По мнению одного из адвокатов, практическое значение этого определения ВС РФ состоит в усилении стандартов проверки доказательств по делам частного обвинения, бремя доказывания лежит на стороне потерпевшего, а сомнения, неустранимые процессуальным путем, подлежат толкованию в пользу обвиняемого. Другой счел, что рассматриваемый случай демонстрирует печальное нежелание нижестоящих судов исследовать обстоятельства дела с учетом требований уголовно-процессуального закона.
5 февраля Верховный Суд вынес Определение
суда кассационной инстанции по делу № 19-УД25-36-К5, которым отменил обвинительный приговор и последующие судебные акты в отношении женщины, осужденной за причинение легкого вреда здоровью бывшему супругу, и оправдал ее в связи с отсутствием состава преступления.
В конце июня 2021 г. мировой судья признал Анастасию Андриенко виновной в умышленном причинении бывшему супругу Евгению Андриенко легкого вреда здоровью, вызвавшего его кратковременное расстройство (ч. 1 ст. 115 УК РФ), и оштрафовал ее на 5 тыс. руб. Суд установил, что вечером 17 февраля 2020 г. подсудимая находилась у входа во двор детского сада, куда приехала с отцом потерпевшего А. с целью общения со своими малолетними детьми. В ходе конфликта, произошедшего на почве личных неприязненных отношений с бывшим мужем, в тот момент когда последний предпринял попытку забрать из ее рук малолетнего сына, подсудимая, оказывая сопротивление потерпевшему, умышленно ударила его по голове, от чего тот испытал острую физическую боль. В результате Евгений Андриенко получил закрытую черепно-мозговую травму по типу сотрясения головного мозга и ссадины лучезапястного сустава справа, которые вызвали кратковременное расстройство здоровья сроком менее 21 дня.
Далее апелляция и кассация оставили приговор в силе. По данному делу частного обвинения приговором мирового судьи от 26 декабря 2024 г. был оправдан А., который также обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 УК РФ. Этот приговор был оставлен в силе апелляционным судом.
Тогда Анастасия Андриенко подала кассационную жалобу в Верховный Суд, потребовав отмены вышеуказанных судебных актов в связи с отсутствием состава преступления и ее оправдания. Осужденная заметила, что выводы суда об умышленном причинении ею бывшему супругу легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное его расстройство, не подтверждены доказательствами, исследованными в судебном заседании. Ссылаясь на показания потерпевшего, которые она считает недостоверными, кассатор пояснила, что в силу своих физических данных, а также в условиях нахождения у нее на руках ребенка она не могла нанести удары Евгению Андриенко и причинить ему закрытую черепно-мозговую травму, о которой он сообщил суду. Женщина также сослалась на противоречивость выводов заключений эксперта от 13 марта 2020 г. и от 9 сентября 2020 г. относительно давности образования телесных повреждений на голове потерпевшего, указав, что эти доказательства являются недопустимыми.
Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда напомнила, что обстоятельствами, подлежащими доказыванию при производстве по таким делам, являются, в частности, установление судом факта причинения потерпевшему легкого вреда здоровью, а также умышленная форма вины лица, причинившего этот вред. В рассматриваемом случае осужденная не признала себя виновной в ходе судебного разбирательства и отрицала свою причастность к инкриминируемому преступлению, утверждая, что она в ходе конфликта с Евгением Андриенко ударов ему не наносила. В судебном заседании 30 июля 2020 г. подсудимая дала показания об агрессивных действиях потерпевшего, который, по ее словам, в ходе конфликта, случившегося 17 февраля, оскорблял ее, силой пытался забрать находившегося у нее на руках ребенка, при этом сдавливал бывшую супругу в области груди.
В подтверждение своих слов осужденная ссылалась на наличие у нее ушиба груди, что также подтверждено ее медкартой, имеющейся в деле, а также ссылалась на показания очевидца событий – отца потерпевшего А., который, увидев происходящее, вышел из машины и пытался пресечь противоправные действия своего сына. В судебном заседании А. сообщил, что стал очевидцем конфликта между бывшими супругами, когда он привез подсудимую к детям, которые, увидев мать, побежали к ней. Анастасия Андриенко, как утверждал А., взяла младшего сына на руки, после чего между ней и Евгением Андриенко начался конфликт, в ходе которого последний вырвал ребенка из ее рук и бросил под колесо стоявшей машины, а затем стал избивать бывшую супругу, нанося удары в область груди. Женщина, стремясь освободиться, крутилась, размахивала руками, пыталась схватить потерпевшего за руку.
