Как указала одна из экспертов «АГ», в данном деле истец не представил суду доказательства реального намерения вернуть автомобиль в коммерческую эксплуатацию и реальной возможности получения заявленной упущенной выгоды. Другая посчитала, что Верховный Суд РФ закрепил важный тезис: пассивное ожидание выплат приравнивается к неразумному поведению.
12 октября Верховный Суд вынес Определение
№ 309-ЭС26-7014 по делу
№ А60-18843/2025, в котором разъяснено, что следует учитывать в спорах о взыскании упущенной выгоды.
3 октября 2021 г. произошло возгорание кабины принадлежащего ООО «СКМ СпецТех» бортового грузовика «Фотон», в результате которого автомобиль получил значительные технические повреждения. Согласно постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела причиной пожара послужило тепловое проявление аварийного режима работы электродвигателя отопителя салона кабины автомобиля; очаг пожара находился внутри кабины, в правой передней ее части, в районе размещения обогревателя. При этом отмечалось, что причина возгорания автомобиля непосредственно связана с действиями «Трансбизнес-Екатеринбурга» по ремонту и установке электрооборудования.
ООО «СКМ СпецТех» заявило иск о взыскании с «Трансбизнес-Екатеринбурга» и «Уралфотонсервиса» свыше 3 млн руб. убытков, причиненных пожаром, включая более 1,3 млн руб. убытков, причиненных ТС, 20,4 тыс. руб. стоимости утраченного навигационного оборудования, более 1,6 млн руб. упущенной выгоды, 45 тыс. руб. за составление пожарно-технического заключения, 24,2 тыс. руб. за составление заключения об определении стоимости восстановительного ремонта транспортного средства, 10,2 тыс. руб. за составление заключения об определении технического состояния. Кроме того, истцом заявлено о взыскании 20 тыс. руб. судебных расходов на оплату услуг представителя (дело № А60-63688/2022).
Установив факт нарушения имущественных прав истца, выразившегося в невозможности использовать принадлежащий ему автомобиль, поврежденный в результате пожара, явившегося следствием ненадлежащего осуществления ремонтных работ «Уралфотонсервисом», Арбитражный суд Свердловской области пришел к выводу об обоснованности требований истца. С «Уралфотонсервиса» были взысканы убытки свыше 3 млн руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 20 тыс. руб. и расходы на проведение судебной экспертизы в размере 20 тыс. руб. В удовлетворении требований к «Трансбизнес-Екатеринбургу» было отказано.
Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда решение первой инстанции было отменено, также был принят отказ от иска в части взыскания почти 730 тыс. руб. убытков, производство по делу в указанной части прекращено. В результате с «Уралфотонсервиса» было взыскано свыше 2,3 млн руб. убытков, 20 тыс. руб. расходов на оплату услуг представителя и 20 тыс. руб. расходов на оплату экспертизы. В удовлетворении иска к «Трансбизнес-Екатеринбургу» отказано.
При этом упущенная выгода за период с октября 2021 г. по ноябрь 2022 г. была определена апелляционным судом на основании расчетных данных о ежемесячной выручке от использования автомобиля в коммерческой деятельности истца за вычетом расходов на оплату труда водителя, расходов на горюче-смазочные и иные расходные материалы, стоимости регулярного технического обслуживания, суммы налоговых обязательств и обязательных взносов. Суд округа оставил решение апелляции без изменений, отказав в удовлетворении жалобы «Уралфотонсервиса».
В связи с невозможностью дальнейшего использования транспортного средства в коммерческой деятельности «СКМ СпецТех» вновь обратился в суд с иском к «Уралфотонсервису» о взыскании упущенной выгоды за период с декабря 2022 г. по август 2024 г. в размере около 2 млн руб. и процентов, начисленных на сумму ущерба со дня, следующего за днем вступления в законную силу решения суда. Расчет упущенной выгоды истец произвел, исходя из данных первичной бухгалтерской документации, принятой судом по делу № А60-63688/2022, с учетом роста уровня стоимости услуг с 1,2 тыс. руб. до 2 тыс. руб. в час.
Суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 15, 393, 1064 ГК РФ, учитывая обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами по делу № А60-63688/2022, пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований о взыскании упущенной выгоды за период с декабря 2022 г. по август 2024 г. и удовлетворил требования.
