КС подтвердил возможность оплаты юрпомощи адвоката уступкой права на взыскание судебных расходов

20 октября Конституционный Суд вынес Постановление
№ 60-П по делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, согласно которой стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 указанной статьи; если иск удовлетворен частично, указанные в ст. 98 Кодекса судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику – пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Суды не поддержали возможность оплаты юрпомощи адвоката уступкой права на взыскание судебных расходов

В середине ноября 2020 г. адвокат Оксана Феофилова и гражданин А.М. заключили соглашение об оказании ему квалифицированной юрпомощи, включая принятие мер по возврату принадлежащего ему имущества и восстановлению его нарушенных прав, в том числе путем подготовки и подачи в суд иска, а при необходимости – также апелляционной, частной, кассационной жалоб и возражений на них, заявления о возмещении судебных расходов, иных процессуальных документов в интересах доверителя, а равно и представления его интересов в различных судебных инстанциях.

Указанным соглашением был установлен порядок определения размера вознаграждения адвоката, предусматривавший выплату ей в связи с рассмотрением дела в судах первой и апелляционной инстанций денежных средств в размере 10% от стоимости признанного за А.М. на праве собственности имущества или взысканных в его пользу денег, но не ниже стоимости, определенной методическими рекомендациями по размерам оплаты юрпомощи, оказываемой адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям в Белгородской области (утверждены решением Совета АП Белгородской области от 12 марта 2015 г.). Размер вознаграждения в связи с рассмотрением дела в кассации и рассмотрением вопроса о возмещении судебных расходов подлежал определению согласно критериям вышеуказанных методических рекомендаций.

Кроме того, между сторонами был заключен договор уступки права требования от 15 марта 2021 г., по условиям которого А.М. уступает в пользу адвоката – в счет исполнения его обязательства по упомянутому соглашению об оказании юрпомощи – требование к его процессуальному оппоненту, гражданке Т.М., о возмещении судебных расходов, понесенных им в связи с рассмотрением гражданского дела, возбужденного по иску А.М. к Т.М. о разделе имущества.

Далее апелляция, с которой согласилась кассация, отменила решение районного суда по указанному гражданскому делу и удовлетворила существенную часть имущественных требований истца. В связи с этим Оксана Феофилова обратилась в суд с заявлением, в котором просила признать ее процессуальным правопреемником А.М. по этому гражданскому спору в части права на возмещение понесенных судебных расходов и взыскать с Т.М. расходы в общей сумме 451,1 тыс. руб.

Апелляционным определением Белгородского облсуда от 5 марта 2024 г. (принятым при новом рассмотрении дела) оставлено без изменения определение Белгородского районного суда от 22 мая 2023 г., которым заявление Оксаны Феофиловой было удовлетворено частично: с Т.М. в ее пользу взысканы судебные расходы в размере 23 тыс. руб., включая расходы на оплату проведения судебных экспертиз и ее транспортные расходы в качестве представителя. При этом суды отказались признать в числе подлежащих возмещению судебных расходов также расходы на оплату оказанной А.М. юридической помощи. Сославшись на нормы ГПК РФ, они указали, что юридически значимым обстоятельством при рассмотрении заявления о взыскании судебных расходов является факт несения расходов на оплату услуг представителя, заявитель не представила доказательств исполнения договора возмездного оказания юридических услуг и осуществления оплаты таких услуг в заявленном размере. С этим выводом согласилась кассация, а судья Верховного Суда отказал в принятии кассационной жалобы адвоката на рассмотрение.

В жалобе в Конституционный Суд Оксана Феофилова указала, что ч. 1 ст. 98 ГПК противоречит Конституции в той мере, в какой в контексте правоприменительной практики она допускает оплату оказания юрпомощи только в денежной форме и тем самым исключает возможность предусмотреть ее оплату путем уступки права на возмещение судебных расходов в пользу представителя или адвоката.

