КС разъяснил, как определять размер ущерба при повреждении угнанного автомобиля

24 февраля Конституционный Суд вынес Постановление № 8-П/2026 по делу о проверке конституционности ст. 15, п. 1 ст. 1064 и ст. 1068 ГК РФ, ч. 1 ст. 54 и ч. 3 ст. 162 УПК РФ, а также ст. 16 ТК РФ по жалобе собственника автомобиля, поврежденного при угоне.

Суды установили размер ущерба угнанного ТС с учетом износа его комплектующих

Летом 2023 г. Роман Клименко оставил свою машину на одной из автомоек г. Таганрога. Гражданин А., работавший на мойке без оформления трудовых отношений, ночью в состоянии алкогольного опьянения взял ключ от этого автомобиля из диспетчерской и уехал на нем. По ходу движения он не справился с управлением, наехал на ограждение и был задержан. Приговором Таганрогского городского суда Ростовской области от 22 июля 2024 г. А. был осужден по ч. 1 ст. 166 УК за неправомерное завладение автомобилем без цели хищения. Вышестоящими судами приговор оставлен без изменения.

Устанавливая размер ущерба для квалификации действий А., суд руководствовался экспертным заключением, согласно которому стоимость восстановительного ремонта поврежденного автомобиля составляет 762 тыс. руб. с учетом износа комплектующих изделий и 1,9 млн руб. без его учета. Суд определил размер ущерба, причиненного потерпевшему, взяв за основу меньшую сумму.

Адвокат Романа Клименко приводил в суде доводы о том, что содеянное следует квалифицировать по ч. 3 ст. 166 УК, предусматривающей причинение особо крупного ущерба (от 1 млн руб.), поскольку орган предварительного расследования неверно определил (занизил) размер причиненного потерпевшему ущерба, приняв во внимание степень износа комплектующих автомобиля. Суд отклонил эти доводы, исходя из того, что сведений о фактически понесенных расходах, связанных с ремонтом автомобиля, потерпевшим не представлено, ввиду чего размер ущерба установлен верно. Кроме того, отвергнут довод о том, что был нарушен срок производства дознания путем подмены надлежащего порядка его продления вынесением незаконных (впоследствии отмененных) решений о приостановлении дознания.

Суды отметили и то, что в принятии гражданского иска Романа Клименко к владельцу автомойки, который, по утверждению потерпевшего, являлся работодателем А., дознаватель и суд первой инстанции отказали правомерно, поскольку в числе прочего между владельцем автомойки и А. не были оформлены трудовые отношения, преступление совершено не в рабочую смену, договор хранения автомобиля между Романом Клименко и владельцем автомойки не заключался, а все обстоятельства, значимые для привлечения владельца автомойки в качестве гражданского ответчика, не являющегося участником уголовного процесса, могут быть проверены только в рамках гражданского судопроизводства.

КС указал, что потерпевший вправе требовать от угонщика полного возмещения расходов

В жалобе в Конституционный Суд Роман Клименко указал, что ст. 15 «Возмещение убытков» и п. 1 ст. 1064 «Общие основания ответственности за причинение вреда» ГК не соответствуют Конституции, поскольку они лишают собственника автомобиля, поврежденного в процессе его угона, права на возмещение убытков путем взыскания стоимости восстановительного ремонта без учета (вне зависимости от) степени износа автомобиля либо его комплектующих, а равно позволяют рассчитывать тем же образом (лишь с учетом степени износа) размер причиненного ущерба для целей уголовно-правовой квалификации содеянного виновным.

Также заявитель оспаривал конституционность ч. 1 ст. 54 «Гражданский ответчик» УПК, ст. 1068 «Ответственность юридического лица или гражданина за вред, причиненный его работником» ГК и ст. 16 «Основания возникновения трудовых отношений» ТК, как препятствующих потерпевшему от преступления обратиться с гражданским иском о возмещении ущерба, причиненного преступными действиями работника, к его работодателю, допустившему его к исполнению трудовых обязанностей без заключения трудового договора в письменной форме и фактически создавшему условия для совершения преступления. Кроме того, в жалобе указано, что ч. 3 ст. 162 «Срок предварительного следствия» УПК является неконституционной, поскольку она позволяет не включать в срок предварительного расследования период, на который дознание было приостановлено незаконно.

