В комментарии «АГ» защитники реабилитированной поделились, что для указания следователям на допущенную ими ошибку при проверке основной версии о причастности их подзащитной к смерти пожилой женщины понадобился целый год, наполненный арсеналом многочисленных и продолжительных следственных и иных процессуальных действий.
Как стало известно «АГ», 12 февраля следователь по особо важным делам первого УРОВД ГСУ СК России по г. Москве вынесла постановление о прекращении уголовного преследования в отношении сиделки, обвинявшейся в убийстве пожилой женщины. Защитники реабилитированной, адвокаты МКА «Комаев и партнеры» Айтсан Ханинов и Галина Тоштаева рассказали о подробностях уголовного дела.
В конце декабря 2024 г. Москве в собственной квартире без признаков жизни была обнаружена 95-летняя женщина М. Первичный наружный осмотр тела у бригады скорой помощи и родственников усопшей не вызвал никаких подозрений: предварительной причиной смерти все очевидцы посчитали преклонный возраст.
Однако в феврале 2025 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК, в отношении неустановленного лица. В соответствующем постановлении указано, что согласно заключению специалиста смерть М. наступила от комплекса повреждений, локализация которых свидетельствуют о криминальном характере смерти М.
Через два дня по подозрению в совершении этого особо тяжкого преступления в порядке ст. 91 УПК РФ была задержана С., которая официально по трудовому договору заменяла в декабре 2024 г. в квартире М. основную сиделку, обеспечение которыми осуществлялось одной из некоммерческих организаций социальной защиты населения. Основанием для задержания С. явились показания свидетелей, указывающих на нее как на лицо, совершившее преступление, а также иные данные, дающие основание подозревать ее в совершении преступления. Одновременно следствие предприняло попытку привлечения к уголовной ответственности за совершение убийства М. наряду с С. и ее сына.
Давая показания в качестве подозреваемой, С. отрицала свою вину в убийстве. Она пояснила, что в день прошествия опоздала на работу, а когда прошла в комнату к М., увидела ее без признаков жизни. После этого она позвонила в скорую.
Защиту С. и ее сына осуществляли адвокаты Айтсан Ханинов и Галина Тоштаева, которые, как они сообщили «АГ», с самого начала вступления в дело и беседы с подзащитными пришли к выводу: их доверители абсолютно непричастны к смерти потерпевшей. Методическую и экспертную помощь адвокатам по коллективной защите С. также оказывали председатель МКА «Комаев и партнеры» Алексей Комаев и адвокат данной коллегии Эрдем Бадмаев. Впоследствии уголовное преследование в отношении сына С. было прекращено в связи с его непричастностью к событию преступления.
Как рассказали «АГ» защитники, чтобы указать следователям на допущенную ими ошибку при проверке основной версии о причастности С. к смерти М., понадобился целый год, наполненный арсеналом многочисленных и продолжительных следственных и иных процессуальных действий: детальными допросами С., проведением стационарной судебной психиатрической экспертизы, установлением и сопоставлением точного маршрута передвижения обвиняемой в исследуемый период с аудиозаписями телефонных переговоров С. с привязкой к базовым станциям и камерам наружного видеонаблюдения, допросами свидетелей из числа коллег обвиняемой по работе в организации соцзащиты населения и даже ее несовершеннолетнего внука.
12 февраля 2026 г. следователь вынесла постановление о прекращении уголовного преследования. Анализируя материалы уголовного дела, следствие пришло к выводу о том, что в ходе расследования не получены достаточные данные, позволяющие полагать, что С. причастна к совершению инкриминируемого ей деяния; вина С. материалами дела не подтверждается.
Кроме того, в документе указано, что в ходе следствия не был установлен мотив совершения С. данного преступления. Рассматривая корыстный мотив убийства М. и хищения ее денежных средств, следствие установило, что после смерти потерпевшей при проведении обысков по месту жительства С. и ее родственников, осмотре их банковских счетов, анализе их имущественного положения последним начисления крупных денежных сумм не поступали, а также не имелись приобретения недвижимого имущества или дорогих и ценных вещей.
Следователь отметила, что согласно имеющимся показаниям сиделок и руководства организации социальной защиты населения С. в 2024 г. посещала М. один раз в неделю, подменяя тем самым основную сиделку, а также замещая ее на период больничного или отпуска. За 2024 г. от М. не поступило ни единой жалобы на С., наоборот – при возникновении проблем потерпевшая обращалась к ней за помощью. Следствие подчеркнуло, что из собранных доказательств следует, что в момент убийства С. находилась у себя в квартире по месту проживания и не могла совершить данное деяние. Так, у потерпевшей М. уже имелись признаки наступившей смерти, что исключает факт того, что С. успела бы задушить потерпевшую в период посещения.
Таким образом, следствие прекратило уголовное преследование в отношении С. в связи с ее непричастностью к совершению преступления, в отношении нее отменена мера пресечения в виде заключения под стражу, а также за ней признано право на реабилитацию.
«На исходе годичного срока предварительного следствия следователем все же было принято волевое, объективное, досконально мотивированное решение о прекращении уголовного преследования в отношении их подзащитной. Итогом данного уникального и беспрецедентного уголовного дела стало восстановление социальной справедливости», – прокомментировал Айтсан Ханинов.
Галина Тоштаева добавила: «На следующий день после прекращения дела у ворот следственного изолятора обвиняемую С., получившую статус полностью реабилитированного лица, уже встречали родственники вместе с ее сыном, который также прошел путь доказывания своей непричастности к смерти пожилой женщины. Наша подзащитная стойко претерпела изменение своего процессуального статуса от подозреваемой, обвиняемой и до реабилитированной».