КС выявил противоречивую практику в исследуемом вопросе

Изучив материалы дела, Конституционный Суд заметил, что предметом его рассмотрения является ч. 1 ст. 98 ГПК в той мере, в какой на ее основе в системе действующего регулирования решается вопрос о признании расходов на оплату услуг представителя понесенными стороной, в пользу которой состоялось решение суда, при уступке этой стороной своему представителю права на возмещение указанных расходов в счет выплаты ему вознаграждения за оказанные услуги.

КС напомнил, что признание права на присуждение судебных расходов за стороной, в пользу которой состоялось судебное решение, соответствует принципу полноты судебной защиты, поскольку призвано восполнить лицу, чьи права нарушены, вновь возникшие и не обусловленные деятельностью самого этого лица потери, которые оно должно или вынуждено было понести для восстановления своих прав в связи с необходимостью совершения действий, сопряженных с возбуждением судебного разбирательства и участием в нем.

По общему правилу гражданское процессуальное законодательство не предполагает возможности перехода тех или иных элементов гражданского процессуального статуса лиц, участвующих в деле, включая процессуальные права и обязанности, отдельно от соответствующих материальных прав и обязанностей. Право на возмещение судебных расходов, включая судебные расходы на оплату услуг представителя, является одним из элементов гражданского процессуального статуса сторон и третьих лиц, присущих им вследствие их участия в соответствующих материальных правоотношениях.

Что касается представителей участников спора, то, как указал Суд, сами они согласно ст. 34 ГПК не являются лицами, участвующими в деле, процессуальный статус представителя не требует наличия у него ни личной, ни служебной заинтересованности в исходе дела в том значении, в каком она понимается применительно к лицам, участвующим в деле. Предназначением института судебного представительства выступает обеспечение заинтересованному лицу получения квалифицированной юрпомощи, а в случае невозможности непосредственного участия этого лица в судопроизводстве – доступа к правосудию. Судебный представитель, не будучи субъектом предполагаемого спорного либо же связанного с ним материального правоотношения, не является лицом, реализующим право на судебную защиту своих прав и свобод в конкретном гражданском процессе, а потому не наделяется правом на возмещение судебных расходов. Возмещение судебных расходов на оплату его услуг осуществляется понесшей их стороне, в пользу которой разрешено дело, так как именно этой стороной осуществлялось право на судебную защиту ее прав и свобод.

Читайте также

Вместе с тем, как заметил КС, несмотря на отсутствие всех необходимых предпосылок для возникновения у представителя права на возмещение судебных издержек по гражданскому делу, не исключается возможность приобретения им указанного права на основании соглашения с лицом, участвующим в деле: в соответствии с п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» допускается уступка права на возмещение судебных издержек как такового, причем не только после их присуждения лицу, участвующему в деле, но и в период рассмотрения дела судом, а переход права на возмещение судебных издержек в порядке универсального или сингулярного правопреемства возможен как к лицам, участвующим в деле, так и к другим лицам.

Вступая в гражданско-правовые отношения по поводу возмездного оказания юридических услуг в связи с рассмотрением судом гражданского дела, как пояснил КС, представитель преследует, в частности, экономический интерес в получении платы за оказанные услуги. Не составляют исключения и адвокаты, чья деятельность по оказанию юрпомощи по соглашению с доверителем, не признаваемая предпринимательской деятельностью, тем не менее носит возмездный характер. «Уступка стороной, в пользу которой судом разрешено дело, права на возмещение судебных расходов на оплату услуг представителя этому представителю в счет исполнения обязательства по оплате оказанной юридической помощи представляет собой замену одного экономического блага, которое сторона изначально обязалась передать представителю в качестве эквивалента его юридических услуг (денежные средства) и утрату которого она после этого возместила бы посредством взыскания судебных расходов с противоположной стороны, на другое экономическое благо – право представителя самостоятельно взыскать подлежащую выплате ему денежную сумму в качестве судебных расходов с проигравшей стороны», – отмечено в постановлении.