Изучив жалобу, КС указал, что с момента вынесения постановления о приостановлении предварительного расследования и до момента возобновления, в том числе ввиду отмены такого постановления, производство по уголовному делу является приостановленным, а следственные действия по нему не осуществляются, чем и обусловлено невключение этого времени в срок предварительного расследования. Законность, обоснованность, достаточность и эффективность действий должностных лиц, производящих предварительное расследование, могут быть проверены в рамках судебного и ведомственного контроля, прокурорского надзора и должны быть учтены при присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок.

Суд отметил, что ст. 54 УПК не регламентирует отношения по возмещению вреда, причиненного преступлением, – являясь бланкетной, она прямо отсылает к положениям гражданского законодательства. Он также пояснил, что абз. 1 п. 1 ст. 1068 ГК возлагает на юридическое лицо либо гражданина ответственность за вред, причиненный его работником, при исполнении последним трудовых обязанностей. Данное регулирование призвано стимулировать работодателя к принятию мер, направленных на снижение вероятности причинения вреда его работником, с одной стороны, а с другой – вводит дополнительную гарантию защиты нарушенных прав потерпевшей стороны в деликтных обязательствах.

КС подчеркнул, что если же трудовой договор не оформлен надлежащим образом, то трудовые отношения, согласно ТК, возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя; трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя. Такой подход направлен главным образом на защиту трудовых прав работника, на пресечение теневой занятости по найму. Таким образом, Суд установил, что отсутствуют основания утверждать, что оспариваемые положения ст. 54 и 162 УПК, ст. 1068 ГК и ст. 16 ТК нарушают конституционные права заявителя в указанных им аспектах, а потому прекратил производство по делу в указанной части.

В постановлении указано, что Конституция гарантирует охрану законом прав потерпевших от преступлений, в том числе преступлений против собственности, обеспечение им доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба. Вводя меры уголовной ответственности за посягательства на собственность, законодатель должен обеспечить взаимную согласованность положений уголовного и гражданского законодательства на основе принципов справедливости, равенства и правовой определенности. Это требует учета степени общественной опасности таких посягательств – в зависимости от размера причиненного вреда – и обязательной конкретизации данного признака в случае его включения в состав преступления.

Читайте также

КС пояснил, что в п. 25 Постановления Пленума ВС РФ от 9 декабря 2008 г. (с изменениями, внесенными Постановлением Пленума от 25 июня 2024 г. № 21) № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» разъяснено, что ущерб определяется исходя из фактически понесенных владельцем расходов, связанных с ремонтом найденного автомобиля, когда он поврежден во время угона, а также исходя из его фактической стоимости на день совершения преступления, когда угнанный автомобиль получил повреждения, исключающие его восстановление и дальнейшую эксплуатацию.

Суд подчеркнул, что применительно к случаю, когда восстановление поврежденного автомобиля возможно и экономически целесообразно, но ремонт еще не произведен, вопрос об определении размера ущерба для целей квалификации угона транспортного средства не нашел отражения в разъяснениях по вопросам судебной практики. В конкретных делах стоимость такого восстановления устанавливается на основании доказательств, в том числе результатов судебной экспертизы, будущих расходов собственника автомобиля на полное восстановление его нарушенных прав. Устанавливаемые таким образом и призванные служить объективным критерием уголовно-правовой оценки содеянного расходы вместе с тем варьируются в диапазоне от минимальной (с учетом износа подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов) величины до максимальной (без учета такого износа). Доказательственные возможности судебной экспертизы позволяют устанавливать как ту, так и другую величины.

Как заметил КС, практика оценки размера будущих расходов потерпевшего в качестве квалифицирующего признака состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 166 УК, основанная на взаимосвязи этой нормы со ст. 15 и п. 1 ст. 1064 ГК, неоднородна. В одних случаях суды устанавливают размер ущерба исходя из расходов на ремонт ТС без учета степени износа его комплектующих. Такой же позиции придерживаются полномочные представители Президента РФ и Госдумы в Конституционном Суде, а также Генеральная прокуратура РФ. В других случаях суды устанавливают размер ущерба в пределах расходов потерпевшего с учетом степени износа комплектующих. Эта позиция поддержана и в ответе Верховного Суда на запрос КС.

Конституционный Суд пояснил, что в силу различий между уголовным и гражданским правом допустим неодинаковый подход в них к определению размера ущерба. Для уголовно-правовых отношений, с учетом присущих им принципов, включая презумпцию невиновности, значение имеет лишь бесспорно установленная – с достаточной степенью точности и в надлежащей процедуре – величина утраченного имущества или его повреждений, включая расходы на оплату восстановительного ремонта. Этим обусловлено использование минимальной доказанной стоимости угнанного транспортного средства или размера полученных им повреждений, измеряемых путем оценки стоимости восстановительного ремонта с учетом степени износа автомобиля и его комплектующих на день совершения криминального деяния. Причем стоимость утраченного или поврежденного имущества соотносится или может соотноситься с его рыночной стоимостью, определяемой с учетом уменьшившейся – вследствие износа или амортизации – его первоначальной стоимости либо с учетом ее возрастания вследствие инфляционных и иных факторов (например, ввиду раритетности, уникальности имущества).

