Как рассказал в комментарии «АГ» представитель ответчика – Ш., при анализе дела он посчитал, сколько получила лизинговая компания, а именно: сколько заплатил истец при исполнении договора и сколько – страховая компания, и понял, что расчет лизинговой компанией произведен неверно: истец переплатил лизинговой компании за авто, а не наоборот.
Как стало известно «АГ», Московский областной суд вынес апелляционное определение, которым признал, что НДС, уплаченный по договору лизинга, не может быть взыскан в качестве убытка с виновника ДТП, который не является стороной договора. При этом суд оставил в силе решение первой инстанции в той части, в которой указывалось, что если стороны отказались от положений Закона о лизинге, разъясненных в Постановлении Пленума ВАС РФ «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга», то на ответчика, который не являлся стороной договора и не мог заявить возражения, не распространяются автоматически условия договора по расчету сальдо взаимных обязательств.
Обстоятельства возникновения спора
ООО «Альфа Транс» на праве аренды на основании договора лизинга, заключенного с ООО «Газпромбанк Автолизинг», принадлежал автомобиль ГАЗ GAZelle NEXT. 14 июня 2024 г. произошло ДТП с тотальной утратой данного автомобиля, виновником происшествия был признан Ш. Автомобиль был застрахован по полису КАСКО в «Ингосстрахе». 20 сентября 2024 г. страховщик перечислил обществу «Газпромбанк Автолизинг» страховое возмещение в размере более 4 млн руб., а спустя неделю общество расторгло договор лизинга с ООО «Альфа Транс».
Сальдо встречных обязательств сторон по договору лизинга сложилось в пользу лизингодателя и составило почти 700 тыс. руб. Кроме того, с момента ДТП и до даты расторжения договора лизинга общество «Альфа Транс» не могло пользоваться транспортным средством, но было обязано совершать лизинговые платежи, в связи с чем понесло убытки в размере почти 1,1 млн руб. В связи с тем что автомобиль не мог передвигаться своим ходом, общество обратилось к ООО «Бридж» для оказания услуг по перемещению и хранению его на специализированной стоянке, после чего арендовало земельный участок.
Кроме того, ТС было перемещено на станцию техобслуживания для осмотра после ДТП за счет страховой компании, а затем на территорию стоянки страховщика: расходы на это составили 15 тыс. руб. Так как в штате компании отсутствовал юрист, общество «Альфа Транс» обратилось к адвокату для оказания юридических услуг при представлении интересов в подразделении ГИБДД по делу об административном правонарушении.
В связи с этим ООО «Альфа Транс» обратилось в Истринский городской суд Московской области с иском к Ш. о взыскании убытков по договору лизинга в размере почти 1,1 млн руб., транспортных расходов в размере около 30 тыс. руб., а также расходов на оплату услуг представителя в размере 200 тыс. руб.
В возражениях ответчик указал, что истец неправомерно заявил сумму лизинговых платежей за июль – сентябрь 2024 г. на сумму около 383 тыс. руб., поскольку она вошла в сальдо встречных требований. Относительно предъявленных требований о взыскании суммы в размере 335 тыс. руб. потерь НДС лизингодателя, уплаченной истцом, Ш. отметил, что если лизинговая компания понесла убытки по НДС, то это налоговый вопрос взаимоотношений между истцом и лизингодателем, а сам он не несет ответственности за неуплату НДС, так как не является субъектом налогообложения. В соответствии с правовой позицией, приведенной в п. 22 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда 27 октября 2021 г., суммы налогов, уплаченных лизингодателем в связи с продажей предмета лизинга, изъятого у лизингополучателя, по общему правилу не могут рассматриваться в качестве убытков лизинговой компании и не учитываются при определении сальдо встречных предоставлений.
