Как заметил один из экспертов «АГ», Конституционный Суд ограничивается указанием, что нормы действуют как бы в совокупности и направлены на достижение определенных целей, но не объясняет, каким образом они согласуются между собой и почему один и тот же стаж может учитываться для одних судейских гарантий, но исключаться из расчета другой выплаты. Как отметил другой, КС указал, что данная выплата является поощрением, вместе с тем данный подход может негативно сказаться на мотивации судей.
12 февраля Конституционный Суд вынес Определение № 299-О/2026, в котором указал, что влияет на размер выходного пособия в связи с уходом судьи в отставку.
Антон Долгов, работавший с декабря 1993 г. в органах прокуратуры (в должностях следователя, старшего следователя, заместителя прокурора), Указом Президента от 29 мая 2003 г. № 583 был назначен судьей Ленинского районного суда г. Екатеринбурга на трехлетний срок полномочий, которые в соответствии с подп. 4 п. 1 ст. 14 Закона о статусе судей вследствие истечения названного срока были прекращены с 29 декабря 2006 г. На основании п. 3 ст. 15 этого закона Антону Долгову при уходе в отставку было выплачено минимальное выходное пособие, предусмотренное данной нормой.
Решением квалификационной коллегии судей Свердловской области от 25 июня 2013 г. отставка Антона Долгова была прекращена на основании его письменного заявления в связи с осуществлением им деятельности на должности федеральной государственной гражданской службы.
С октября 2014 г. по ноябрь 2016 г. Антон Долгов являлся помощником председателя Челябинского областного суда, и Указом Президента от 10 ноября 2016 г. № 601 был назначен на должность судьи Тракторозаводского районного суда г. Челябинска, которую занимал до прекращения его полномочий 17 мая 2023 г. по основанию, предусмотренному подп. 1 п. 1 ст. 14 Закона о статусе судей (письменное заявление судьи об отставке).
После повторного ухода в отставку в стаж работы Антона Долгова в качестве судьи, в частности для исчисления ежемесячного пожизненного содержания, были включены все периоды его работы в должности судьи, а также периоды его работы в органах прокуратуры и на должности помощника председателя Челябинского областного суда. Однако размер выходного пособия был исчислен лишь с учетом периодов его работы в должностях помощника председателя Челябинского областного суда и судьи Тракторозаводского районного суда г. Челябинска.
Ввиду того что период работы в органах прокуратуры не был засчитан в стаж работы судьи в целях исчисления размера выходного пособия при уходе в отставку с должности судьи в 2006 г., Антон Долгов обратился в суд, поскольку полагал, что этот период должен быть учтен при определении размера выходного пособия, подлежащего выплате в связи с уходом в отставку с должности судьи в 2023 г.
Решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 24 апреля 2024 г., оставленным без изменения апелляционным определением Свердловского областного суда от 24 сентября 2024 г., было отказано в удовлетворении исковых требований к управлениям Судебного департамента в Свердловской и Челябинской областях, а также Судебному департаменту при Верховном Суде, в том числе о возложении обязанности по выплате выходного пособия в более высоком размере. Определением судьи ВС было отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения.
Антон Долгов обратился в Конституционный Суд. Он указал в жалобе, что п. 3 ст. 15 Закона о статусе судей не соответствует Конституции в той мере, в какой содержащаяся в нем норма – по смыслу, придаваемому ей в системе действующего правового регулирования сложившейся правоприменительной практикой, – лишает судей, ранее уходивших в отставку, права на получение выходного пособия с учетом периодов работы, подлежащих включению в стаж работы судьи в соответствии со ст. 7 Закона от 10 января 1996 г. № 6-ФЗ «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации», которые не были учтены при уходе в предыдущую отставку.
Изучив доводы жалобы, Конституционный Суд пришел к выводу об отсутствии оснований для принятия ее к рассмотрению. Он отметил, что выходное пособие судьям, ушедшим (удаленным) в отставку, в том числе по собственному желанию, не обусловленному какими-либо объективными причинами, имеет поощрительный характер и предоставляется в льготном режиме по сравнению с лицами, работающими по трудовому договору, которым выходное пособие выплачивается лишь в случаях увольнения по инициативе работодателя в связи с обстоятельствами, не связанными с виновными и противоправными действиями работника либо обусловленными объективными причинами, не зависящими от воли сторон. Льготной является и величина выходного пособия: она рассчитывается как кратная числу полных лет, отработанных конкретным лицом в качестве судьи, и не может быть меньше шестикратного размера его ежемесячного денежного вознаграждения по оставляемой должности, тогда как лицам, работающим по трудовому договору, по общему правилу выходное пособие выплачивается в размере двухнедельного либо среднего месячного заработка (Определение от 1 апреля 2008 г. № 431-О-О).