В этом деле, как заметил Конституционный Суд, нормативным основанием для отказа судов в признании адвоката Оксаны Феофиловой процессуальным правопреемником в части требования А.М. о взыскании с Т.М. судебных расходов на оплату услуг представителя и, соответственно, в удовлетворении этого требования послужило указание, содержащееся в оспариваемой норме, о том, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны лишь понесенные по делу судебные расходы. Это законоположение не предусматривает возможность взыскания с другой стороны судебных расходов в размере, превышающем объем расходов, фактически понесенных стороной, в пользу которой состоялось решение суда. Лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность таких обстоятельств служит основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Между тем, как счел КС, вывод судов общей юрисдикции о недоказанности факта несения истцом расходов на оплату услуг представителя, требование о взыскании которых было им уступлено адвокату, основан на буквальной интерпретации понятия «понесенные судебные расходы», содержащегося в ч. 1 ст. 98 ГПК, в силу которого несение стороной судебных расходов невозможно без реального уменьшения ее имущественной масс: «В рамках такого толкования, чтобы заявитель смогла реализовать уступленное ей право на возмещение в качестве судебных расходов стоимости ее юридических услуг, истец прежде должен фактически понести расходы (уменьшить размер принадлежащего ему имущества) на оплату услуг представителя, выплатив ей вознаграждение за те же самые услуги».

Суд заметил, что нормативное регулирование не содержит принципиальных препятствий для обособления права на получение компенсации расходов на оплату услуг представителя для уступки этого права, а также для признания возникшего у доверителя в силу договора обязательства по оплате услуг представителя, в том числе адвоката, его фактическим расходом, понесенным в форме уступки соответствующего требования. Он добавил, что судебной практике известен подход, когда судебные издержки признаются понесенными, хотя имущественная сфера выигравшей стороны в результате исполнения обязательства по оплате услуг представителя на момент заявления требования об их возмещении не уменьшается. В частности, факт оплаты услуг представителя не стороной, заявившей требование о возмещении судебных расходов, а третьим лицом в счет исполнения денежного обязательства перед заявителем не служит основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании расходов на оплату услуг представителя.

На практике также допустима и уступка будущего требования, если оно может быть идентифицировано на момент возникновения такого требования или его перехода к цессионарию, обратил внимание Конституционный Суд. У доверителя по договору об оказании юруслуг возникает обязанность в отношении представителя по их оплате. С уступкой требования перевод долга (т.е. обязанности по оплате доверителем своему представителю) на проигравшую в споре сторону не осуществляется: соответствующая обязанность прекращается в связи со встречной уступкой. Погашение долга, если иное не предусмотрено соответствующим соглашением, является платой последнего за приобретаемое у доверителя право требования.

«Соответственно, обязанность по выплате суммы вознаграждения представителю (цессионарию) за оказанные им юридические услуги, несмотря на уступку требования, сохранится у выигравшей стороны (цедента). Основанием для оплаты в таком случае будет нарушение доверителем обязанности по уступке требования, отвечающего условию о его действительности (а в случае, предусмотренном договором, – и его исполнимости)», – пояснил КС.

В итоге Суд встал на сторону адвоката и признал допустимым заключение таких соглашений

Конституционный Суд добавил, что практический смысл оплаты услуг представителя путем уступки ему права на взыскание их стоимости с проигравшей стороны в качестве судебных расходов состоит в том, чтобы освободить сторону, в пользу которой судом разрешено дело, от оплаты услуг представителя за свой счет и от судебной тяжбы по поводу отнесения этих расходов на противоположную сторону.

