случаях цена может определяться более гибким способом, в частности с использованием формулы ее определения.

«Если формула расчета цены при заключении договора оговорена сторонами, понятна потребителю и согласована им на основе осознанного и добровольного волеизъявления и если ее применение не обусловлено включением в нее дополнительных переменных, которые нельзя квалифицировать в качестве необходимых факторов для расчета цены (в качестве таких необходимых факторов следует, например, рассматривать время фактического использования транспортного средства при его почасовой аренде), то императивное требование законодателя об определении фиксированной цены потребительского договора может быть сочтено по своей сути соблюденным», – отмечается в постановлении.

В подобных ситуациях, если соответствующие способ определения цены и порядок ее уплаты установлены договором, перспектива взыскания с потребителя цены, определенной в виде процента от приобретенных им материальных благ, может наступить только в случае такого приобретения, не нанося урона фактической, т.е. имевшей место до приобретения, имущественной сфере потребителя. Суд пояснил, что если стороны определяют такой порядок ценообразования, то контрагент потребителя в случае спора должен доказать, что на момент согласования соответствующего условия договора оно не нарушало интересы потребителя или соответствовало им и что до потребителя в доступной для него форме доведена вся необходимая информация о цене, позволявшая без существенных затруднений прогнозировать предельный размер его затрат.

КС заметил, что сами по себе наличие у участника спора статуса потребителя и установление подлежащего защите права нормой закона, даже если она обладает свойством императивности, не свидетельствуют о невозможности проверки судом его поведения на предмет добросовестности и применения в отношении него указанных правовых последствий. Данные правовые возможности предоставляют добросовестному профессиональному участнику гражданского оборота дополнительные гарантии защиты его интересов в ситуации, когда потребитель, осознанно и добровольно предлагая или соглашаясь с определенными условиями сотрудничества, формально отличающимися от предусмотренной законодателем модели поведения, впоследствии предпринимает односторонние действия для изменения этих условий в соответствии со своими изменившимися интересами.

Таким образом, Конституционный Суд признал абз. 4 п. 2 ст. 10 Закона о защите прав потребителей не соответствующим Конституции, в той мере, в какой по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он не позволяет – исходя из специфики предмета договора, обоснованно квалифицированного в качестве подпадающего под действие законодательства о защите прав потребителей, а также в ситуациях, когда исполнение такого договора предполагает увеличение имущественной сферы потребителя (т.е. отсутствуют риски несения последним не соответствующих его ожиданиям убытков), – определять в договоре, если на момент его заключения это соответствует интересам потребителя, цену не в виде полной фиксированной суммы, подлежащей уплате им за товар, работу или услугу, а иным согласованным при заключении договора способом, позволяющим потребителю без существенных затруднений достоверно определить цену договора и прогнозировать размер и перспективы его будущих предельных затрат.

При этом согласно постановлению контрагент потребителя в случае спора должен доказать, что на момент согласования соответствующего условия договора оно не нарушало интересы потребителя или соответствовало им и что до потребителя в доступной форме была доведена вся необходимая информация о цене, позволявшая ему определить предельный размер таких затрат.

Конституционный Суд также постановил, что судебные постановления, вынесенные по делу с участием Анастасии Осиповой, подлежат пересмотру.

Комментарий заявителя

В комментарии «АГ» Анастасия Осипова отметила, что, безусловно, постановление КС имеет принципиальное значение. По ее словам, по принципу оплаты услуг от взыскиваемой суммы зачастую строились и строятся отношения по взысканию задолженности, т.е. такие отношения охватывают достаточно обширный круг лиц.

«Такая модель максимально добросовестна по отношению к клиенту: исполнитель фактически берет все риски на себя. При этом он может столкнуться с недобросовестностью заказчика и не только не получить плату, но и быть обязанным возместить ему моральный вред и потребительский штраф за качественно оказанную услугу – лишь из-за существования формальной нормы. Постановление КС в полной мере решает эту проблему и сохраняет баланс интересов заказчиков и исполнителей, тем более что законодатель изначально не предусматривал обязательную твердую сумму», – прокомментировала юрист.

Эксперты «АГ» проанализировали выводы Суда

Адвокат, старший юрист практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса «Пепеляев Групп» Юлия Шеянова считает выводы КС обоснованными, поскольку они обеспечивают баланс между защитой прав потребителя и свободой договора, но не отменяют необходимости проверки прозрачности цены и добросовестности сторон. Она обратила внимание, что согласно позиции Суда свобода договора и добросовестность должны работать в обе стороны. «Потребитель, осознанно согласившись на понятную формулу расчета вознаграждения, не должен затем иметь возможности со ссылкой на свой статус пересмотреть условие исключительно из-за изменившихся интересов. КС прямо напомнил о соблюдении высокого стандарта добросовестности и недопустимости злоупотребления правом», – подчеркнула адвокат.

Эксперт обратила внимание на указание КС на то, что формальный подход с защитой слабой стороны не стоит применять категорически. «Потребитель действительно слабее профессионального исполнителя, но это не означает, что любое условие о цене, отличающееся от фиксированной суммы, автоматически является недействительным. Если формула расчета понятна и потребитель может прогнозировать предельные затраты, то нет оснований для признания сделки недействительной. Суд сделал вывод о том, что экономика юридических услуг не должна игнорироваться. В юридических услугах итоговая цена часто не может быть определена заранее, так как находится в зависимости от многочисленного количества сопутствующих факторов», – отметила Юлия Шеянова.