По мнению КС, исходя из принципа равенства, а также требований справедливости и правовой определенности данный подход должен применяться независимо от фактического проведения восстановительного ремонта. Иное необоснованно ставило бы квалификацию содеянного виновным в зависимость не от его поведения и момента совершения деяния, а от последующих действий потерпевшего и иных обстоятельств – его решения и возможности ремонтировать автомобиль в ходе уголовного процесса, выбора места и стоимости ремонта, используемых запчастей и т.п. Это означало бы привнесение в данный вопрос такой степени неопределенности, которая недопустима в сфере уголовной ответственности.

Читайте также

Со ссылкой на Постановление № 39-П/2017 КС указал, что в правоотношениях между субъектами гражданского права снижение размера деликтной ответственности, по общему правилу, недопустимо, поскольку полное или частичное освобождение причинителя вреда от имущественной ответственности одновременно означало бы лишение потерпевшего возможности компенсации причиненного ему вреда и тем самым лишение его имущества.

Также Суд подчеркнул, что согласно Постановлению КС № 6-П/2017 полное возмещение вреда предполагает восстановление поврежденного имущества до состояния, в котором оно находилось до нарушения права. На потерпевшего не может быть возложено бремя самостоятельного поиска деталей, узлов и агрегатов с той же степенью износа, что и у подлежащих замене, а значит, в таких случаях неосновательного обогащения собственника поврежденного имущества не происходит, даже если в результате использования новых элементов его стоимость выросла.

Читайте также

С этим согласуются и разъяснения Пленума Верховного Суда, согласно которым, если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления повреждений имущества (п. 13 Постановления от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ»).

КС обратил внимание: ограничительный подход к оценке причиненного преступлением ущерба как квалифицирующего признака не препятствует возмещению потерпевшему убытков в большем размере, включающем его расходы на приобретение новых запасных частей и комплектующих транспортного средства, сопутствующих расходов, а также упущенной выгоды, определяемых на день разрешения судом спора, что позволяет потерпевшему выбрать наиболее удобный способ такого восстановления, будь то взыскание денежных средств для последующего ремонта или осуществление ремонта самостоятельно либо выбранными потерпевшим сторонними лицами с дальнейшим взысканием всего объема убытков. Решение о таком возмещении может быть принято судом и при рассмотрении гражданского иска в уголовном деле.

Таким образом, Конституционный Суд признал ст. 15 и п. 1 ст. 1064 ГК не противоречащими Конституции, поскольку – по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования – они предполагают, что для уголовно-правовой квалификации действий виновного причиненный ущерб определяется в размере стоимости утраченного (уничтоженного) в результате угона транспортного средства или в размере полученных им повреждений, измеряемых посредством оценки стоимости восстановительного ремонта такого ТС с учетом степени износа его комплектующих на день совершения криминального деяния. Это не препятствует полному возмещению убытков потерпевшему, включая определяемые на день вынесения судебного решения расходы на новые комплектующие изделия (детали, узлы и агрегаты), в рамках гражданско-правовых отношений, в том числе посредством гражданского иска, предъявленного в уголовном деле.

КС указал, что право Романа Клименко на полное возмещение причиненных ему убытков может быть реализовано им в гражданском процессе на основе выраженных в данном постановлении правовых позиций.

Комментарий представителя

Член АП Ростовской области Александр Кирьянов, представляющий интересы Романа Клименко, в комментарии «АГ» отметил, что постановление КС является твердым основанием для вынесения судом решения по иску в порядке гражданского судопроизводства о возмещении его доверителю ущерба в полном объеме стоимости восстановительного ремонта без учета процента износа подлежащих замене узлов и деталей автомобиля. 

«Я удовлетворен тем, что Суд хоть и прекратил производство по жалобе в части оспаривания нормы ТК РФ, тем не менее фактически подтвердил правильность нашей оценки оспариваемой нормы о том, что незаключение трудового договора при фактическом допуске работника к исполнению трудовых обязанностей дает право ставить вопрос в том числе и о гражданской ответственности работодателя. В целом это позитивный шаг вперед, полностью устраняющий неопределенность по всем поставленным в обращении доверителя вопросам. Свои права он теперь сможет восстановить, предъявив иск в порядке гражданского судопроизводства, о чем прямо указал КС», – прокомментировал Александр Кирьянов.