Он добавил, что в практике судов общей юрисдикции допускается противоречивое истолкование оспариваемой нормы применительно к рассматриваемой ситуации уступки требования. Некоторые суды признают правомерным отказ представителю в реализации уступленного ему права на возмещение расходов на оплату его услуг со ссылкой на то, что уступка подобного требования возможна только по исполненному обеими сторонами обязательству, тогда как в данном случае обязательство по оплате юруслуг стороной не исполнено. Другие суды, наоборот, признают правомерным взыскание представителем судебных расходов на оплату его услуг по уступленному ему требованию, ссылаясь на то, что предусмотренный сторонами договора об оказании юруслуг порядок оплаты услуг исполнителя путем уступки такого требования не противоречит публичному порядку РФ и, таким образом, отсутствуют основания полагать, что сторонами выбрана недопустимая форма взаиморасчетов и что заявитель не подтвердил несение им издержек.

Второй подход, заметил КС, созвучен сложившейся практике арбитражных судов, которые, применяя аналогичную оспариваемому положению ч. 1 ст. 110 АПК РФ, исходят из того, что расходы на оплату услуг представителя сторона процесса несет в момент передачи права требования по договору уступки, влекущей невозможность получения возмещения с проигравшей в споре стороны самим кредитором, но в то же время погашающей его обязательство по оплате услуг представителя. Иными словами, доверитель несет расходы в момент перехода требования к представителю, поскольку он уступкой права лишает себя возможности пополнить свое имущество за счет денежных сумм, которые могли бы быть взысканы с процессуального оппонента в случае проигрыша последнего.

При этом уступка рассматриваемого требования не безвозмездна: встречным предоставлением является оказание представителем юридических услуг с освобождением доверителя от обязательства по их оплате. Закрепленные в ч. 1 ст. 98 ГПК, а также в ч. 1 ст. 110 АПК и ч. 1 ст. 111 КАС правила распределения судебных расходов отражают общий принцип, в силу которого правосудие нельзя было бы признать отвечающим требованиям равенства и справедливости, если расходы, понесенные в связи с судебным разбирательством, ложились бы на лицо, вынужденное прибегнуть к судебному механизму обеспечения принудительной реализации своих прав, свобод и законных интересов, осуществление которых из-за действий или бездействия другого лица оказалось невозможно, ограничено или сопряжено с несением неких дополнительных обременений.

Другими словами, пояснил Суд, конституционно значимой целью регулирования, установленного ч. 1 ст. 98 ГПК, выступает обеспечение стороне спора доступности правосудия путем снятия с нее имущественного бремени, связанного с ее вынужденным участием в судопроизводстве для защиты ее нарушенных или оспоренных другой стороной прав, свобод и законных интересов. Толкование оспариваемой нормы, допускающее уступку стороной, в пользу которой судом впоследствии разрешено дело, ее представителю права на возмещение судебных расходов на оплату его услуг в целях погашения обязательства по выплате ему вознаграждения, способствует достижению обозначенной конституционно значимой цели в большей степени, чем ее толкование, имевшее место в конкретном деле заявителя. Оно позволяет снизить для победившей стороны имущественные риски, связанные с нехваткой у нее средств на выплату вознаграждения представителю, с нехваткой денег и иного имущества у противоположной стороны, с уклонением последней от исполнения требования о взыскании судебных расходов, а также с уменьшением судом размера возмещения расходов на оплату услуг представителя по сравнению с заявленным. Эти риски переносятся на профессионального участника рынка юруслуг, которым является судебный представитель, по его собственному желанию, в результате чего победившая сторона оптимизирует свои расходы и затраты на их компенсацию.

«Для стороны же, с которой взыскиваются судебные расходы, истолкование ч. 1 ст. 98 ГПК РФ как допускающей уступку другой стороной права на возмещение расходов на оплату услуг представителя последнему в счет выплаты ему вознаграждения за оказанную юридическую помощь не порождает значительных дополнительных рисков и неудобств. Изменение фигуры взыскателя денежной суммы, которую проигравшая сторона в любом случае обязана была бы произвести, ее существенным образом не обременяет. Едва ли такое имущественное требование, будучи денежным и имея восстановительную (компенсационную) природу, может быть по общему правилу отнесено к требованиям, для которых личность кредитора (доверителя) имеет значение для должника (проигравшей стороны)», – отмечено в постановлении КС РФ.

