По мнению одной из экспертов «АГ», решение Совета палаты достигло баланса между защитой прав доверителя, соблюдением интересов адвоката и поддержанием высоких стандартов профессии. Другая заметила, что халатное отношение недопустимо в работе, при этом ошибки неминуемо встречаются и в случае добросовестного отношения, важно их вовремя устранить без ущерба правам и интересам доверителя.
Совет Адвокатской палаты города Москвы опубликовал Решение о вынесении адвокату предупреждения за подачу в рамках уголовного дела кассационной жалобы с недостатками, препятствующими ее рассмотрению в этой инстанции.
Ранее гражданин Г. был признан судом виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ. В ходе судебного разбирательства он не признал вину. Защиту обвиняемого осуществлял адвокат Т. на основе заключенного соглашения, его доверитель просил защитника обжаловать приговор не в апелляции, а в кассации.
Впоследствии на обвинительный приговор осужденным Г. была подана апелляционная жалоба, которая впоследствии была им отозвана. Затем в суд первой инстанции поступила кассационная жалоба защитника Т. Далее осужденный вновь подал в вышеуказанный суд апелляционные жалобы на приговор, требуя восстановить пропущенный срок на их подачу, в чем ему было отказано. Однако Мосгорсуд отменил это постановление и восстановил срок. В связи с этим первая инстанция вынесла постановление о возвращении адвокату Т. ранее поданной кассационной жалобы со ссылкой на восстановление осужденным срока апелляционного обжалования приговора.
Далее Г. подавал дополнительные апелляционные жалобы, в которых он утверждал о допущенных, по его мнению, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства нарушениях уголовно-процессуального закона. Впоследствии апелляция оставила в силе обвинительный приговор, апелляционные жалобы адвоката И. и осужденного Г. – без удовлетворения. Защитник Т. не участвовал в апелляционном рассмотрении этого дела, но затем вновь подал кассационную жалобу в защиту Г., содержание которой было полностью идентичным ранее поданной адвокатом жалобе – в ней отсутствовали указания на обжалование, наряду с приговором, апелляционного определения, кроме того, не были приведены доводы, которые Г. приводил в апелляции.
В заседании Второго кассационного суда общей юрисдикции, в котором участвовал Г. и его защитники – адвокаты К. и Т., осужденный заявил, что не готов к судебному заседанию, поскольку адвокат Т. подал кассационную жалобу только на приговор. Кроме того, по словам Г., он не успел согласовать позицию с защитником К. В связи с этим заседание было отложено. Затем сын Г. расторгнул по его поручению соглашение об оказании юридической помощи, заключенное с адвокатом Т.
Впоследствии Г. обратился в Адвокатскую палату города Москвы, выдвинув дисциплинарные обвинения в отношении бывшего защитника. По словам заявителя, адвокат Т. подал кассационную жалобу «полуторагодовалой давности» на смягчение приговора, противоречащую позиции подзащитного и его интересам, а впоследствии адвокат не принял мер по согласованию защитительной позиции с доверителем, в том числе в целях изменения или отзыва поданной этим защитником кассационной жалобы. Г. добавил, что ранее защитник не явился в кассационный суд на рассмотрение кассационной жалобы. Заявитель также считал, что Т. не выполнял обязательства по заключенному соглашению, поскольку на стадии судебного разбирательства в первой инстанции он не ознакомился с материалами дела, дезориентировал доверителя относительно защитительной позиции, фактических обстоятельств дела, склонил его к неправомерному изменению позиции и к искажению истинных обстоятельств дела, а также предложил признать вину.
В ходе дисциплинарного разбирательства Т. сначала отрицал выдвинутые против него обвинения. Он утверждал, что убедился в добровольном признании вины Г. и отсутствии самооговора, что они согласовали позицию по делу, а также содержание выступления в прениях и последнего слова подсудимого. По словам Т., он разъяснил подзащитному последствия признания вины. Адвокат также заметил, что не участвовал в кассационном разбирательстве уже после расторжения с ним соглашения. Также он подтвердил, что его кассационная жалоба действительно не содержала доводов об обжаловании апелляционного определения по делу, однако она была согласована по телефону с Г. По мнению Т., это не повлекло никаких негативных последствий для доверителя.
Квалификационная комиссия АП города Москвы вынесла заключение о ненадлежащем исполнении адвокатом Т. своих профессиональных обязанностей перед доверителем Г., что выразилось в подаче им кассационной жалобы лишь на приговор без учета апелляционного определения, а также в игнорировании того обстоятельства, что осужденный изменил защитительную позицию по делу. Квалифкомиссия также сочла, что защитник не согласовал с доверителем текст повторной кассационной жалобы, а в последующем не принял мер по устранению указанных недостатков кассационной жалобы вплоть до расторжения соглашения на защиту Г. в кассационном суде. В заключении Комиссии указывалось на необходимость прекращения дисциплинарного производства в части доводов Г. о неявке адвоката на заседание кассации ввиду отсутствия в действиях или бездействии адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, о необходимости прекращения в оставшейся части дисциплинарного производства, возбужденного в отношении адвоката ввиду истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности.