Также Ш. не согласился с взысканием убытков в размере почти 356 тыс. руб. как разницы между суммой досрочного прекращения договора и суммой полученного страхового возмещения. Так, эта сумма также включает сумму НДС, что недопустимо при исчислении убытков. Кроме того, согласно п. 5.12 Общих условий лизинга в случае нарушения лизингополучателем обязанностей, предусмотренных их п. 5.11–5.11.1, и если указанное нарушение обязанностей лизингополучателем привело к тому, что страховщик в части либо полностью отказал в выплате страхового возмещения лизингодателю, лизингополучатель обязан возместить лизингодателю все убытки, возникшие у лизингодателя, при этом убытки признаются равными сумме оплаты досрочного выкупа предмета лизинга. Таким образом, нарушение обязанностей истцом-лизингополучателем по договору лизинга причинило убытки лизингодателю, равные сумме досрочного выкупа предмета лизинга. Ответчик подчеркнул, что не может нести ответственность за неисполнение истцом обязательств по договору.
При этом Ш. признал расходы в сумме 24 тыс. руб. на перевозку ТС, также отметив, что у лизингополучателя имеется переплата по договору лизинга в сумме 462 тыс. руб.
Суд частично удовлетворил иск
Рассмотрев дело, Истринский городской суд сослался на п. 3.3 Постановления
Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга», согласно которому если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу.
Также суд сослался на п. 9 Постановления Пленума ВС от 14 марта 2024 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах», согласно которому сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов участников сделки вправе на основании ст. 10 ГК заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если эта сторона была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной, т.е. оказалась слабой стороной договора.
Читайте также
Верховный Суд обобщил практику по лизинговым спорам
В Обзор вошли позиции о правовой квалификации и толковании условий, о заключении договора, его исполнении, вопросы о последствиях нарушения обязательств лизингополучателем, о действительности условий договора, а также позиции о страховании и банкротстве
22 ноября 2021
Таким образом, указал суд, с учетом изложенного, если спорное условие договора явно нарушает баланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению неблагоприятных последствий для экономически слабой стороны договора, а сторона, в интересах которой установлено спорное условие договора, не обосновала его разумность, суд в соответствии с п. 4 ст. 1, п. 2 ст. 10 Гражданского кодекса в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор без учета данного договорного условия, применяя соответствующие нормы законодательства. Сходная правовая позиция выражена в п. 28 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом ВС 27 октября 2021 г.
Общие условия договора представляют собой стандартную форму договора, разработанную обществом «Газпромбанк Автолизинг» как лицом, профессионально осуществляющим деятельность в сфере лизинга, применяемую ко всем контрагентам. В таком случае предполагается, указал суд, что общество «Альфа Транс» имело возможность лишь присоединиться к условиям договора. Возможность влияния на формирование условий договора для лизингополучателя, являющегося в рассматриваемых отношениях экономически слабой стороной, была ограничена. В то же время истец не принял никаких мер по оспариванию и не выразил никакого несогласия с общими условиями лизинга. Следовательно, на нем лежит риск возможных негативных последствий, связанных с выбранным деловым решением.
Суд отметил, что лицо, виновное в гибели предмета лизинга, не обязано возмещать дополнительные затраты потерпевшего на приобретение предмета лизинга, связанные с привлечением финансирования, поскольку необходимость несения этих затрат не является обычным последствием гибели предмета лизинга: начисление процентов производится по факту пользования финансированием. Следовательно, из суммы потерь лизингополучателя в результате расторжения договора лизинга должны быть исключены проценты за пользование финансированием за весь его период.
В случае когда предмет лизинга был полностью застрахован от рисков утраты (гибели) и соответствующая выплата произведена страховой компанией, то по общему правилу интерес лизингополучателя в возмещении реального ущерба считается удовлетворенным, поскольку страховое возмещение засчитывается в счет удовлетворения договорных требований лизингодателя к лизингополучателю (ст. 21 Закона о лизинге, п. 7 Постановления Пленума ВАС № 17). При этом необходимо иметь в виду, что в обычных условиях гражданского оборота стоимость имущества снижается по мере его использования (эксплуатации), за исключением случаев, когда прирост стоимости имущества связан с изменением состояния рынка. В связи с этим стоимость предмета лизинга к моменту его гибели, как правило, становится более низкой в сравнении с ценой приобретения, исходя из которой по принципу окупаемости (п. 1 ст. 28 Закона о лизинге) сформированы лизинговые платежи.