Кроме того, Суд заметил, что уступка представителю требования о взыскании расходов на оплату юруслуг с проигравшей стороны не изменяет отраслевой принадлежности данного требования и, в частности, не отменяет применимости при его рассмотрении ч. 1 ст. 100 ГПК, которая возлагает на суд при присуждении в пользу другой стороны расходов на оплату услуг представителя обязанность оценивать их разумность. Пленум ВС РФ также исходит из того, что суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный характер.

При определении содержания указанного права, уступленного представителю, важно учитывать и иные положения гражданского процессуального права об определении размера возмещения судебных расходов. Так, судебная практика исходит из того, что выплата «гонорара успеха», являющегося своего рода премией за получение искомого результата оказанных представителем услуг, не связана с осуществлением последним каких-либо дополнительных юридических действий и поэтому соответствующие суммы не должны относиться на проигравшую сторону. Отказ в отнесении к подлежащим возмещению судебным расходам сумм, определяемых в процентах от присужденного в пользу доверителя и квалифицированных судом – с учетом толкования положений договора об оказании юруслуг – в качестве «гонорара успеха», не означает, что соответствующие суммы не могут быть согласованы в определяемых законом случаях в договоре об оказании юридических услуг. В то же время, по мнению Суда, признание судебной практикой невозможности взыскания с проигравшей стороны «гонорара успеха» ставит под сомнение и допустимость уступки рассматриваемого права в соответствующей части представителю, а значит, и возможность ее получения последним с процессуального оппонента своего доверителя.

КС также пояснил, что при уступке стороной судебного спора своему представителю права на взыскание расходов на оплату его услуг с проигравшей стороны судебные расходы по делу должны признаваться понесенными в силу самого факта состоявшейся уступки, в результате которой обязательство доверителя по выплате представителю вознаграждения прекращается. Такое обязательство прекратится, если иное не предусмотрено соглашением об уступке, и в случае проигрыша стороны, уступившей требование представителю, поскольку оплата представителю и несение соответствующих расходов доверителем при таком неблагоприятном для последнего исходе осуществлена в виде передачи представителю права, имущественного по своей природе, хотя и предусмотренного процессуальным законодательством. При этом определение содержания уступаемого права и условий его осуществления подчинено положениям процессуального законодательства, а условия договора уступки и управомоченное в результате ее совершения лицо определяются гражданским законодательством.

Таким образом, Конституционный Суд признал ч. 1 ст. 98 ГПК РФ не противоречащей Конституции, поскольку она предполагает необходимость признания расходов на оплату услуг представителя понесенными стороной, в пользу которой состоялось решение суда, в случае уступки этой стороной своему представителю права на возмещение указанных расходов в счет выплаты ему вознаграждения за оказанные услуги. При этом такая уступка не отменяет применения предусмотренных процессуальным условий реализации права на возмещение расходов на оплату услуг представителя, в частности их присуждения лишь в разумных пределах. Придание оспариваемой норме иного смысла, как это имело место в деле заявителя, приводило бы к нарушению конституционных прав граждан и вступало бы в противоречие с Конституцией РФ. В связи с этим КС распорядился пересмотреть дело Оксаны Феофиловой.

Комментарий заявителя жалобы

В комментарии «АГ» адвокат Оксана Феофилова подчеркнула, что Конституционный Суд внес определенность по вопросу допустимости уступки доверителем адвокату права на возмещение судебных расходов в счет оплаты юрпомощи по делу, сделав ряд важных выводов при использовании доверителем и поверенным такой формы оплаты. «Во-первых, КС разъяснил, что “доверитель несет расходы в момент перехода требования к представителю, поскольку он уступкой права лишает себя возможности пополнить свое имущество за счет денежных сумм, которые могли бы быть взысканы с процессуального оппонента в случае проигрыша последнего. При этом уступка рассматриваемого требования не безвозмездна: встречным предоставлением является оказание представителем юридических услуг с освобождением доверителя от обязательства по их оплате”, в связи с чем закрепленное в ст. 98 ГПК, как и в ст. 110 АПК, право на возмещение расходов стороне, в пользу которой принят судебный акт, может быть передано по договору уступки, а факт несения расходов обусловлен самим фактом уступки права, который является формой оплаты», – заметила она.

