Как посчитал один из экспертов «АГ», советом палаты правильно постановлено, что при осуществлении защиты адвокату следует заблаговременно выяснять наличие у суда, в котором он намеревается воспользоваться ВКС, технической возможности для обеспечения такой связи в назначенные день и время, однако вменение ему обязанности по убеждению в установлении между судами необходимой коммуникации излишне. Другой предположил: реакция судьи связана с тем, что из-за неоднократных срывов судебных заседаний истек срок давности привлечения к уголовной ответственности, поскольку преступление относилось к категории небольшой тяжести.
Совет Адвокатской палаты города Москвы опубликовал решение, которым прекратил дисциплинарное производство в отношении адвоката, якобы не являвшегося в судебные заседания.
В производстве судьи У. районного суда иного региона находилось уголовное дело в отношении Б., обвиняемого по ч. 1 ст. 264 «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств» УК РФ. Защиту подсудимого Б. осуществлял по соглашению член Адвокатской палаты города Москвы Г. По уголовному делу состоялись многочисленные судебные заседания, часть из которых откладывались. Впоследствии судья направил в АП города Москвы частное постановление, указав, что адвокат не являлся в судебные заседания, что повлекло их отложение.
На заседании квалифкомиссии адвокат Г. указал, что о дате предварительного судебного заседания, назначенного на 2 июня, его проинформировал секретарь по телефону. При этом он сразу сообщил, что в указанный день приехать не сможет в связи с профессиональной занятостью в других судах Москвы, после чего заявил письменное ходатайство об отложении судебного заседания, в котором также просил о своем участии в следующем судебном заседании 25 июня посредством видео-конференц-связи с одним из районных судов Москвы.
25 июня адвокат Г. посредством ВКС принял участие в судебном заседании по другому делу и ожидал, что будет произведена связь с судом, в котором рассматривается дело в отношении Б., однако этого не произошло. Со слов специалиста суда, который осуществляет подключение, адвокату Г. стало известно, что заявка на ВКС не поступала из У. районного суда.
9 и 16 июля адвокат Г. участвовал в судебных заседаниях по делу Б. лично, но поскольку сторона обвинения не обеспечила явку свидетелей, судебное заседание 16 июля было отложено до 4 августа. За пять дней до начала этого судебного заседания адвокат Г. подал ходатайство о проведении его по ВКС.
11 и 19 августа адвокат Г. участвовал в судебных заседаниях У. районного суда лично, однако сторона обвинения так и не смогла обеспечить явку свидетелей и судебное заседание было отложено на 26 августа без учета профессиональной занятости защитника. В этой связи он через канцелярию суда подал ходатайство о проведении судебного заседания по ВКС. Однако судебное заседание 26 августа не состоялось, поскольку в районном суде Москвы в назначенное время отсутствовала техническая возможность подключения, о чем адвокат Г. узнал непосредственно перед судебным заседанием.
Читайте также
Адвокатам расставили приоритеты в их деятельности
Совет ФПА утвердил разъяснение Комиссии по этике и стандартам по приоритету участия адвоката в судебных заседаниях и приоритету профессиональной деятельности над иной
19 февраля 2018
Квалифкомиссия пришла к выводу, что адвокат Г. допустил нарушение ч. 1 ст. 12 КПЭА во взаимосвязи с Разъяснениями
№ 01/18 Комиссии ФПА по этике и стандартам «По вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью», утвержденными Решением Совета ФПА РФ от 16 февраля 2018 г. (Протокол № 1), выразившееся в том, что он, достоверно зная, что в понедельник 4 августа и во вторник 26 августа подключение из районного суда города Москвы к судебным заседаниям У. районного суда с использованием системы видео-конференц-связи невозможно, заявил необоснованные ходатайства, не подтвердив суду документально невозможность своей личной явки в судебные заседания 4 и 26 августа. Также квалифкомиссия посчитала необходимым прекратить в оставшейся части дисциплинарное производство вследствие отсутствия в иных действиях или бездействии адвоката нарушения норм законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.
Адвокат частично согласился с заключением и, отвечая на вопросы членов Совета АП города Москвы, пояснил, что 4 и 26 августа явился в районный суд Москвы и ожидал подключения по ВКС, однако этого не произошло по неизвестным ему и независящим от него причинам. Он заметил, что не преследовал цели срыва судебных заседаний и в указанные дни участвовал в заседаниях по ВКС судов других регионов. Вместе с тем он признал: будучи заинтересован в том, чтобы инициированные им судебные заседания с использованием ВКС состоялись и не были сорваны, он не принял для этого заблаговременных мер, которые мог бы принять при должной осмотрительности и активности.
