В комментарии «АГ» адвокат Владимир Бузюргин заметил, что приговор представляет собой видоизмененную копию обвинительного заключения. Один из его защитников сообщил, что приговор будет обжалован в апелляцию. Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник также выразил надежду на отмену приговора в вышестоящей инстанции.
Защита адвоката АБ Новосибирской области «Ковалёва, Бузюргин и партнеры» Владимира Бузюргина, признанного виновным в разглашении данных предварительного расследования, получила обвинительный приговор мирового судьи.
Читайте также
В отношении адвоката Владимира Бузюргина вынесен обвинительный приговор
Мировой судья назначила ему штраф в 50 тыс. руб. и лишила права заниматься адвокатской деятельностью на один год с освобождением от наказания
04 февраля 2026
Как ранее сообщала
«АГ», 3 октября 2023 г. руководитель СУ СКР по Новосибирской области Д. возбудил в отношении адвоката Владимира Бузюргина уголовное дело по ст. 310 УК РФ за разглашение данных предварительного расследования. По версии следствия, в период с 15 августа 2022 г. по 28 апреля 2023 г. адвокат неустановленным образом передал копии материалов уголовного дела П. неустановленному сотруднику АО «Первый канал» для размещения в выпуске телепередачи «Мужское/Женское», вышедшей 28 апреля 2023 г. и ставшей доступной для просмотра неограниченному кругу лиц.
Владимир Бузюргин обратился в Комиссию Совета Федеральной палаты адвокатов РФ по защите прав адвокатов, которая взяла эту ситуацию на контроль. 1 апреля 2024 г. председатель комиссии Генри Резник направил прокурору Новосибирской области Александру Бучману письмо, в котором отметил, что за несколько месяцев следствия по делу в отношении Владимира Бузюргина он и его защитник, адвокат АП НО Тимофей Тимофеев подали три жалобы на незаконность уголовного преследования в Новосибирскую областную прокуратуру и две – в Следственное управление СК по Новосибирской области, которые были немотивированно отклонены либо ответ на них вообще не был получен. Между тем в этих жалобах, по мнению комиссии, сторона защиты привела веские доводы об отсутствии самого события преступления со ссылкой на нормы уголовного и уголовно-процессуального права, выводы Конституционного Суда, поэтому несогласие с ними требует столь же тщательного обоснования.
В письме подчеркивалось, что режим следственной тайны прекращается с момента окончания предварительного следствия и передачи дела в суд, а также в случаях, предусмотренных ч. 4 ст. 161 УПК РФ. В постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении Владимира Бузюргина отмечалось, что копии материалов дела в отношении П. были получены защитником в порядке ст. 217 УПК в период с 15 августа по 9 сентября 2022 г., а затем переданы в период с 15 августа 2022 г. по 28 апреля 2023 г. неустановленному сотруднику телеканала. При этом дело по обвинению П. было направлено в суд в сентябре 2022 г., а 28 марта 2023 г. по делу был вынесен оправдательный вердикт присяжных, который судья отказалась передавать для оглашения, и на следующий день коллегия присяжных была распущена.
Таким образом, при возбуждении уголовного дела в отношении Владимира Бузюргина руководитель следственного органа исходил из того, что уголовная ответственность по ст. 310 УК РФ может наступать за предание гласности материалов дела в стадии судебного разбирательства и даже после его завершения. «Такой взгляд на применение данной уголовно-правовой нормы ошибочен. После окончания предварительного расследования и передачи дела с обвинительным заключением в суд “тайна следствия” нарушена быть не может, поскольку она исчезает. Следователь не является участником судебного разбирательства и никакими полномочиями на этой стадии уголовного процесса не обладает», – подчеркнул Генри Резник в письме.