Читайте также

Во-вторых, по мнению адвоката, КС устранил различные подходы в вопросе уступки права требования взыскания судебных расходов в арбитражных судах и судах общей юрисдикции. «Закрепление правовой позиции ВС РФ в Определении
от 26 февраля 2021 г. по делу № 307-ЭС20-11335 о возможности передачи доверителем права требования взыскания судебных расходов в счет оплаты юрпомощи дало возможность использовать данный эффективный правовой механизм в арбитражных судах, в то время как в судах общей юрисдикции практика была неоднозначной, в том числе и по делу, в котором я оказывала юрпомощь. Белгородский облсуд применил сформулированный ВС РФ подход о допустимости передачи представителю права требования взыскания судебных расходов, после чего вышестоящий суд отменил данный судебный акт и сделал вывод о том, что передать право требования возможно только в отношении фактически понесенных доверителем расходов. Такой подход рассматриваемым постановлением КС РФ признан ошибочным», – указала Оксана Феофилова.

Она добавила, что, в-третьих, КС внес огромный вклад в регулирование оплаты юридической помощи, указав, что толкование ст. 98 ГПК, допускающее уступку стороной, в пользу которой судом впоследствии разрешено дело, ее представителю права на возмещение судебных расходов на оплату его услуг в целях погашения обязательства по выплате ему вознаграждения, способствует достижению обозначенной конституционно значимой цели в большей степени, чем ее толкование, имевшее место в ее деле. «Это позволит снизить для победившей стороны имущественные риски, связанные с нехваткой у нее средств на выплату вознаграждения представителю, с нехваткой денежных средств и иного имущества у противоположной стороны, с уклонением последней от исполнения требования о взыскании судебных расходов, а также с уменьшением судом размера возмещения расходов на оплату услуг представителя по сравнению с заявленным. Такие риски в описанных обстоятельствах переносятся на профессионального участника рынка юридических услуг, которым является судебный представитель, по его собственному желанию, в результате чего победившая сторона оптимизирует свои расходы и затраты на их компенсацию. Для стороны же, с которой взыскиваются судебные расходы, истолкование ч. 1 ст. 98 ГПК как допускающей уступку другой стороной права на возмещение расходов на оплату услуг представителя последнему в счет выплаты ему вознаграждения за оказанную юрпомощь не порождает значительных дополнительных рисков и неудобств. Изменение фигуры взыскателя денежной суммы, которую проигравшая сторона в любом случае обязана была бы произвести, ее существенным образом не обременяет», – пояснила адвокат.

Сформулированный Конституционным Судом подход, по ее мнению, расширит доступ граждан и юрлиц, права которых нарушены, оспариваются и нуждаются в правовой защите, к получению квалифицированной юрпомощи, потому что позволит применять условия соглашения об оказании юридической помощи об оплате полностью или частично путем уступки права требования взыскания судебных расходов. «За юрпомощью и восстановлением нарушенных прав нередко обращаются лица, которые уже лишились имущества, денежных средств или иных благ. Производить оплату юрпомощи в таких случаях может быть для них затруднительно. Поэтому форма оплаты путем уступки права требования взыскания судебных расходов является законной, позволяющей снизить материальную нагрузку на доверителя по делу и обеспечить ему доступ к юрпомощи», – убеждена Оксана Феофилова.

