По мнению одной из экспертов «АГ», выводы КС РФ ориентируют участников процесса на использование предусмотренных процессуальных механизмов обжалования судебных решений и исключают возможность подмены этих механизмов обращением в Конституционный Суд. Другая считает, что суды должны опираться на правовую позицию Суда при несогласии кого-либо из участников процесса с имеющейся экспертизой и наличием рецензий на нее. Третий заметил, что позиция КС РФ не вытекает прямо ни из закона, ни из доктрины, но она учитывает сложившуюся судебную практику.
29 января Конституционный Суд вынес Определение
№ 161-О/2026 по жалобе на неконституционность ч. 1 ст. 48 «Ведение дел в суде через представителей», ч. 2 и 3 ст. 86 «Заключение эксперта», ч. 1 и 2 ст. 87 «Дополнительная и повторная экспертизы» ГПК РФ и ст. 13 «Профессиональные и квалификационные требования, предъявляемые к эксперту» Закона о государственной судебно-экспертной деятельности.
Ранее суд общей юрисдикции частично удовлетворил иск Константина Капустина о взыскании убытков, причиненных в результате ДТП, а также процентов и компенсации морального вреда. Руководствуясь результатами судебной экспертизы, суд счел, что в ДТП виновны обе стороны, и снизил размер возмещения убытков до 50% от заявленной истцом суммы за вычетом суммы страхового возмещения. Впоследствии это решение суда устояло в вышестоящих инстанциях. При этом апелляция отклонила довод Константина Капустина о неправомерности рассмотрения дела без участия его представителя, отметив, что опоздание представителя в судебное заседание не служит основанием для отложения разбирательства.
В жалобе в Конституционный Суд Константин Капустин указал, что ч. 1 ст. 48 ГПК предусматривает право, а не обязанность суда предоставить участнику спора возможность привлечь представителя к рассмотрению дела, поскольку не обязывает суд объявить перерыв в судебном заседании или отложить разбирательство при поступлении от лица, участвующего в деле, ходатайства, мотивированного необходимостью участия представителя в рассмотрении дела. Заявитель также указал, что ч. 2 и 3 ст. 86 Кодекса не обязывают суд при представлении ему письменного доказательства (рецензии специалиста на результаты судебной экспертизы), опровергающего результаты судебной экспертизы, отвергнуть заключение эксперта и назначить дополнительную или повторную экспертизу или поставить перед участниками дела вопрос о необходимости их назначения в целях устранения возникших сомнений и противоречий. Кроме того, он посчитал, что ч. 1 и 2 ст. 87 ГПК предоставляют суду неограниченное усмотрение в том, назначать или не назначать дополнительную или повторную экспертизу, а ст. 13 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности предъявляет к эксперту недостаточные профессиональные и квалификационные требования.
Читайте также
Отложить нельзя рассматривать в отсутствие адвоката
КС указал на возможность суда отложить процесс с учетом уважительности причины неявки
24 июня 2025
Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд напомнил: ч. 1 ст. 48 ГПК, предусматривающая, что граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей и что личное участие в деле гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя, не регламентирует вопросы отложения судом разбирательства дела и объявления перерыва в судебном заседании и во взаимосвязи с ч. 6 ст. 167 Кодекса, прямо закрепляющей полномочие суда отложить разбирательство дела по ходатайству лица, участвующего в деле, в связи с неявкой его представителя по уважительной причине и не допускающей произвольного отказа суда в удовлетворении соответствующего ходатайства (Определение
КС РФ от 29 апреля 2025 г. № 1078-О и др.), не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте.
В свою очередь, ч. 2 ст. 86 ГПК перечисляет требования к заключению эксперта, которое должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы, а также позволять эксперту, если он при проведении экспертизы установит имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, включить выводы о них в свое заключение. Тем самым это законоположение не регулирует каких-либо полномочий суда, связанных с назначением повторной либо дополнительной экспертизы и с оценкой заключения эксперта в контексте других доказательств.
Суд подчеркнул, что предусмотренные ч. 3 ст. 86, ч. 1 и 2 ст. 87 ГПК полномочия суда на оценку заключения эксперта, которое для суда необязательно и оценивается по правилам, установленным в ст. 67 Кодекса, а также на назначение дополнительной либо повторной экспертизы в связи с возникшими у суда сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения эксперта обусловлены принципом самостоятельности судебной власти и служат проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия. «При этом право суда удовлетворить или отклонить заявленное ходатайство о назначении повторной или дополнительной экспертизы сопряжено с его обязанностью указать мотивы, по которым он пришел к тому или иному выводу», – отмечено в определении. В нем также указано, что оспариваемые положения ст. 86 и 87 ГПК не могут нарушать конституционные права заявителя, поскольку процессуальными гарантиями для участников дела выступают требования законности и обоснованности, предъявляемые к выносимому судебному решению, и законные процедуры проверки судебных постановлений.