Тем не менее прокуратура утвердила обвинительное заключение, и дело было передано в суд. На первом заседании 2 июля 2024 г. Владимир Бузюргин просил суд разъяснить, в чем именно выразился вред правосудию, который он якобы причинил, а также в чем выразились негативные последствия его действий, поскольку предъявленное обвинение не содержит об этом ни слова. Судья предложила прокурору дать соответствующие уточнения, однако ответ получен не был. Гособвинитель лишь сказала, что огласила обвинение в том виде, в котором оно представлено в обвинительном заключении, и добавить ей нечего.
6 сентября того же года гособвинение заявило ходатайство о возвращении дела в прокуратуру со ссылкой на то, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение не соответствуют требованиям УПК, поскольку не конкретизированы обстоятельства, подлежащие доказыванию органом предварительного расследования, что нарушает право обвиняемого. Мировой судья 6-го судебного участка Дзержинского судебного района г. Новосибирска, и.о. мирового судьи 7-го судебного участка этого же района Ирина Носова в тот же день удовлетворила это ходатайство. Таким образом, обвинительное заключение было признано не соответствующим ст. 220 УПК, что существенно нарушило права подсудимого на защиту, поскольку он лишен возможности ознакомиться с содержанием и значением конкретных доказательств по инкриминируемому преступлению, а также препятствовало определению точных пределов судебного разбирательства применительно к ст. 252 УПК.
В новом обвинительном заключении, утвержденном заместителем прокурора Новосибирской области 9 января 2025 г., в частности, были указаны временные интервалы видео, переданного адвокатом Владимиром Бузюргиным сотрудникам телеканала, которые ранее не были исследованы в судебном заседании по уголовному делу П. Кроме того, в нем указано, что в результате этих преступных действий данные предварительного расследования уголовного дела по факту убийства А. были разглашены и стали доступны для просмотра неопределенному кругу лиц, включая сотрудников телепередачи и ее зрителей, без разрешения на то следователя, суда и родителей А. – потерпевшей по делу признана мать убитого юноши.
Уголовное дело в отношении Владимира Бузюргина поступило мировому судье 7-го судебного участка Дзержинского судебного района г. Новосибирска Анне Дробышевой в конце января 2025 г. Летом прошлого года председательствующий судья спросила мнение обвиняемого о прекращении дела в связи с истечением срока давности, на что адвокат ответил отказом. Тогда же суд удовлетворил ходатайство защиты об отмене ранее избранной подсудимому меры пресечения в виде подписки о невыезде.
30 января 2026 г. состоялось судебное заседание, в рамках которого прошли прения сторон и было озвучено последнее слово подсудимого. 4 февраля мировой судья вынесла обвинительный приговор подсудимому, назначив ему штраф в размере 50 тыс. руб. и лишив права заниматься адвокатской деятельностью на один год с освобождением от наказания.
Как следует из приговора, в ходе предварительного расследования орган следствия не допустил никаких нарушений уголовно-процессуального закона, в деле также отсутствуют объективные данные, которые давали бы основания понять, что имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения. В свою очередь, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, суть предъявленного подсудимому обвинения изложена в полном объеме, у суда отсутствовали основания для возврата дела прокурору.
В приговоре также указано, что действия подсудимого носили умышленный характер, поскольку он, являясь адвокатом и защитником П. по делу об убийстве несовершеннолетнего А., при осуществлении полномочий защитника в рамках ст. 119 УПК РФ ходатайствовал о предоставлении ему копии видеозаписи допроса обвиняемого П., являющейся приложением к протоколу допроса этого гражданина, которое было удовлетворено следователем. В связи с этим 29 октября 2021 г. Владимир Бузюргин получил электронный файл с копией этой видеозаписи, 22 декабря защитник был предупрежден следователем об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 310 УК РФ, и дал подписку о неразглашении данных предварительного расследования, ставших ему известными из протоколов следственных действий с участием П. и заключений судебных экспертиз.