В отличие от квалифкомиссии, Совет АП города Москвы посчитал, что адвокат действовал согласно Разъяснениям № 01/18 Комиссии ФПА по этике и стандартам. Совет не согласился с доводом о том, что отсутствие ответов районного суда Москвы на заявки У. районного суда на проведение судебных заседаний посредством ВКС свидетельствует об отсутствии технической возможности для этого. Отсутствие такого ответа могло быть вызвано различными причинами, которые не установлены, а доказательств отсутствия технической возможности материалы дисциплинарного производства не содержат. То обстоятельство, что в опубликованном распорядке работы районного суда Москвы указано, что заседания с использованием ВКС проводятся по средам, означает лишь наличие такого общего правила, однако не свидетельствует о заведомой невозможности проведения заседаний в другие дни в конкретных случаях.
Совет палаты также отметил, что, направляя заявки в районный суд Москвы, У. районный суд тем самым выражал свое согласие на участие адвоката Г. в соответствующих судебных заседаниях посредством ВКС. При этом каждый раз суд отказывал в удовлетворении указанных ходатайств уже постфактум – непосредственно в судебных заседаниях, когда обнаруживалась невозможность установления связи. При этом адвокат Г., заблаговременно письменно ходатайствовавший об участии в судебных заседаниях посредством ВКС, в каждом случае являлся в суд и ожидал начала указанных заседаний посредством ВКС, которые не состоялись по независящим от него причинам.
В то же время совет заметил, что адвокату, заявившему ходатайство об участии в судебном заседании посредством ВКС, особенно в тех случаях, когда он является единственным защитником подсудимого, следует принимать все зависящие от него меры для того, чтобы такое судебное заседание состоялось в назначенные день и время. Для этого адвокату, в частности, следует заблаговременно выяснять наличие у суда, в котором он намеревается воспользоваться ВКС, технической возможности по обеспечению такой связи в назначенные день и время, а также убедиться в установлении между судами необходимой коммуникации. Совет палаты указал адвокату Г. на то, что он такую тщательность и предусмотрительность не проявил и не принял всех зависящих от него мер по недопущению срыва судебных заседаний. Тем не менее дисциплинарное производство в отношении адвоката было прекращено вследствие отсутствия в его действиях или бездействии нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая Кодекс профессиональной этики адвоката.
Комментируя решение, адвокат Вячеслав Денисов отметил, что Совет АПГМ принял безусловно верное решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката, подробно изучив обстоятельства, изложенные в обращении против защитника, и обратив при этом особое внимание на алгоритм его действий в сложившейся ситуации. «Переложение ответственности за срыв судебных заседаний по различным причинам на адвокатов не является редким явлением. Советом правильно постановлено, что при осуществлении защиты адвокату следует заблаговременно выяснять наличие у суда, в котором он намеревается воспользоваться ВКС, технической возможности по обеспечению такой связи в назначенные день и время, однако вменение ему обязанности по убеждению в установлении между судами необходимой коммуникации, а следовательно, предположение его ответственности в случае неустановления между судами необходимой коммуникации в условиях, когда положительно решен вопрос о технической возможности по обеспечению такой связи, считаю излишним, поскольку в этом же решении совета указано, что срывы судебных заседаний происходили по причинам, не зависящим от заблаговременных действий адвоката и находившимся за его возможностью проявления должной предусмотрительности для принятия всех зависящих от него мер по недопущению срыва судебных заседаний», – заключил он.
Адвокат Сергей Колосовский с сожалением отметил, что в последнее время суд во всех своих технических трудностях «обвиняет» адвокатов. «По мнению суда, адвокат сорвал судебные заседания, потребовав обеспечить его участие по ВКС, которое суд не смог организовать. Однако в действительности участие защитника в судебных заседаниях по ВКС – право стороны защиты, связанное с необходимостью обеспечения квалифицированной и доступной юридической помощи, оказываемой обвиняемому именно избранным им защитником. А суд в соответствии с ч. 1 ст. 11 УПК обязан обеспечить реализацию этого права, поэтому суду не стоило перекладывать проблему с “больной головы на здоровую”», – полагает адвокат.
Эксперт заметил, что при рассмотрении данного дисциплинарного производства в очередной раз порадовала позиция Совета АП города Москвы, который принял решение, руководствуясь не только буквой, но и смыслом закона. «Полагаю, что это абсолютно верный подход. В современных условиях, когда правоохранительные органы и суд предъявляют к адвокатам все больше претензий, органы адвокатского самоуправления должны приложить все усилия к защите адвокатов от необоснованных обвинений. Именно это продемонстрировал Совет АПМ, отвергнув все выводы о наличии проступка, не подтвержденные доказательствами. Очевидно, что в данном случае, хотя это и не отражено в решении, реакция суда связана с тем, что из-за неоднократных срывов судебных заседаний истек срок давности привлечения к уголовной ответственности, поскольку преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК, относится к преступлениям небольшой тяжести. Однако в соответствии с положениями КПЭА, перечисленными советом палаты, адвокат, участвующий в уголовном судопроизводстве, обязан лишь нивелировать технические сложности, связанные с собственной занятостью в других делах, а не решать организационные вопросы, находящиеся в компетенции суда, и не должен привлекаться к ответственности за то, что аппарат суда с решением этих вопросов не справился», – резюмировал Сергей Колосовский.