По мнению одного эксперта «АГ», основная причина нежелания Службы судебных приставов оканчивать производство носит чисто экономический характер, поскольку в деле фигурирует дорогостоящий автомобиль, который был арестован, изъят и передан приставами на хранение, после чего просто исчез. Другой полагает, что в рассматриваемом деле не наблюдались конфликты интересов между взыскателем и должником, взыскатель лично подал заявление приставу-исполнителю об окончании исполнительного производства и возврате исполнительных листов, поэтому приставу-исполнителю следовало прекратить исполнительное производство.
21 января Верховный Суд вынес Кассационное определение
по делу № 53-КАД25-15-К8, в котором указано, что сводное исполнительное производство подлежало прекращению приставом-исполнителем после получения им заявления взыскателя о полном погашении должником задолженности перед ним.
Постановлением судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по Октябрьскому району г. Красноярска от 15 марта 2012 г. было возбуждено исполнительное производство в отношении Александра Гастюхина на основании исполнительного листа, выданного судом о взыскании в пользу Ш. задолженности в 861,7 тыс. руб. Поскольку имущество должника было арестовано еще в апреле 2011 г. в рамках другого исполнительного производства, пристав-исполнитель объединил оба производства в сводное.
В середине августа 2012 г. приставом-исполнителем был составлен акт описи ареста в отношении принадлежащего Александру Гастюхину автомобиля Volkswagen Touareg с помещением его на автостоянку без права пользования имуществом. Впоследствии автомобиль был передан представителю взыскателя на безвозмездное хранение на стоянке ГСК без права пользования. Согласно акту сохранности арестованного имущества от 20 сентября 2013 г. автомобиль по месту хранения отсутствовал.
В конце ноября 2013 г. в отдел судебных приставов поступило заявление от взыскателя Ш. о возврате обоих исполнительных листов без исполнения со ссылкой на фактическое погашение долга в полном объеме. В начале апреля 2015 г. пристав-исполнитель вынес постановление об исполнительном розыске авто Volkswagen Touareg, однако его так и не нашли. В июле 2017 г. пристав-исполнитель распорядился снять арест с автомобиля в связи с отсутствием имущества и отказным материалом по факту проверки арестованного имущества.
В середине августа 2023 г. Александр Гастюхин обратился в отдел судебных приставов с заявлениями о прекращении исполнительного производства в связи с полным погашением долга. 22 августа пристав-исполнитель отказал ему в связи с необходимостью уточнения у взыскателя факта погашения задолженности. В конце июня 2024 г. исполнительное производство было приостановлено в связи с розыском имущества должника.
Тогда Александр Гастюхин обратился в суд с административным иском о признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя от 22 августа 2023 г., о признании незаконным бездействия пристава-исполнителя, выразившееся в непринятии мер по окончанию исполнительного производства при наличии заявления взыскателя о возврате исполнительных документов и об окончании исполнительного производства.
Суд отказал в удовлетворении административного иска со ссылкой на отсутствие в материалах исполнительного производства данных, свидетельствующих об исполнении в полном объеме решения суда о взыскании задолженности. Апелляция отменила это решение в части отказа в удовлетворении требований о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя.
Апелляционный суд пришел к выводу, что наличие заявления взыскателя о возврате исполнительных документов, со ссылкой на получение исполнения, служит достаточным основанием для окончания исполнительных производств по заявлению должника о погашении задолженности как в силу п. 10 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве, так и по заявлению взыскателя в рамках п. 3 ч. 1 ст. 47 этого закона, в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений. Таким образом, в отмененной части было принято новое решение, которым признано незаконным бездействие пристава-исполнителя, выраженное в непринятии мер по окончанию исполнительных производств от 18 апреля 2011 г. и от 15 марта 2012 г. Пристава-исполнителя обязали окончить указанные исполнительные производства в течение 20 дней с момента вступления решения суда в законную силу.
В свою очередь кассация отменила апелляционное определение и оставила в силе решение первой инстанции. Кассационный суд отметил, что пристав-исполнитель фактически не установил надлежащее исполнение требований исполнительного документа, что исключает возможность окончания исполнительного производства на основании п. 1 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве. При этом в рамках исполнительного производства приставом-исполнителем проводятся допустимые законом меры по отысканию имущества должника, и это обстоятельство служит препятствием для окончания исполнительного производства. Кроме того, редакция ст. 47 Закона об исполнительном производстве, действовавшая на момент обращения взыскателя с заявлением в 2013 г., не включала такого достаточного основания для окончания исполнительного производства, как подача взыскателем заявления об окончании исполнительного производства, поскольку п. 10 ст. 47, предусмотревший указанную норму, был введен поправками от 21 декабря 2021 г. № 417-ФЗ.
