Одна из экспертов «АГ» подчеркнула, что затронутая в определении проблема находится на стыке двух ключевых тенденций современной правоприменительной практики: ужесточения контроля за деятельностью кредиторов по взысканию долгов и одновременного усложнения административных процедур. Другой отметил, что ВС справедливо разграничил сферы действия специальных законов: банки, в отличие от коллекторских агентств, прямо исключены из-под действия Закона о госконтроле.
11 февраля Верховный Суд вынес Определение № 304-ЭС25-8313 по делу № А67-7129/2024, в котором напомнил о недопустимости действий кредитора при взыскании просроченной задолженности, связанных с оказанием психологического давления на должника.
В 2023 г. Анастасия Калиновская взяла несколько кредитов в Сбербанке. 15 апреля 2024 г. в УФССП по Томской области поступило обращение Анастасии Калиновской о нарушении банком положений Федерального закона № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «“О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях”».
В ходе проверки фактов, изложенных в обращении, административным органом было выявлено совершение банком действий, направленных на возврат просроченной по кредитным договорам задолженности должника, с нарушением требований ч. 1 ст. 6, п. 4, 6 ч. 2 ст. 6 Закона № 230-ФЗ. Данное обстоятельство послужило основанием для составления уполномоченными должностными лицами УФССП протокола об административном правонарушении от 27 июня 2024 г. в отношении банка и вынесения постановления от 15 июля 2024 г. о привлечении его к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 14.57 КоАП РФ, в виде штрафа в размере 150 тыс. руб.
Не согласившись с этим, банк обратился в арбитражный суд с заявлением к УФССП по Томской области о признании незаконным и отмене постановления от 15 июля 2024 г. Суды трех инстанций установили, что банком на номера должника за период с 20 августа 2023 г. по 3 мая 2024 г. было осуществлено 265 телефонных звонков, т.е. около 33 звонков в месяц, что может свидетельствовать о психологическом воздействии на должника с целью дестабилизации его психоэмоционального состояния. В связи с этим суды пришли к выводу, что банк действовал недобросовестно и неразумно, злоупотреблял предоставленными правами.
Вместе с тем суды удовлетворили требования банка, поскольку административным органом не был соблюден порядок, установленный ч. 3.1 ст. 28.1 «Возбуждение дела об административном правонарушении» КоАП. Суды посчитали, что в рассматриваемом случае дело об административном правонарушении возбуждено в отношении банка без проведения контрольного (надзорного) мероприятия, имело место существенное нарушение процедуры привлечения к административной ответственности.
УФССП по Томской области обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд, в которой просило отменить принятые по делу судебные акты, считая их незаконными и необоснованными. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что согласно Закону № 230-ФЗ при осуществлении действий, направленных на возврат просроченной задолженности, кредитор или лицо, действующее от его имени или в его интересах, обязаны действовать добросовестно и разумно. Не допускаются направленные на возврат просроченной задолженности действия кредитора или лица, действующего от его имени или в его интересах, связанные с оказанием психологического давления на должника и иных лиц, использованием выражений и совершением иных действий, унижающих честь и достоинство должника и иных лиц; любым другим неправомерным причинением вреда должнику и иным лицам или злоупотреблением правом.
В определении поясняется: ч. 3.1 ст. 28.1 КоАП установлено, что дело об административном правонарушении, выражающемся в несоблюдении обязательных требований, оценка соблюдения которых является предметом государственного и муниципального контроля, при наличии поводов к возбуждению дела может быть возбуждено только после проведения контрольного (надзорного) мероприятия во взаимодействии с контролируемым лицом, проверки, совершения контрольного (надзорного) действия в рамках постоянного государственного контроля, постоянного рейда и оформления их результатов.
ВС разъяснил: п. 9 ч. 4 ст. 2 Закона о государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в РФ устанавливает, что его положения не применяются к организации и осуществлению контроля (надзора) за деятельностью кредитных организаций и банковских групп, некредитных финансовых организаций, лиц, оказывающих профессиональные услуги на финансовом рынке, надзора в национальной платежной системе. Соответственно, проведение контрольного (надзорного) мероприятия, предусмотренного ч. 3.1 ст. 28.1 КоАП, в рассматриваемом случае не требуется.
Кроме того, Суд обратил внимание, что по смыслу положений ч. 3.1 ст. 28.1 КоАП установленный указанной нормой особый порядок возбуждения дел об административных правонарушениях распространяется на случаи, когда факт допущенных нарушений не может быть установлен вне рамок проведения контрольных (надзорных) мероприятий.
Экономколлегия подчеркнула, что в случае получения лицом, уполномоченным составлять протоколы об административных правонарушениях, достаточных данных, указывающих на наличие события административного правонарушения и не требующих дополнительной проверки путем проведения надзорных мероприятий, дело об административном правонарушении может быть возбуждено в порядке п. 3 ч. 1 ст. 28.1 КоАП. В этом случае гарантии защиты законных прав и интересов лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, обеспечиваются в рамках установленных КоАП РФ процедур.