Апелляция, оценив расчет упущенной выгоды, заметила, что автомобиль был приобретен у общества «СКМ СпецТех» физическим лицом по договору купли-продажи транспортного средства от 27 марта 2024 г., фактический переход права собственности на транспортное средство от продавца к новому покупателю состоялся в тот же день. Следовательно, с момента отчуждения автомобиля возможность его последующего использования в целях извлечения прибыли у истца отсутствовала. При таком положении апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для взыскания упущенной выгоды за период с 27 марта 2024 г. по 31 августа 2024 г., с чем согласился суд округа.
Общество «Уралфотонсервис» обратилось в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС сослалась на п. 12 Постановления
Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которому по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий или бездействия которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, то, как указано в п. 14 Постановления Пленума № 25, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске.
Читайте также
Заботясь об истцах
Внесены изменения в два постановления Пленума ВС РФ, посвященные применению норм исковой давности и ответственности за нарушение обязательств
07 февраля 2017
ВС обратил внимание, что при установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками также необходимо учитывать то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается. Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков (п. 5 Постановления
Пленума ВС от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).
Как заметила Экономколлегия, из взаимосвязи приведенных норм следует, что объективная сложность доказывания убытков, в том числе в форме упущенной выгоды, их размера, равно как и причинно-следственной связи, не должна снижать уровень правовой защищенности участников экономического оборота при необоснованном посягательстве на их права. Отказ в иске о возмещении упущенной выгоды не может быть основан на том, что истец, т.е. потерпевший, не представил доказательства, которые подтверждали бы получение дохода в будущем не с вероятностью, а с безусловностью.
Убытки в форме упущенной выгоды подлежат возмещению, если соответствующий доход мог быть извлечен в обычных условиях оборота либо при совершении принятых мер и приготовлений, но возможность его получения была утрачена кредитором вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства должником. То есть, указал ВС РФ, в результате возмещения убытков потерпевший по общему правилу должен быть поставлен в то имущественное положение, в каком он должен был оказаться, по крайней мере, при нормальном развитии событий в гражданском обороте. В связи с этим потерпевшему, заявляющему о возникновении упущенной выгоды в связи с осуществлением им той или иной экономической деятельности, необходимо доказать, что в рамках этой деятельности у него имелась как таковая возможность получения дохода в определенном размере, а поведение ответчика явилось непосредственной причиной, в связи с наступлением которой указанная возможность не могла быть реализована.
Вместе с тем, указала Экономколлегия, лицо не вправе требовать такого возмещения, которое поставит его в лучшее положение. Если наступление неблагоприятных имущественных последствий отдалено от события, с которым истец связывает возникновение убытков, суд должен дать оценку тому, является ли непосредственной причиной возникновения таких имущественных потерь по-прежнему поведение ответчика либо их наступление связано с иными обстоятельствами, наступившими в деятельности потерпевшего или его собственными действиями. В том случае когда помимо первоначальной причины наступления убытков их возникновение в последующем связано с собственными действиями потерпевшего, не принимавшего разумных мер для уменьшения убытков, действовавшего недобросовестно или неразумно при их устранении, это может служить основанием для уменьшения размера ответственности.
Верховный Суд обратил внимание, что в рассматриваемом случае суды, делая вывод о наличии оснований для взыскания убытков, ограничились обстоятельствами ранее установленной вины ответчика в повреждении транспортного средства и взыскания упущенной выгоды за предшествующий период в рамках дела № А60-63688/2022. Наличие убытков и их размер, а также причинная связь между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками применительно к самостоятельному спорному периоду судами не проверены.
При рассмотрении дела ответчиком последовательно указывалось, что общество «СКМ СпецТех» в течение длительного периода времени (2021–2024 г.) не восстанавливало транспортное средство, не доказало реальные приготовления к его восстановлению и в дальнейшем продало его иному лицу как имущество, фактически подлежащее ликвидации. ВС заметил, что, не совершая указанных действий, потерпевший может испытывать неблагоприятные последствия в виде сохраняющейся невозможности получения выгоды от использования вещи, но эта упущенная выгода становится следствием его собственного неразумного поведения. Риск наступления таких потерь не может быть отнесен на лицо, чьи действия в прошлом привели к повреждению вещи. Иное приводило бы к бессрочному взысканию упущенной выгоды за сколь угодно длительный период, что не отвечает компенсационному характеру гражданско-правовой ответственности. «Оставив данные доводы без надлежащей правовой оценки, суды не установили период времени, который может быть признан разумно необходимым для восстановления имущества и (или) совершения замещающей сделки по приобретению аналогичного имущества, что привело к безосновательному взысканию в пользу истца компенсации упущенной выгоды за все три года», – указывается в определении.