КС указал, что закрепленное п. 3 ст. 15 Закона о статусе судей правило об исчислении размера выходного пособия в связи с уходом в отставку исходя из времени работы судьей, прошедшего с момента прекращения последней отставки, в совокупности со ст. 7 Закона «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации», предусматривающей порядок исчисления стажа, дающего право на получение всех видов выплат и льгот, в том числе выходного пособия, направлено на стимулирование непрерывности занятия должности судьи, исключение случаев притока на такие должности лиц с целью получения материальных льгот судьи при незначительном стаже работы в должности судьи и повышение профессионализма судей, способствует их независимости и несменяемости, а также стабильности функционирования судейского сообщества в целом.
Следовательно, п. 3 ст. 15 Закона о статусе судей принят в рамках дискреционных полномочий законодателя, служит защите интересов судей путем предоставления им дополнительной материальной гарантии в случае ухода в отставку, преследует цель достижения баланса частных и публичных интересов в сфере их материального обеспечения, в равной мере распространяется на всех судей, повторно уходящих (удаляемых) в отставку, и сам по себе не может расцениваться как нарушающий права заявителя в указанном в жалобе аспекте.
В комментарии «АГ» руководитель Центра конституционного правосудия Иван Брикульский
отметил, что КС подробно объясняет, какие цели, по его мнению, преследует спорная норма: стимулирование непрерывной работы в должности судьи, предотвращение возможных злоупотреблений и поддержание устойчивости судейского корпуса. Однако фактически он ограничивается констатацией допустимости этих целей. «Между тем собственная методология конституционного контроля, которая была сформулирована самим Судом, предполагает более сложную проверку: необходимо установить не только легитимность цели, но и соразмерность выбранного законодателем средства. Иными словами, суд должен показать, что примененный механизм действительно необходим для достижения заявленной цели и не создает чрезмерное ограничение прав. В данном определении такой анализ практически отсутствует: КС не объясняет, почему именно правило учета стажа только с момента прекращения предыдущей отставки является необходимым и пропорциональным способом решения обозначенной проблемы», – указал он.
Не менее уязвимой, добавил эксперт, выглядит и ссылка на риск злоупотреблений. КС указывает, что спорное регулирование призвано предотвратить ситуации, когда лица приходят на должность судьи лишь для получения материальных льгот при небольшом стаже, однако в рассматриваемом деле подобная логика фактически не соотносится с обстоятельствами спора. «Заявитель не относится к категории лиц с минимальным или формальным стажем: он занимал должность судьи в разные периоды и работал в судебной системе значительное время. Его довод был связан не с получением льготы при кратком пребывании в должности, а с тем, какие именно периоды профессиональной деятельности должны учитываться при расчете выходного пособия после повторной отставки. Поэтому аргумент о возможных злоупотреблениях выглядит скорее общей защитой законодательной конструкции, чем прямым ответом на конкретные доводы заявителя», – полагает Иван Брикульский.
Наиболее проблемным, по его мнению, остается вопрос о системной согласованности законодательства. Так, из материалов дела следует, что при определении стажа для пожизненного содержания заявителю были зачтены все периоды его профессиональной деятельности, включая работу в прокуратуре и иные должности, которые законом допускается включать в судейский стаж. Однако при расчете выходного пособия те же периоды учтены не были. «КС ограничивается указанием на то, что соответствующие нормы действуют как бы в совокупности и направлены на достижение определенных целей, но не объясняет, каким образом они согласуются между собой и почему один и тот же стаж может учитываться для одних судейских гарантий, но исключаться из расчета другой выплаты. В общем, этот же системный анализ фактически подменяется общей ссылкой на дискрецию законодателя», – посчитал эксперт.
Он заметил, что аргументация КС во многом строится на изменении рамки рассмотрения проблемы, однако заявитель ставил вопрос о соответствии регулирования принципам равенства и системной согласованности законодательства: если определенные периоды профессиональной деятельности допускается включать в стаж судьи для предоставления судейских гарантий, то их исключение из расчета выходного пособия при повторной отставке требует, как минимум, конституционного обоснования. «Однако Суд переводит обсуждение в иную плоскость, рассматривая спор прежде всего как вопрос о допустимости самой законодательной модели расчета выходного пособия и о широте дискреции законодателя в установлении материальных гарантий судей. В результате внимание переносится с анализа соотношения норм о стаже и возможной дифференциации правового положения судей на обоснование целей регулирования: стимулирование непрерывной службы и предотвращение злоупотреблений. Такой фрейминг позволяет Суду ограничиться констатацией легитимности законодательных целей и одинакового применения нормы к соответствующей категории судей, не проводя подробного конституционно-правового анализа того, почему один и тот же стаж профессиональной деятельности может учитываться для одних судейских гарантий, например пожизненного содержания, но не учитываться при расчете выходного пособия», – заключил Иван Брикульский.
Управляющий партнер АБ «Аргумент» Станислав Анохин
посчитал, что определение подтверждает наличие гарантий для судей, в том числе предоставление дополнительных материальных гарантий при уходе в отставку. «Как отметил КС, действующее законодательство служит защите интересов судей. В данном конкретном деле указывается на невозможность расширительного толкования закона в части определения методики и размера выходного пособия. Высшая судебная инстанция отмечает, что данная выплата является поощрением. Вместе с тем, полагаю, данный подход может негативно сказаться на мотивации судей», – указал адвокат.