Из показаний потерпевшего следовало, что подсудимая стала наносить ему удары по голове, в результате чего он испытал сильную боль и кратковременно потерял сознание. После падения ребенка в ситуацию вмешался незнакомец, представившийся сотрудником полиции, который, применяя к Евгению Андриенко силу, стал отталкивать его от бывшей супруги. Евгений Андриенко утверждал, что он, обращаясь в частном порядке 20 февраля 2020 г. к судебно-медицинскому эксперту Ш., не демонстрировал ему телесные повреждения, кроме царапин на запястье руки, при этом в акте медосвидетельствования № 5, на который имеется ссылка в заключениях эксперта, все иные симптомы описаны только со слов потерпевшего.
Как заметил ВС, эксперт Ш. в рамках проведения судебно-медицинской экспертизы № 162 от 13 марта 2020 г. исследовал свой же акт от 20 февраля 2020 г., а также данные осмотров нейрохирурга и лор-врача от 20 февраля 2020 г., медкарту на имя Евгения Андриенко, которые в материалах дела отсутствуют. При этом согласно медицинской карте, указанной в заключении эксперта Ш., у потерпевшего были обнаружены телесные повреждения, в том числе множественные ушибы волосистой части головы, ушибы и гематомы лица, при его обращении в больницу 28 февраля 2020 г. В справке осмотра нейрохирурга от 20 февраля также нет данных о наличии у потерпевшего каких-либо повреждений на голове и лице, при этом имеется запись о его письменном отказе от рентгенограммы.
Постановлением от 30 июля 2020 г. мировой судья по ходатайству Евгения Андриенко назначил дополнительную судебно-медицинскую экспертизу, не указав при этом оснований для ее назначения и проведения, сославшись лишь на иные доказательства, исследованные в судебном заседании, и на мнения сторон относительно ходатайства потерпевшего, в котором были поставлены вопросы о разъяснении неясности в выводах эксперта относительно указания инициалов Евгения Андриенко, а также с целью устранения противоречий в определении давности образования телесных повреждений. Согласно ч. 2 ст. 207 УПК РФ в случае наличия противоречий в выводах эксперта назначается повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту. Однако в случае, требовавшем в силу закона проведения по делу повторной экспертизы, мировой судья назначил дополнительную экспертизу, которая была проведена 9 сентября 2020 г. экспертом Ш., ранее давшим заключение относительно повреждений, выявленных у потерпевшего, в том числе по вопросу о давности их образования. В связи с этим ВС согласился с тем, что эксперт, давая ответы на вновь поставленные судом аналогичные вопросы, не мог быть в достаточной степени независимым от своего же мнения, высказанного в ранее данном им заключении.
Кроме того, в заключении дополнительной экспертизы эксперт Ш. не дал оценки тому обстоятельству, что при осмотре нейрохирургом 20 февраля 2020 г. у потерпевшего не обнаружены повреждения, которые выявлены только при его осмотре 28 февраля, т.е. спустя 11 суток после инцидента. На вопрос о симуляции симптомов травм эксперт не дал ответа, указав, что подобные вопросы разрешаются в рамках комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Однако, заметил Верховный Суд, противоречия относительно давности образования телесных повреждений на голове потерпевшего мировым судьей не были оценены, комиссионная судебно-медицинская экспертиза им не назначалась.
Кроме того, из материалов уголовного дела усматривается, что Определением ВС РФ от 7 мая 2024 г. приговор мирового судьи, апелляционное и кассационное постановления в отношении гражданина А., который также обвинялся в причинении Евгению Андриенко совместно с бывшей супругой легкого вреда здоровью 17 февраля 2020 г., были отменены и дело направлено на новое судебное рассмотрение. При новом рассмотрении уголовного дела в отношении отца потерпевшего мировым судьей была назначена и проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза от 22 октября 2024 г. Согласно ее результатам потерпевшему в день инцидента были причинены ссадины лучезапястных суставов, которые не причинили вреда здоровью. Каких-либо других повреждений на момент рассматриваемых событий у частного обвинителя не обнаружено. При этом эксперты пришли к выводу, что диагноз «сотрясение головного мозга», выставленный Евгению Андриенко в условиях местной больницы, не подтвержден объективными клиническими и неврологическими данными, в связи с чем он неправомочен и не подлежит судебно-медицинской экспертной оценке. Выявленные у потерпевшего 28 февраля 2020 г. нейрохирургом больницы травмы не имеют никакого отношения к событиям, указанным в установочной части постановления мирового судьи.