«Однако данное снижение цены, которое могло быть учтено страховой компанией при установлении суммы страхового возмещения, по смыслу статьи 22 Закона о лизинге относится к риску лизингополучателя как лица, имеющего экономический интерес в отношении приобретения права собственности на предмет лизинга по завершении лизинговой сделки. Указанная потеря стоимости не может быть возложена на причинителя вреда, поскольку по правилам внедоговорной (деликтной) ответственности возмещается вред на момент его причинения и не учитывается стоимость имущества, которая имела место в прошлом», – отмечается в решении.
Из п. 1 ст. 28 Закона о лизинге и п. 2, 3.4–3.5 Постановления Пленума № 17 следует, что издержки лизингодателя, связанные с исполнением договора, не упомянутые в ст. 28 Закона о лизинге, покрываются за счет вознаграждения лизингодателя (платы за финансирование), если иное не следует из условий договора, определяющих структуру лизинговых платежей. В случае надлежащего исполнения договора лизинга лизинговая компания должна была уплатить налоги с выручки, полученной в виде лизинговых платежей, общий размер которых согласно п. 1 ст. 28 Закона о лизинге покрывает как стоимость предмета лизинга, так и вознаграждение лизинговой компании, при этом подлежащие получению лизинговые платежи по мере их начисления согласно п. 2 ст. 153 и п. 1 ст. 167 Налогового кодекса облагались бы НДС у лизингодателя.
Таким образом, указал суд, по общему правилу издержки лизингодателя, возникающие в связи с необходимостью уплаты налога при получении положительного финансового результата (прибыли) от исполнения договора лизинга, учитываются в финансовых параметрах договора лизинга при его заключении и не требуют дополнительной компенсации со стороны лизингополучателя в случае расторжения договора.
Между тем от применения данных положений Закона о лизинге, разъясненных в Постановлении Пленума ВАС №17, стороны по условиям договора лизинга отказались (п. 5.7 Общих условий лизинга). Был применен иной порядок определения сальдо встречного предоставления, отличный от диспозитивно установленного Законом о лизинге. Ш., не являясь стороной договора, не мог заявить возражения относительно неприменения постановления и таким образом защитить свои права от повышенного возложения имущественной ответственности, как и финансовой нагрузки лизингополучателя перед лизингодателем. Следовательно, на ответчика не могут автоматически распространяться условия договора по расчету сальдо взаимных обязательств.
Таким образом, вред, причиненный лизингополучателю в связи с утратой предмета лизинга, не мог определяться исходя из всей суммы уплаченных лизинговых платежей, в том числе за определенные периоды действия договора. Заявленный размер, исходя из представленного истцом расчета, противоречит требованиям ст. 15, 1064 и 1082 ГК. Обстоятельства, свидетельствующие о том, что выплата страхового возмещения не позволила в полном объеме удовлетворить имущественные интересы лизингополучателя и о необходимости возложения на причинителя вреда обязанности по выплате дополнительного возмещения, суд не установил.
Кроме того, в объем возмещения вреда не должны включаться потери, которые возникли впоследствии в связи с неразумными действиями потерпевшего, поскольку такого рода потери не находятся в причинно-следственной связи с причинением вреда. В частности, если в результате причинения вреда вынужденно прекратилось действие договора, в сохранении которого у лизингополучателя имелся законный интерес, на причинителя вреда не может быть возложена обязанность по осуществлению выплат, от получения которых со своего контрагента потерпевший неразумно отказался. В данном случае общество «Альфа Транс», будучи профессионалом в сфере предпринимательской деятельности, добровольно отказалось от предусмотренного законом обычных условий расчета сальдо встречных требований, что не может являться безусловным основанием для возложения негативных последствий этого на причинителя вреда, указал суд.
Также он отметил, что лизингодатель воспользовался своим правом на расторжение договора лизинга вследствие тотальной его гибели и выплаты страхового возмещения только спустя три месяца с даты гибели, при этом он не принимал мер для своевременного получения страхового возмещения. Истца же такое положение вещей устраивало, что также не может быть признано разумным поведением, присущим профессиональному и добросовестному участнику экономических отношений.
Суд указал, что в соглашении об оказании юридических услуг от 16 июня 2024 г. нет сведений о том, что оно заключено в связи с произошедшим ДТП. Более того, в назначении платежа в двух платежных поручениях указано, что осуществляется оплата по соглашению от 18 июня 2024 г., однако само соглашение не представлено.