После ознакомления с заключением Квалификационной комиссии адвокат Т. изменил позицию, признав вину в установленном ею дисциплинарном нарушении. В заседании Совета адвокатской палаты он вновь сообщил, что согласовал содержание своей кассационной жалобы с заявителем Г. по телефону, а какие-либо негативные последствия в результате подачи этой жалобы для заявителя не наступили.
Изучив материалы дисциплинарного производства и доводы сторон, Совет палаты, в частности, напомнил, что кассационная жалоба должна, помимо прочего, содержать указание на суды, рассматривавшие дело в первой, апелляционной или кассационной инстанции, а также содержание принятых ими решений. Он также указал, что кассационная жалоба защитника Т. была подана лишь на приговор первой инстанции, она не содержала указание на апелляционный суд и на содержание принятого этим судом решения. Кроме того, в этой кассационной жалобе содержалась просьба об изменении только приговора. Таким образом, кассационная жалоба содержала пороки, препятствующие ее рассмотрению в кассации.
Адвокат Т. не отрицал своей осведомленности о том, что уже после достижения между ним и доверителем Г. договоренности о подаче кассационной жалобы, минуя стадию апелляционного обжалования, последний все-таки подал апелляционную жалобу, а срок на подачу этой жалобы был восстановлен Мосгорсудом. Не отрицал Т. и того, что ему как защитнику Г. поступали апелляционные жалобы осужденного и его нового защитника, из которых ему было известно как о содержащейся в этих жалобах защитительной позиции и доводах в ее подтверждение, так и о решении апелляции.
При таких обстоятельствах, заключил Совет палаты, адвокат Т. был обязан не только привести ранее согласованную с Г. кассационную жалобу в соответствие с действующим уголовно-процессуальным законодательством, но и учесть позицию осужденного, содержащуюся в его апелляционных жалобах, скорректировать доводы своей кассационной жалобы и принять меры к ее повторному согласованию с подзащитным. Однако Т. ничего этого не сделал, уклонившись тем самым от исполнения профессиональных обязанностей. При этом он и в дальнейшем не принял мер по устранению указанных пороков, хотя имел такую возможность, а какие-либо препятствия для этого отсутствовали.
«По этим причинам Совет отклоняет как несостоятельный и голословный довод адвоката Т. о том, что он согласовал вопрос о повторной подаче кассационной жалобы в той же редакции с доверителем Г. Этот довод ничем не подтвержден, заявитель Г. указанные обстоятельства отрицает, при этом в первоначальных письменных объяснениях адвоката Т. данные утверждения отсутствовали. Кроме того, адвокат Т., являясь профессиональным советником по правовым вопросам, не мог не понимать, что его кассационная жалоба не соответствует позиции подзащитного Г. в суде апелляционной инстанции и, следовательно, в таком виде данная жалоба не могла быть согласована Г. и подана адвокатом Т. как его защитником. По этой же причине Совет отклоняет и довод адвоката Т. о том, что этими его действиями не причинен вред интересам доверителя Г.», – отмечено в решении Совета палаты, который выявил ненадлежащее исполнение адвокатом Т. профессиональных обязанностей перед доверителем.
В связи с этим адвокат Т. был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде предупреждения за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей. При выборе данной меры дисциплинарной ответственности были учтены грубый и злостный характер допущенного адвокатом нарушения, свидетельствующий об умышленном игнорировании им норм профессиональной этики, уголовно-процессуального законодательства и недобросовестном отношении к доверителю. «Такое профессиональное поведение недопустимо для адвоката, при этом ранее Т. не привлекался к дисциплинарной ответственности, имеет значительный стаж адвокатской деятельности и признал нарушение», – подчеркнул Совет АП города Москвы.
При этом дисциплинарное производство в отношении Т. было прекращено в части довода о его неявке в судебное заседание кассации по рассмотрению его кассационной жалобы вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая КПЭА, в оставшейся части – ввиду истечения сроков применения мер дисциплинарной ответственности.