Касательно ст. 13 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности Суд заметил, что она, предъявляя к лицу, замещающему должность эксперта в государственных судебно-экспертных учреждениях, требования о наличии высшего образования и о получении дополнительного профессионального образования по конкретной экспертной специальности в порядке, установленном НПА соответствующего уполномоченного федерального госоргана, определяет требования исключительно к государственному судебному эксперту. На судебно-экспертную деятельность лиц, обладающих специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющихся государственными судебными экспертами, действие ст. 13 закона не распространяется. В рассматриваемом же случае проведение экспертизы в деле с участием Константина Капустина суд поручил негосударственной экспертной организации, а потому вышеуказанная статья, в целом не регулирующая деятельность сотрудников таких организаций, не может рассматриваться как содержащая какую-либо неполноту предъявляемых к этим лицам профессиональных и квалификационных требований и, следовательно, нарушать конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте.
Также КС указал, что в обоснование своей жалобы заявитель привел доводы о ненадлежащей оценке судами заключения эксперта, о произвольном характере отказов в удовлетворении судами его ходатайств, об игнорировании судами преюдициальных фактов и другие доводы, которые свидетельствуют о том, что он фактически просит установить процессуальные нарушения, допущенные, по его мнению, судами в его конкретном деле. Однако такая проверка не входит в компетенцию Суда.
Декан юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ Гульнара Ручкина заметила, что это определение КС РФ имеет значение в первую очередь с точки зрения разграничения компетенции КС и судов общей юрисдикции. «Заявитель, формально оспаривая конституционность норм гражданского процессуального законодательства, фактически выражал несогласие с действиями судов по его конкретному делу, в частности с оценкой заключения эксперта, отказом в назначении повторной экспертизы и отклонением процессуальных ходатайств. КС прямо указал, что такие доводы свидетельствуют о попытке установить процессуальные нарушения, допущенные судами, однако проверка законности и обоснованности судебных решений не относится к его компетенции. Тем самым Суд подтвердил принципиальную правовую позицию о том, что конституционная жалоба не может использоваться как средство пересмотра конкретного судебного дела или исправления предполагаемых судебных ошибок. Его задача состоит исключительно в проверке соответствия норм закона Конституции РФ, а не в оценке правильности их применения судами. Судебной системой России предусмотрен четкий, понятный и исчерпывающий перечень судебных инстанций для рассмотрения дела по существу и проверки законности вынесенных решений», – полагает она.
Позиция КС РФ, по мнению эксперта, ориентирует участников процесса на использование предусмотренных процессуальных механизмов обжалования судебных решений и исключает возможность подмены этих механизмов обращением в Суд. «Это способствует обеспечению стабильности судебной системы и правильному пониманию назначения института конституционной жалобы. С точки зрения доводов заявителя они основаны на неверном толковании норм права. Опоздание представителя на судебное заседание не является основанием для отложения судебного дела, скорее говорит о халатности представителя, тем более отсутствие представителя в процессе не нарушает установленного ст. 48 Конституции гарантированного права на квалифицированную юрпомощь. Рассмотрение заключения эксперта находится в компетенции того суда, который рассматривает дело по существу. Заявленные противоречия норм ГПК положениям Конституции не усматриваются», – резюмировала Гульнара Ручкина.
Председатель КА г. Москвы «Минушкина и партнеры» Анна Минушкина
полагает, что это определение КС РФ соответствует практике Суда в сфере судебной экспертизы. «Представляется обоснованной позиция Суда касательно назначения повторной или дополнительной экспертизы. Так, КС РФ отметил, что при удовлетворении или отказе в удовлетворении подобного ходатайства суд обязан руководствоваться общими требованиями к обоснованности и законности судебного акта. Нижестоящие суды должны опираться на данную правовую позицию при несогласии кого-либо из участников процесса с имеющейся экспертизой и наличием рецензий на нее. Другими словами, суд не должен отказывать в назначении повторной/дополнительной экспертизы просто на основании того, что представленная рецензия выполнена не в порядке судебной экспертизы, а должен оценить содержание как заключения эксперта, так и рецензии и только после этого принимать решение по поводу назначения или неназначения. Также интересна позиция КС, согласно которой на негосударственные экспертные учреждения не распространяется действие Закона о государственной судебно-экспертной деятельности. На мой взгляд, данный подход следует оценить положительно, поскольку он способствует развитию конкуренции на рынке экспертных услуг. Вместе с тем данный подход нельзя назвать стимулирующим “заказные экспертизы”: у суда в любом случае имеются инструменты для оценки такого доказательства, как заключение эксперта», – заметила она.
Управляющий партнер АБ «ЮГ» Юрий Пустовит заметил, что рассматриваемая проблема действительно существует. «Позиция КС РФ не вытекает прямо ни из закона, ни из доктрины, но она учитывает сложившуюся судебную практику. На мой взгляд, в целом оно разумно: с целью уголовной превенции размер ущерба надо сделать минимальным и поэтому рассчитывать его с учетом износа имущества, между тем как возмещение вреда в порядке гражданско-правовой компенсации за деликт надо делать без учета износа, это позволит реализовать указанный в ст. 393 ГК принцип полного возмещения убытков».