Таким образом, Верховный Суд указал, что в рассматриваемом деле административный орган мог действовать в порядке п. 1–3 ч. 1 ст. 28.1 КоАП, вследствие чего составление протокола об административном правонарушении от 27 июня 2024 г. в отношении банка и вынесение оспариваемого постановления от 15 июля 2024 г. были осуществлены административным органом в соответствии с требованиями законодательства, у судов не было оснований для признания незаконным и отмены оспариваемого постановления УФССП. В связи с допущенными нарушениями норм материального права ВС отменил обжалуемые судебные акты с отказом в удовлетворении требований банка.
Комментируя определение ВС, юрист, генеральный директор ООО «Савицкая и партнеры» Анжелика Савицкая отметила, что затронутая в нем проблема актуальна и находится на стыке двух ключевых тенденций современной правоприменительной практики: ужесточения контроля за деятельностью кредиторов по взысканию долгов и одновременного усложнения административных процедур. «С одной стороны, мы наблюдаем рост числа жалоб граждан на навязчивые действия банков и коллекторов, что требует от государства адекватного реагирования в рамках Закона № 230-ФЗ. С другой стороны, существует правовая неопределенность в вопросе о том, обязательно ли проводить контрольное (надзорное) мероприятие для возбуждения дела об административном правонарушении, особенно в отношении субъектов, поднадзорных Банку России. Данное определение ВС РФ как раз и внесло ясность в этот процессуальный нюанс, разграничив общий контрольный порядок и специфику банковского надзора», – подчеркнула она.
Анжелика Савицкая полагает, что с выводами Экономколлегии следует согласиться, но с важной оговоркой, касающейся существа спора. По ее мнению, ВС совершенно справедливо указал на ошибочность применения нижестоящими судами ч. 3.1 ст. 28.1 КоАП. Поскольку п. 9 ч. 4 ст. 2 Закона о государственном контроле (надзоре) прямо исключает осуществление контроля за кредитными организациями из сферы действия этого закона, требовать от УФССП проведения контрольного мероприятия, предусмотренного данным законом, неправомерно. Эксперт отметила, что административный орган располагал конкретными данными о звонках банка из обращения гражданина, что являлось достаточным основанием для возбуждения дела в общем порядке. Следовательно, процедурных нарушений со стороны административного органа допущено не было.
Однако, как заметила Анжелика Савицкая, принципиально важным является то, что, отменяя решения нижестоящих судов по процессуальным мотивам, ВС никоим образом не дезавуировал их выводы по существу правонарушения. «Напротив, в определении констатируется, что судами всех инстанций было установлено: 33 телефонных звонка в месяц должнику – это действие, выходящее за рамки разумного и добросовестного поведения, свидетельствующее о злоупотреблении правом и оказании психологического давления. Верховный Суд, отказывая банку в удовлетворении требований, по сути, согласился с квалификацией его действий как противоправных. Таким образом, решение знаменательно тем, что, исправляя процессуальную ошибку, оно оставляет в силе материально-правовую оценку содеянного, подтверждая недопустимость агрессивных практик взыскания, даже если они исходят от крупнейших игроков рынка», – считает она.
Управляющий партнер юридической фирмы LEXING Андрей Тишковский отметил, что ВС справедливо разграничил сферы действия специальных законов: банки, в отличие от коллекторских агентств, прямо исключены из-под действия Закона о госконтроле. Он подчеркнул, что данное определение обозначило пределы применения ч. 3.1 ст. 28.1 КоАП и пресекло ошибочную практику нижестоящих судов, которая к моменту рассмотрения дела ВС начала формироваться на уровне некоторых судов первой инстанции (например, решение АС Новосибирской области от 21 октября 2025 г. по делу № А45-25330/2025).
Андрей Тишковский обратил внимание, что помимо исправления ошибки в применении закона нижестоящими судами ВС применил ограничительное толкование к ч. 3.1 ст. 28.1 КоАП, обозначив, что смысл особого порядка возбуждения дел об административных правонарушениях распространяется на случаи, когда факт допущенных нарушений не может быть установлен вне рамок проведения контрольных (надзорных) мероприятий. «Таким образом, если событие правонарушения установлено на основе достаточных, не требующих дополнительной проверки данных, применение дополнительных формальных процедур, предусмотренных Законом о госконтроле, утрачивает свою необходимость. Вероятно, такой подход соответствует принципам процессуальной экономии, но остается открытым вопрос, не приведет ли такой подход к нарушению прав и законных интересов лиц, контролируемых согласно данному закону», – отметил эксперт.