Изучив кассационную жалобу Александра Гастюхина, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда напомнила, что обязанность судебного пристава-исполнителя в процессе принудительного исполнения судебных актов и актов других органов, предусмотренных Законом об исполнительном производстве, рассматривать заявления сторон по поводу исполнительного производства и выносить соответствующие постановления, разъясняя сроки и порядок их обжалования, корреспондирует праву вызывать граждан по исполнительным документам, находящимся в производстве.
Как счел ВС, материалами этого дела не подтверждается, что в рамках исполнительного производства орган принудительного исполнения воспользовался предоставленным ему законом вышеуказанным правом либо принял какие-либо иные меры по уточнению фактического исполнения должником требований, содержащихся в исполнительном документе, что говорит о его бездействии. Более того, имеющееся в материалах дела письменное заявление взыскателя Ш. от 25 ноября 2013 г. о возврате исполнительных документов в связи с полным погашением долга согласно штампу входящей корреспонденции Службы судебных приставов принято лично от этого гражданина. Суд первой инстанции, с которым согласилась кассация, не привел доводов, свидетельствующих о недостоверности этого заявления. При этом с 2013 г. не поступало каких-либо заявлений от взыскателя, направленных на получение информации о ходе исполнительных производств, а также на понуждение приставов-исполнителей к совершению мер принудительного взыскания.
В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 47 и п. 1 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве (в редакции, действовавшей на момент подачи заявления от взыскателя о возврате исполнительных листов без исполнения с указанием на фактическое погашение долга должником в рамках исполнительного производства) исполнительное производство оканчивается судебным приставом-исполнителем при возвращении взыскателю исполнительного документа по его заявлению. Поскольку от взыскателя Ш. поступило такое заявление, то исполнительное производство должно было быть окончено.
Как следует из постановления судебного пристава-исполнителя от 26 июня 2024 г., исполнительное производство приостановлено на основании п. 2 ч. 2 ст. 40 Закона об исполнительном производстве в связи с розыском авто Volkswagen Touareg. Однако мероприятия по розыску уже проводились на основе постановления пристава-исполнителя от 6 апреля 2015 г. об исполнительном розыске имущества должника, и 3 июля 2017 г. приставом-исполнителем вынесено постановление о снятии ареста с имущества. В связи с этим Верховный Суд отменил кассационное определение и оставил в силе судебный акт апелляции.
Старший партнер АБ г. Москвы «Современные корпоративные решения» Александр Рубин
отметил, что прежняя редакция Закона об исполнительном производстве действительно не предусматривала в качестве безусловного основания для окончания исполнительного производства подачу взыскателем соответствующего заявления. «Вместе с тем, как верно указал ВС, в рассматриваемом деле не наблюдались конфликты интересов между взыскателем и должником, взыскатель лично подал заявление приставу-исполнителю об окончании исполнительного производства и возврате исполнительных листов. Должник указанное заявление не оспаривал, каких-либо возражений в отношении заявления не направлял. При таких обстоятельствах приставу-исполнителю следовало прекратить исполнительное производство, поскольку сама суть исполнительных действий выражается в понуждении должника произвести уплату задолженности перед взыскателем, так как фактически задолженность не имелось, о чем указал взыскатель в своем заявлении. Верховный Суд верно расставил акценты и указал на необходимость приставов-исполнителей вести исполнительное производство не только с точки зрения соблюдения действующего на тот момент законодательства, но и учитывая процессуальные заявления и ходатайства сторон исполнительного производства», – заметил он.
Председатель правления РО МОО «Ассоциация ветеранов Службы судебных приставов» Алексей Шарон
полагает, что основная причина нежелания Службы судебных приставов оканчивать производство, по его мнению, носит чисто экономический характер. «В деле фигурирует дорогостоящий автомобиль Volkswagen Touareg, который был арестован, изъят и передан приставами на хранение, после чего просто исчез. Как только исполнительное производство будет официально окончено, у должника возникнет прямое право предъявить службе иск о взыскании убытков в размере стоимости этого автомобиля. Поэтому приставы годами “подвешивали” вопрос и затягивали сроки, используя розыск уже исчезнувшей машины как предлог для отсрочки. Если бы не фактор потерянного имущества, производство было бы давно закрыто фактическим исполнением. В материалах дела есть письменное заявление взыскателя от 2013 г., где он прямо подтвердил, что долг погашен полностью, и просил вернуть документы. Этого доказательства более чем достаточно для установления факта оплаты, тем более что сам взыскатель за последние 10 лет не проявлял никакой активности и не оспаривал отсутствие выплат. ВС справедливо указал, что при наличии заявления взыскателя о расчете пристав обязан окончить производство. Попытки приставов ссылаться на необходимость “уточнения данных” спустя десятилетие – это лишь способ избежать ответственности за утрату арестованного автомобиля», – убежден он.