Как подчеркнул Верховный Суд, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК, толкуются в пользу обвиняемого. При этом бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения, а в деле частного обвинения – на стороне частного обвинителя. В связи с этим ВС отменил обвинительный приговор и все последующие судебные акты в отношении Анастасии Андриенко и оправдал ее в связи с отсутствием состава преступления, признав за ней право на реабилитацию.
Адвокат Московской городской юридической консультации Валентин Платонов считает, что это определение ВС РФ представляет интерес как ориентир для практики по делам о легком вреде здоровью, особенно в порядке частного обвинения. «Важно, что Верховный Суд не ограничился направлением на новое рассмотрение, а принял итоговое реабилитирующее решение. Он фактически указал, что обвинительный приговор оказался построен на неустраненных сомнениях и противоречиях, что прямо запрещено ч. 4 ст. 302 УПК РФ. ВС сформулировал стандарт доказывания: вывод о наличии легкого вреда здоровью и причинной связи с действиями подсудимого должен опираться на проверяемые, находящиеся в деле первичные медицинские документы и объективные данные, а не на реконструкцию обстоятельств со слов потерпевшего. Суд также заметил, что при наличии противоречий в выводах эксперта закон требует повторной экспертизы с поручением ее другому эксперту, тогда как по делу была назначена дополнительная экспертиза и проведена тем же специалистом. А также подчеркнул очевидный риск: эксперт, повторно отвечая на аналогичные вопросы, не может быть в достаточной степени независимым от ранее высказанного мнения. Для практики это важный момент, так как ошибка в выборе вида экспертизы и эксперта перестает восприниматься как техническая и квалифицируется как существенное нарушение, способное повлиять на исход дела», – пояснил он.
Существенным моментом мотивировки ВС, по мнению адвоката, стало сопоставление с результатами нового рассмотрения связанного дела в отношении иного лица, обвинявшегося в причинении вреда в том же эпизоде. «Проведенная комиссионная судебно-медицинская экспертиза пришла к выводу об отсутствии объективного подтверждения диагноза “сотрясение головного мозга” и о наличии лишь ссадин, не причинивших вреда здоровью; также было указано, что зафиксированные спустя значительный срок ушибы и гематомы не относятся к событиям инкриминируемой даты. Эта фактическая база подорвала ключевой элемент состава по ч. 1 ст. 115 УК РФ, поскольку без юридически значимого легкого вреда (кратковременного расстройства здоровья) отсутствует сам состав преступления. Тем самым ВС продемонстрировал подход при установления медицинского основания обвинения дальнейшее поддержание приговора становится недопустимым в силу презумпции невиновности и запрета на предположения», – заметил Валентин Платонов.
Он добавил, что практическое значение определения ВС состоит в усилении стандартов проверки доказательств по делам частного обвинения: «Суд отдельно напомнил: бремя доказывания лежит на стороне обвинения или на частном обвинителе, а сомнения, неустранимые процессуальным путем, подлежат толкованию в пользу обвиняемого. Для нижестоящих судов это означает необходимость более жесткой проверки медицинских документов, критической оценки временных разрывов в фиксации повреждений и корректного применения ст. 207 УПК РФ. Для стороны защиты определение дает понятные процессуальные ориентиры: при противоречиях в СМЭ следует настаивать на повторной, а при сложных и спорных травмах головы – обосновывать комиссионный формат как средство устранения сомнений».
Адвокат АБ «А2К Лигал» Дмитрий Хомич полагает, что определение ВС РФ демонстрирует печальное нежелание нижестоящих судов исследовать обстоятельства дела с учетом требований уголовно-процессуального закона. «По совершенно непонятным причинам нижестоящие суды не только не понимают разницы между дополнительной и повторной экспертизами, но и оказались неспособны анализировать всю совокупность исследованных по делу обстоятельств. Совершенно непонятно, чем это обусловлено: то ли исключительно обвинительным подходом суда первой инстанции, то ли совершенно формальным подходом последующих инстанций к исследованию доводов жалобы осужденного. Причиной этого может быть и необъяснимый страх выносить оправдательный приговор, который отечественные суды демонстрируют с завидной регулярностью. При этом совершенно не учитывается, что незаконное осуждение куда больше подрывает доверие к правосудию, чем критическая оценка в приговоре сомнительных доказательств стороны обвинения», – убежден он.