ВС обратил внимание на то, что суд округа указал: преюдициальное значение судебных актов по делу № А60-63688/2022 распространяется на факт вины «Уралфотонсервиса» в причинении вреда транспортному средству и невозможности его использования в коммерческой деятельности истца. Однако ч. 2 ст. 69 АПК РФ освобождает от повторного доказывания только те обстоятельства, которые уже были установлены в предыдущем деле и имели значение для его разрешения. В ранее рассмотренном деле установлены обстоятельства причинения убытков и их размер за конкретный период – с октября 2021 г. по ноябрь 2022 г., в то время как в настоящем деле истцом заявлены убытки, возникновение которых отдалено по времени от событий, приведших к повреждению имущества. Вопрос о взыскании таких убытков в силу указанных выше норм права подлежал исследованию с учетом того, принимал ли истец меры для восстановления или продажи имущества, и на основе оценки своевременности принятых мер.
При рассмотрении дела «Уралфотонсервис» также приводил доводы об отсутствии в материалах дела договоров или заявок, исполнение которых сорвалось именно из-за отсутствия данного автомобиля после ноября 2022 г., т.е. более чем через один год после повреждения имущества. В частности, ответчик ссылался на то, что истец не подтвердил невозможность использования иных транспортных средств. Доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что в заявленный период времени истец продолжал ведение деятельности, в рамках которой им могло бы использоваться поврежденное транспортное средство, и масштаб этой деятельности был сохранен, материалы дела не содержат, и вопреки ч. 3 ст. 9 АПК данный вопрос не являлся предметом рассмотрения судов.
Экономколлегия посчитала: судам следовало дать оценку позиции ответчика о том, что предвидимые для него убытки за один календарный год после повреждения имущества были взысканы в пользу истца по ранее рассмотренному делу и полученное возмещение является полным, а последующие действия ООО «СКМ СпецТех», по сути, представляют собой попытку нарастить объем требований в отсутствие как реального намерения вернуть автомобиль в коммерческую эксплуатацию, так и реальной возможности получения заявленной выгоды. В связи с этим Верховный Суд отменил судебные акты трех инстанций и направил дело на новое рассмотрение.
В комментарии «АГ» партнер АБ «Афанасьев, Маклаков и партнеры» Ирина Солнышкина, указала, что Верховный Суд подтвердил основанную на нормах гражданского законодательства и сформированную в судебной практике позицию о правилах доказывания наличия у истца упущенной выгоды. Она пояснила, что в предмет доказывания входят реальная возможность получения дохода; действия, предпринятые истцом для получения дохода; причинно-следственная связь с виновными действиями ответчика. При этом не все обстоятельства, ранее установленные решением суда, вступившим в законную силу, о наличии у истца упущенной выгоды по тем же обстоятельствам, но за иной период, имеют преюдициальное значение.
«Преюдициальное значение судебного акта распространяется только на факт вины ответчика в причинении вреда истцу и факт невозможности получать доход, но промежуток времени, когда истец по независящим от него и связанным исключительно с действиями ответчика причинам не мог осуществлять предпринимательскую деятельность, подлежит доказыванию. В данном деле истец не представил суду доказательства реального намерения вернуть автомобиль в коммерческую эксплуатацию и реальной возможности получения заявленной упущенной выгоды», – указала Ирина Солнышкина.
Адвокат Спасской коллегии адвокатов Санкт-Петербурга Юлия Харламова заметила: правовая позиция ВС РФ еще раз подтверждает, что институт взыскания упущенной выгоды в России прошел путь от теоретической декларации до реально работающего механизма защиты прав, хотя до сих пор считается одной из самых сложных категорий споров в гражданском праве. Она обратила внимание, что определение развивает логику п. 5 ст. 393 ГК и разъяснений Пленума ВС, разграничивая категорию размера убытков и категорию причинно-следственной связи.
«Верховный Суд РФ закрепил важный тезис: пассивное ожидание выплат приравнивается к неразумному поведению. Принцип справедливости и соразмерности ответственности, закрепленный в п. 5 ст. 393 ГК РФ, выступает здесь не как инструмент безусловного удовлетворения требований истца, а направлен на обеспечение взаимного баланса интересов», – указала адвокат.
Юлия Харламова посчитала важным, что Верховный Суд ориентирует правоприменителей на то, что пострадавшая сторона обязана принимать разумные меры для уменьшения убытков: «Если она годами не восстанавливает имущество, не покупает замещающее и не ведет деятельность, то сохраняющаяся невозможность получения дохода – это следствие ее собственного неразумного поведения, а не действий причинителя вреда».