Адвокаты положительно оценили выводы КС

Адвокат, партнер юридической компании a.t.Legal Андрей Торянников полагает, что КС РФ разрешил принципиальный вопрос: можно ли считать судебные расходы фактически понесенными, если доверитель рассчитывается с представителем не деньгами, а уступает ему право взыскать эти расходы с проигравшего оппонента. «КС дал положительный ответ, указав, что такая уступка сама по себе означает исполнение обязательства по оплате юридической помощи. Экономический смысл сделки очевиден: доверитель освобождается от обязанности платить за услуги из собственных средств, а представитель принимает на себя риск взыскания вознаграждения с процессуального оппонента. Требование предварительно выплатить деньги, а затем взыскивать их обратно с проигравшей стороны лишало бы эту договорную конструкцию практического смысла», – заметил он.

Значение постановления, по мнению эксперта, выходит за рамки конкретного дела, так как Конституционный Суд устранил противоречие в судебной практике, когда одни суды признавали такую форму расчетов допустимой, а другие отказывали во взыскании из-за отсутствия фактического перечисления денег представителю. «При этом Суд не отождествил право на оплату юридических услуг с правом на возмещение судебных расходов: последнее по-прежнему определяется процессуальными нормами. Поэтому уступка не гарантирует взыскание всей суммы, предусмотренной договором с представителем. Суд проверяет связь расходов с конкретным делом и разумность их размера; договорное вознаграждение, в том числе обусловленное результатом спора, не становится автоматически обязанностью проигравшей стороны. Иными словами, постановление защищает свободу выбора формы расчетов, но не отменяет судебный контроль за тем, какие расходы допустимо переложить на процессуального оппонента», – пояснил эксперт.

Он добавил, что это решение КС особенно важно для граждан и компаний, которые не готовы или не могут авансировать значительные расходы на судебное представительство. «Стороны вправе заранее согласовать оплату услуг посредством уступки требования о возмещении судебных расходов, не дожидаясь вынесения судебного акта по этому вопросу. Однако договор необходимо формулировать так, чтобы можно было установить, какое именно требование уступается, в счет какого вознаграждения и на каких условиях прекращается обязательство доверителя перед представителем. Следует учитывать и обратную сторону модели: если суд уменьшит взыскиваемую сумму либо во взыскании будет отказано, представитель рискует не получить ожидаемое вознаграждение, если договором не предусмотрено иное. В этом и состоит баланс, проведенный КС: возможность получить юридическую помощь без предварительной оплаты расширяется, но риск выбранной модели расчетов стороны распределяют между собой, а не перекладывают автоматически на проигравшего», – подытожил Андрей Торянников.

Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев
заметил, что сама по себе идея уступки прав требования стоимости юридических услуг не нова и уже была предметом рассмотрения как со стороны Пленума Верховного Суда, так и Конституционного Суда. «Однако в связи с большой “любовью” судейского корпуса к этому возникает вопрос снижения размера таких уступленных требований. По схеме предполагается получение оплаты работы адвоката именно этим правом требования, а если такое право требования имеет неизвестный окончательный размер, может случиться так, что адвокат за работу получит вознаграждение в размере стоимости одной “чистки его костюма”. Такое положение вещей явно несправедливо, тем более что это потребует дополнительного оформления документов – т.е. работы. Алгоритм может стать работоспособным при изменении подхода судей с “какую большую сумму захотел адвокат” на “истец потратился и понес расходы, которые подлежат возмещению”. Оставление в этой схеме любых усмотрений, кроме проверки разумности взыскиваемой суммы в порядке ст. 100 ГПК, неизбежно возвращает нас к тому же порочному кругу: адвокат работает – суд “оценивает”, доверитель “экономит”, а профессиональный участник рынка несет все риски и получает вознаграждение по остаточному принципу», – полагает он.

Эксперт заметил, что Конституционный Суд, казалось бы, расставил точки над i: уступка – это форма оплаты, расходы считаются понесенными, риск переносится на представителя по его собственному желанию. «Но дьявол кроется, как всегда, в оговорках. Суды сохранили за собой право оценивать разумность, не относить на проигравшую сторону “гонорар успеха”, учитывать добросовестность и применять правило “никто не может передать больше прав, чем имеет сам”. Формально все верно. Фактически же адвокат, соглашаясь на цессию, берет на себя риск не только нехватки средств у доверителя и у проигравшей стороны, но и судейского усмотрения – а это риск, который не поддается ни оценке, ни страхованию», – пояснил Антон Лебедев.