Комментируя решение Совета АПМ, адвокат филиала № 49 Московской областной коллегии адвокатов Татьяна Саяпина отметила, что квалификация действий адвоката Т. как дисциплинарного проступка полностью соответствует фактическим обстоятельствам дела: подача кассационной жалобы, не соответствующей требованиям процессуального закона, и игнорирование изменившейся позиции доверителя являются безусловным нарушением обязанности адвоката действовать добросовестно и квалифицированно. «Заслуживает одобрения тщательная дифференциация Советом палаты каждого из предъявленных адвокату обвинений. Четкое разделение эпизодов на три категории – подлежащие удовлетворению, прекращенные за отсутствием состава и прекращенные за истечением сроков – свидетельствует о высоком стандарте доказательственной базы и соблюдении процессуальных прав адвоката, что повышает легитимность итогового решения. Положительно можно оценить то, что Совет отказался формально подходить к оценке действий адвоката, отклонив довод об «отсутствии негативных последствий». В решении справедливо указано, что сам факт подачи жалобы, не отражающей позицию подзащитного и не отвечающей требованиям закона, является нарушением, подрывающим само право на защиту, вне зависимости от того, принял ли ее суд к рассмотрению или нет», – полагает она.
Применение сроков давности к эпизодам защиты в суде первой инстанции, по мнению эксперта, является безусловно правильным, так как соответствует императивным требованиям п. 5 ст. 18 КПЭА. «Однако с точки зрения этики вызывает сожаление, что наиболее серьезные и трудно доказуемые обвинения в склонении к признанию вины не были рассмотрены по существу из-за процессуальных сроков, что оставляет вопрос о добросовестности адвоката на ранних стадиях процесса открытым. Назначенная мера ответственности представляется соразмерной и справедливой. Учитывая признание вины, стаж и отсутствие прошлых взысканий, Совет палаты избрал минимально возможную санкцию. Это решение выполняет превентивную функцию, сигнализируя адвокату о недопустимости халатного отношения, но при этом сохраняет его в профессии, что соответствует принципу гуманизма и цели исправления, а не наказания ради наказания. Оно представляется юридически безупречным, этически выверенным и процессуально обоснованным актом корпоративного саморегулирования. Орган адвокатского сообщества, с одной стороны, продемонстрировал нетерпимость к профессиональной небрежности и формальному отношению к интересам доверителя, справедливо квалифицировав подачу процессуально некорректной жалобы как дисциплинарный проступок. С другой стороны, Совет проявил взвешенность, применив сроки давности к неподтвержденным эпизодам и назначив минимально возможное наказание, что позволяет адвокату сохранить статус и скорректировать свое поведение. Таким образом, решение достигло баланса между защитой прав доверителя, соблюдением интересов адвоката и поддержанием высоких стандартов профессии», – заключила Татьяна Саяпина.
Заместитель председателя коллегии адвокатов ARM IUST Нарине Айрапетян заметила, что если подойти к вопросу с формализованной точки зрения, то в действиях адвоката усматриваются приведенные в решении Совета палаты нарушения. «И контрдоводы, которые адвокат пытался привести, выглядят довольно бледно. Но если в целом расценить ситуацию с точки зрения мотивов, которыми мог руководствоваться адвокат, то следует отметить следующее. Исходя из того обстоятельства, что подзащитный действовал самостоятельно при подаче апелляционной жалобы, самостоятельно восстанавливал сроки обжалования, формулировал новую позицию, взаимоотношения с адвокатом, ныне привлеченным к ответственности, были уже не “тесными”. Достаточно часто привлекаемые к уголовной ответственности лица, решившие изменить свои показания и отречься от былого признания, полагают в качестве единственно возможного способа доказать недобровольность такого действия использовать инструмент привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности. Могу лишь предполагать, были ли продиктованы действия заявителя именно этими мотивами. С учетом такого отношения, разумеется, адвокат оказывается уже «не у дел». В такой ситуации видится необходимым полностью прекратить взаимоотношения, но адвокат продолжил защиту, направив кассационную жалобу. Не думаю, что адвокат намеренно допустил выявленные ошибки», – полагает эксперт.
По ее мнению, адвокат Т. проявил в некоторой степени халатность с учетом сложившихся отношений, не скорректировав просительную часть кассационной жалобы и не указав все судебные акты, подлежащие оспариванию. «Однако, вопреки указаниям в решении, не считаю, что данные пороки препятствовали ее рассмотрению в суде кассационной инстанции. Жалоба была принята к производству и нуждалась в корректировке, чего также не было сделано. Сложившаяся ситуация в очередной раз должна послужить уроком не только привлеченному к ответственности адвокату, но и всем. Позиции по ключевым вопросам должны быть согласованы в письменном виде во всяком случае. Халатное отношение недопустимо в работе, при этом ошибки неминуемо встречаются и в случае добросовестного отношения, важно их вовремя устранить без ущерба правам и интересам доверителя», – заключила Нарине Айрапетян.