Таким образом, суд взыскал с Ш. убытки в размере свыше 335 тыс. руб. и расходы на перемещение ТС в 24 тыс. руб.
Апелляционное обжалование
Ш. подал апелляционную жалобу в Московский областной суд. Он указал, что суд первой инстанции пришел к выводу о наличии причинной связи между повреждением транспортного средства по вине ответчика и убытками, понесенными истцом в связи с досрочным расторжением договора лизинга, по которому истец не являлся стороной. Между тем указанная сумма в размере около 700 тыс. руб., как следует из материалов дела, возникла исключительно из-за невыгодных для истца условий договора о порядке окончательного расчета (сальдо), а не как прямое и непосредственное следствие ДТП. Кроме того, суд взыскал более 335 тыс. руб. – сумму, которая соответствует расходам по НДС, тогда как в решении суда в мотивировочной части прямо указано, что НДС не подлежит взысканию, поскольку не является убытком, причиненным действиями ответчика. Ш. попросил отменить решение в обжалованной части и принять по делу новый судебный акт.
Изучив дело, Московский областной суд заметил, что по общему правилу издержки лизингодателя, возникающие в связи с необходимостью уплаты налога при получении положительного финансового результата от исполнения договора лизинга, учитываются при определении входящей в состав лизинговых платежей платы за финансирование и не требуют дополнительной компенсации со стороны лизингополучателя. В связи с этим возложение на лизингополучателя обязанности по их отдельному возмещению при прекращении действия договора лизинга не может быть признано допустимым. Иное означало бы возложение на лизингополучателя обязанности по возмещению отсутствующих убытков лизингодателя и приводило бы к повторному возмещению одних и тех же издержек (Определение
ВС от 18 февраля 2022 г. № 305-ЭС21-20354).
В соответствии с правовой позицией, приведенной в п. 22 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), суммы налогов, уплаченных лизингодателем в связи с утратой предмета лизинга, изъятого у лизингополучателя, по общему правилу не могут рассматриваться в качестве убытков лизинговой компании и не учитываются при определении сальдо встречных предоставлений. Учитывая, что налоговые издержки лизингодателя, возникающие при исполнении договора, учитываются в составе лизинговых платежей (покрываются за счет входящей в их структуру платы за финансирование), то возложение на лизингополучателя обязанности по их отдельному возмещению при прекращении действия договора лизинга не может быть признано допустимым. Иное означало бы возложение на лизингополучателя обязанности по возмещению отсутствующих убытков лизингодателя и приводило к повторному возмещению одних и тех же издержек. Тем более указанные убытки не могут быть возложены на Ш., не являющегося стороной данного договора, указала апелляция.
Таким образом, апелляционный суд отказал в удовлетворении исковых требований о взыскании убытков в размере более 335 тыс. руб.
Комментарий представителя
Как рассказал в комментарии «АГ» представитель Ш., адвокат АП Удмуртской Республики Михаил Пастухов, при анализе дела он посчитал, сколько получила лизинговая компания, а именно: сколько заплатило общество при исполнении договора и сколько заплатила страховая компания, и понял, что расчет лизинговой компанией произведен неверно. «Так, общество заплатило лизинговые платежи на сумму более 766 тыс. руб., при этом лизинговая компания получила страховое возмещение в размере более 4 млн руб., при стоимости предмета лизинга в 4,025 млн руб. То есть общество переплатило лизинговой компании за “Газель”, а не наоборот, – пояснил он. – Потом я ознакомился с лизинговым договором и приложением к нему и понял, что лизинговая компания при расторжении договора применила свой расчет, который был согласован между сторонами и противоречил расчету, установленному Постановлением Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 17 “Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга”. Если делать расчет согласно Постановлению Пленума ВАС № 17, то получается, что лизинговая компания должна обществу почти 463 тыс. руб.».
Михаил Пастухов отметил: еще в возражении на исковое заявление он указывал, что истец может в судебном порядке оспорить пункты лизингового договора, которым определялся расчет между сторонами при досрочном расторжении договора, и признать их ничтожными согласно правовой позиции, указанной в п. 28 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга). «В дальнейшем истец может взыскать с лизинговой компании излишне уплаченные деньги как неосновательное обогащение», – добавил он.