Эксперты «АГ» проанализировали выводы Суда

Адвокат КА «Династия», к.ю.н. Елена Дьякова
отметила, что действительно в настоящее время законодательно не урегулирован вопрос об определении стоимости утраченного или уничтоженного в результате угона автомобиля или в размере полученных им повреждений, измеряемых посредством оценки стоимости восстановительного ремонта такого транспортного средства с учетом степени износа его комплектующих на день совершения криминального деяния или без степени износа. Это влияет и на уголовно-правовую квалификацию деяния.

«Конституционный Суд РФ поставил точку в этом вопросе. Оценка производится с учетом степени износа как при ремонте по полису ОСАГО. Это важно для уголовно-правовой квалификации. Тем не менее лицо, которому причинены убытки, имеет право на их полное возмещение. Так, например, в рамках гражданского процесса потерпевший может предъявить иск о взыскании стоимости восстановительного ремонта без учета износа. Такой подход применяется и в случаях, если выплаты по полису ОСАГО не хватило потерпевшему для восстановительного ремонта. В этом случае он вправе предъявить иск к виновнику о взыскании стоимости восстановительного ремонта без учета износа», – пояснила Елена Дьякова.

Управляющий партнер АБ «Немовы и партнеры» Александр Немов считает затронутую в постановлении проблему актуальной. «Когда ремонт автомобиля еще не произведен, оценка ущерба колеблется между минимальной и максимальной величинами и экспертиза способна дать обе цифры. Из-за этого один и тот же эпизод может переключаться между ч. 1 и ч. 3 ст. 166 УК, что меняет тяжесть и последствия для обвиняемого. Этот вопрос не был четко урегулирован практикой», – подчеркнул адвокат.

Александр Немов в целом согласен с выводами КС. По его мнению, Суд логично исходит из того, что для уголовно-правовой квалификации нужен бесспорно доказанный размер ущерба: стоимость восстановительного ремонта с учетом износа на день деяния, чтобы квалификация не зависела от последующих решений потерпевшего (где ремонтировать, какими деталями и т.п.) и не возникала недопустимая неопределенность в сфере уголовной ответственности. Это согласуется с принципами соразмерности и толкования сомнений в пользу обвиняемого при установлении квалифицирующего признака. При этом адвокат обратил внимание на важную оговорку Суда, что такой подход не лишает потерпевшего права на полное возмещение убытков: в гражданско-правовом порядке можно взыскивать и новые комплектующие, и сопутствующие расходы.

Управляющий партнер АБ «КАиП» Алексей Антонов так же отметил, что рассматриваемая проблема крайне актуальна, поскольку ставит уголовную ответственность в зависимость от рыночной конъюнктуры. По его мнению, ситуация, когда квалификация деяния и, как следствие, степень наказания колеблется вместе с ценами на заменяемые детали, недопустима. В этом аспекте, как полагает адвокат, вывод КС о необходимости учитывать износ при расчете ущерба для целей квалификации представляется единственно верным.

Эксперт обратил внимание, что КС в своих разъяснениях вскрыл более глубокую проблему – ошибочность самой квалификации деяния. «Ссылаясь на нормы о фактических трудовых отношениях, Суд косвенно подтвердил статус виновного как работника, а не постороннего лица. Это принципиально меняет картину: угон имел бы место, если бы на территорию проник посторонний. В данном же случае доступ к ключам и автомобилю был получен субъектом именно в силу его служебного положения и нахождения в контуре предприятия. Автомобиль выбыл из владения собственника и был вверен, как установлено судом, работодателю виновного, поэтому действия его работника внутри вверенной территории – это скорее эксцесс исполнителя или самоуправство, нежели классический угон “извне”», – считает Алексей Антонов.

При этом он обратил внимание, что КС оставил без ответа вопрос о снятии ответственности с бизнеса: «Ситуация аналогична передаче на хранение: если гражданин доверил вещь организации, его не должно волновать, кто из сотрудников и в какое время суток ее повредил. С момента передачи ключей автомобиль находится во владении третьего лица, и именно работодатель должен нести риски за подбор персонала и сохранность имущества. Однако подход судов заставляет потерпевшего годами судиться с неплатежеспособным работником, в то время как работодатель, допустивший пьяного сотрудника к ключам клиентов, избегает ответственности».