Читайте также

При этом адвокат подчеркнула, что КС не легализует любые «гонорары успеха» – он сделал оговорки, что снижает риски злоупотреблений. «Стоит также отметить, что в рамках рассмотрения дел о банкротстве “гонорары успеха” находятся в зоне пристального внимания. Определением № 305-ЭС25-12093(6) от 25 сентября 2026 г. ВС отменил судебный акт кассации, признал, что выплаченный гонорар успеха является недействительным перечислением, закрепив, что имеет смысл проверять реальный объем услуг и рыночную цену, в частности по соглашениям об оказании юридической помощи, а завышенная плата может быть возвращена в конкурсную массу», – заметила эксперт.

Юлия Шеянова обратила внимание, что помимо укрепления стандартов добросовестности и обеспечения стабильности гражданского оборота КС в рамках данного постановления закрепил оценочные категории, такие как «понятная формула», «возможность прогнозировать предельные затраты», в связи с чем споры о том, насколько формула действительно прозрачна, все еще будут. Риск неединообразной судебной практики сохраняется, полагает адвокат.

Младший юрист общей судебной практики ЮК «Эклекс» Юлия Якшевич отметила, что постановление КС раскрывает давно назревшую проблему возможности заключения потребительских договоров, в которых не отражена цена в виде полной фиксированной суммы. Она пояснила, что положение Закона о защите прав потребителей суды толковали буквально: в договоре должна быть указана цена в рублях и полная сумма к оплате. «Однако при таком подходе многие условия договоров формально оказывались вне закона, например приблизительная смета подрядчика или поминутная аренда автомобиля, либо же, наоборот, потребитель мог оспорить условие о цене уже оказанной услуги, при этом взыскав штраф и моральный вред. Именно так и случилось в деле заявителя», – пояснила эксперт.

Юлия Якшевич согласна с выводами КС о том, что в ряде моделей договорных отношений установление фиксированной цены действительно может не отвечать интересам сторон либо же являться технически невозможным. «Суд указал, что потребитель должен заранее понимать предельный размер своих расходов во избежание ситуации, в которой итоговая цена неожиданно превышает ожидаемую. Также КС разъяснил, что если цена определена понятной формулой, без скрытых переменных, то условие оспариваемой нормы может считаться соблюденным. Наконец, Суд справедливо напомнил, что требование добросовестности распространяется в том числе и на потребителя. Однако данное правило не распространяется на судебных юристов, о чем в постановлении сделана оговорка», – указала она.

Вместе с тем, по мнению Юлии Якшевич, постановление оставляет немало оценочных критериев: вопрос о том, когда отказ от фиксированной суммы «соответствует интересам потребителя», все же остался открытым. «Таким образом, КС разъяснил, что отступление от правила фиксированной цены в потребительском договоре может являться правомерным, при этом четко не установив, какие критерии добросовестности в данном случае имеются», – поделилась мнением эксперт.

Позиция ФПА РФ

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ, президент АП Воронежской области Олег Баулин отметил, что правовые проблемы, затронутые в постановлении КС, на первый взгляд не затрагивают интересы адвокатского сообщества, поскольку, как может показаться, они не имеют отношения к возможности установления в соглашении об оказании юридической помощи вознаграждения за результат: «Более того, КС прямо указал, что формируемая им правовая позиция не распространяется на случаи, когда предметом договора с участием потребителя является представительство в суде. Таким образом, формально КС РФ разрешил вопрос о возможности определения в отношениях, регулируемых законодательством о защите прав потребителей, цены в договоре не только в виде фиксированный суммы, но и иным способом, позволяющим потребителю достоверно определить стоимость услуг и прогнозировать свои затраты».

Однако Олег Баулин подчеркнул, что довольно часто правовой вопрос возникает на стыке различных институтов и подотраслей права, в связи с чем его разрешение предполагает комплексный подход. Он обратил внимание, что возможность определения «гонорара успеха» не ограничивается только процессуальным представительством, вознаграждение за результат связывается с оказанием юридической помощи вообще (п. 4.1 ст. 25 Закона об адвокатуре), в том числе и в иных помимо судов государственных органах. Формирование и оценка результата взаимодействия с лицами и органами, выполняющими публичные функции, несут риски той же природы, что и результаты деятельности по осуществлению судебного представительства, пояснил вице-президент ФПА РФ.

Читайте также

«Именно по этой причине вопрос о правомерности установления вознаграждения за результат имеет публичное значение и предполагает специальное законодательное регулирование. На это совершенно обоснованно обратил внимание КС РФ в Постановлении от 23 января 2007 г. № 1-П, указав, что “не исключается право федерального законодателя с учетом конкретных условий развития правовой системы и исходя из конституционных принципов правосудия предусмотреть возможность иного правового регулирования, в частности в рамках специального законодательства о порядке и условиях реализации права на квалифицированную юридическую помощь”», – отметил Олег Баулин.

Он подчеркнул, что результатом развития специального законодательного регулирования стало появление в Законе об адвокатуре нормы п. 4.1 ст.25 об условиях и порядке установления вознаграждения за результат. По мнению Олега Баулина, такой вариант решения проблемы неслучаен, а позиции о юридическом равенстве всех субъектов, оказывающих юридическую помощь, в данном случае неуместны и не позволяют подвергать сомнению право именно в рамках адвокатуры использовать институт вознаграждения за результат. «Юридические услуги в рамках ведения “юридического бизнеса” сейчас оказывают многие, включая предпринимателей и самозанятых, но публичное регулирование со стороны государства сформировано только в отношении адвокатуры, что полностью соответствует уровню реализации права на получение квалифицированной юридической помощи как публичного и, более того, как конституционного. КС, безусловно, прав, указывая на возможность определения в потребительском договоре цены способом, позволяющим ее достоверно предвидеть», – заключил Олег Баулин.