Он добавил, что выход видится один: если законодатель действительно хочет сделать такой алгоритм рабочим, а не декоративным, необходимо ограничить судейское усмотрение объективными критериями – привязать пределы возмещения к минимальным ставкам адвокатских палат субъектов РФ, как это уже сделано в методических рекомендациях адвокатских палат, а отклонение от них допускать только с мотивировкой, основанной на конкретных доказательствах чрезмерности. «Иначе это постановление останется красивой декларацией о доступности правосудия – для всех, кроме самих адвокатов. Пока же приходится констатировать: КС разрешил адвокату получить гонорар уступкой, но не гарантировал, что этот гонорар будет хоть сколько-нибудь сопоставим с проделанной работой. А “любовь” судейского корпуса к снижению таких требований, боюсь, никуда не делась», – предостерег Антон Лебедев.

В ФПА РФ также позитивно оценили постановление КС

Адвокат, советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Макаров положительно оценил постановление Конституционного Суда за нацеленность на необходимую унификацию судебной практики и сбалансированность в отношении защиты интересов всех лиц, задействованных в подобных ситуациях, а также направленность на логичное упрощение разрешения этой ситуации. «Сторона, проигравшая дело, в любом случае вынуждена возмещать выигравшей стороне расходы на оплату юрпомощи, и для нее должно быть несущественно, кому она будет производить платеж – своему оппоненту или сразу лицу, оказывавшему помощь последнему, тем более что разумные пределы возмещения в любом случае определит суд, независимо от того, кто является взыскателем – сторона или ее представитель, оплата помощи которого взыскивается. Для выигравшей же стороны это упрощение ситуации, избавляющее ее от необходимости проводить процесс и затем взыскивать эти суммы», – отметил он.

По его мнению, весьма примечательно, что КС, указав, что доверитель несет расходы в момент перехода требования к представителю, поскольку он уступкой права лишает себя возможности пополнить свое имущество за счет денежных сумм, которые могли бы быть взысканы с процессуального оппонента в случае проигрыша последнего, признал равноценными экономическое благо уменьшения имущества выигравшей стороны, если оплата юридической помощи производилась этой стороной ранее и потом взыскивается ею с проигравшей стороны, и экономическое благо неполучения имущества, если взыскиваемые средства не поступают ей. «Вместе с тем КС последовательно подчеркнул недопустимость взыскания с проигравшей стороны по подобной схеме “гонорара успеха”», – обратил внимание советник ФПА РФ.

Для адвокатов данное постановление КС, как полагает Сергей Макаров, имеет двойственное значение – очень положительное как таковое, но неоднозначное на практике. «Исключительно ценно подтверждение того, что деятельность адвокатов по оказанию юридической помощи по соглашению с доверителем, не признаваемая предпринимательской деятельностью в силу прямого указания п. 2 ст. 1 Закона об адвокатуре, тем не менее носит возмездный характер. Признание на таком высоком уровне возмездности адвокатской деятельности как внутренне-присущего ей качества очень важно. Вместе с тем адвокатам нужно чрезвычайно осмотрительно пользоваться возможностью, санкционированной этим постановлением КС, поскольку если по условиям соглашения юридической помощи определенная сумма вознаграждения должна быть выплачена доверителем – она должна быть выплачена им адвокату независимо от того, в каком размере возмещение этих расходов проигравшей стороной предусмотрит суд. Но если сам адвокат после переуступки долга доверителем взыскивает подлежащую уплате сумму и суд, исходя из разумных пределов, уменьшает эту сумму – полагаю, что никаких иных доплат от доверителя адвокат уже не имеет права требовать», – резюмировал советник ФПА РФ.