Однако впоследствии, как установила первая инстанция, адвокат передал сотрудникам телепередачи «Мужское/женское» ссылку для скачивания электронного файла, содержащего видеозапись допроса П. в полном объеме, в том числе не исследованные в судебном заседании отрывки видеозаписи, являющейся приложением к протоколу допроса подзащитного. Далее соответствующая телепередача с фрагментами этого видеофайла вышла в эфир федерального телеканала и стала доступна для просмотра неограниченному кругу лиц, что привело к разглашению данных предварительного следствия.
Это обстоятельство, как указано в приговоре, повлекло распространение сведений о частной жизни потерпевших А., а именно об обстоятельствах смерти их несовершеннолетнего сына, с демонстрацией его фото, что причинило им моральный вред. Защитник не получил согласие следователя или суда для передачи вышеуказанной видеозаписи допроса П. в рамках дела, находящегося на стадии формирования коллегии присяжных заседателей, что привело к нарушению интересов правосудия и разглашению данных предварительного расследования.
В комментарии «АГ» адвокат Владимир Бузюргин заметил, что приговор представляет собой видоизмененную копию обвинительного заключения. «Первая судебная инстанция сделала удивительный вывод о том, что “тайна предварительного следствия” распространяется и на открытое судебное заседание. По логике этого суда, ст. 161 УПК, устанавливающая запрет на разглашение данных предварительного расследования без разрешения следователя, дознавателя, распространяется в том числе и на судебную стадию вплоть до вступления приговора в законную силу. Это значит, что суд при рассмотрении уголовного дела в открытом заседании должен спрашивать у следователя, дознавателя, какие материалы дела можно исследовать. Подобный вывод суда основан на неправильном понимании норм уголовно-процессуального права. После завершения расследования дело поступает для рассмотрения в суд, запрет на разглашение данных, установленный ст. 161 УПК, прекращается и действует ст. 241 УПК, согласно которой разбирательство дел во всех судах открытое, а в открытом заседании тайна сохраняться не может», – подчеркнул он.
Адвокат добавил: первой инстанцией проигнорировано то, что данная им подписка о неразглашении содержит определенный перечень материалов дела, в числе которого нет видеозаписи, разглашение которой ему вменяют: «Из приговора неясно, какая информация, содержащаяся в материалах дела, была разглашена. Полагаю, что обвинение и суд намеренно устранились от выяснения содержания этой информации, поскольку ранее она была многократно исследована в открытых судебных заседаниях, а следовательно, разгласить ничего невозможно, можно лишь повторить», – подытожил Владимир Бузюргин.
Один из защитников подсудимого, заместитель председателя Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Санкт-Петербурга Сергей Краузе счел, что в этом деле суд первой инстанции совершенно неправомерно согласился с позицией обвинителя о том, что подписка о неразглашении данных предварительного расследования действует после передачи уголовного дела в суд, т.е. итогового решения суда. «Поскольку без этого условия обвинительный приговор постановлен быть не может, то данный вывод мирового судьи был предсказуем. Интересно, что суд указывает на проверку доводов стороны защиты о том, что запрет на разглашение данных расследования действует до окончания расследования, и считает эти доводы основанными на неверном толковании норм УПК. Согласно приговору разглашение Владимиром Бузюргиным данных предварительного расследования имело последствия, во-первых, в виде нарушения интересов правосудия, при этом, в чем они заключаются – не указано, а во-вторых, в разглашении данных предварительного расследования. При этом в приговоре не приводится конкретных сведений, ставших известными третьим лицам в результате действий адвоката. Разумеется, приговор будет обжалован в апелляционном порядке», – сообщил он.
Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник также прокомментировал приговор: «Итак, из приговора следует: “следственная тайна продолжает сохраняться при рассмотрении дела в открытом судебном заседании и даже после его завершения; квалификация преступления производится не по непосредственному, а родовому объекту”. Что это – правовое невежество или злоупотребление правом? Надеюсь, ответ на этот вопрос будет получен после отмены очевидно незаконного приговора».