По мнению одной из экспертов «АГ», несмотря на условность методов определения размера экологического ущерба, исчисление размера вреда не может носить произвольный характер и должно осуществляться исходя из количественных параметров негативного воздействия. Другой полагает, что решение ВС усиливает позицию природопользователей, которые оперативно реагируют на аварии, и стимулирует надзорные органы к более тщательному обоснованию размера исковых требований, исключая возможность взыскания многомиллионных сумм без подтверждения реального ущерба экосистеме.
3 февраля Верховный Суд вынес Определение
№ 302-ЭС25-8542 по делу № А19-3121/2024, в котором разъяснено, как рассчитать экологический вред в результате затопления в реке баржи с грузом в виде каменного угля.
В середине августа 2023 г. в акватории реки Ангара затонула принадлежащая АО «Восточно-Сибирское речное пароходство» баржа, содержащая груз каменного угля (1767,1 т). В связи с этим Межрегиональное управление Росприроднадзора по Иркутской области и Байкальской природной территории рассчитало размер экологического вреда, исходя из формулы № 5 п. 17 Методики исчисления размера вреда, причиненного водным объектам вследствие нарушения водного законодательства, утвержденной Приказом Минприроды от 13 апреля 2009 г. № 87, в 431,7 млн руб.
Поскольку речное пароходство добровольно не возместило вред, ведомство обратилось в суд. К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Байкальская межрегиональная природоохранная прокуратура и прокуратура Иркутской области.
Рассмотрев дело, суд взыскал с ответчика в пользу истца лишь 4 млн руб. со ссылкой на то, что захоронение баржи в водном объекте не произошло, поскольку речное пароходство подняло судно в течение двух месяцев со дня затопления; не представлены доказательства вывода спорной баржи из эксплуатации или признания ее брошенной; не доказано захоронение ответчиком в водном объекте иных крупногабаритных отходов. Пункт 17 Методики № 87 неприменим при расчете вреда, причиненного водному объекту в результате затопления каменного угля, поскольку одним из обязательных множителей формулы № 5, изложенной в этом пункте, является тоннаж брошенных плавучих средств или крупногабаритных отходов производства и потребления (показатель В), а уголь не является таким объектом. При загрязнении в виде засорения водного объекта мусором, отходами производства и потребления (чем является уголь), в том числе с судов и плавучих и стационарных объектов и сооружений, расчет стоимости причиненного вреда определяется по формуле № 4 п. 16 Методики № 87. Апелляция поддержала такое решение.
В свою очередь кассация выявила ошибку нижестоящих судов при расчете размера вреда в части применения показаний коэффициента индексации, учитывающего инфляционную составляющую экономического развития (п. 11.1 Методики № 87), изменила их судебные акты и взыскала с ответчика в возмещение ущерба 5,2 млн руб.
Изучив кассационные жалобы управления Росприроднадзора и заместителя генерального прокурора, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда заметила, что в этом деле предметом судебного исследования являются вопросы: был ли причинен вред водному объекту в результате затопления баржи ответчика и каменного угля; есть ли законные основания для возложения на речное пароходство обязанности возместить вред; каков порядок исчисления размера вреда, причиненного водному объекту.
В связи с этим Экономколлегия пояснила, что применительно к затонувшему судну на основе формулы № 5 п. 17 Методики № 87 исчисляется вред, причиненный водному объекту, если собственник в разумный срок не поднял затонувшее судно, затопленное средство было выведено из эксплуатации и брошено, т.е. фактически захоронено в водном объекте, фактически став крупногабаритным отходом производства и потребления. При этом при расчете вреда по указанной формуле не предусмотрено применение коэффициента, учитывающего длительность нахождения объекта в воде. В силу п. 6 Методики № 87 исчисление размера вреда базируется на компенсационном принципе оценки и возмещения размера вреда по величине затрат, нужных для установления факта причинения вреда и устранения его причин и последствий, восстановления состояния водного объекта до показателей, наблюдаемых до выявленного нарушения, а также для устранения последствий нарушения.
В подобных спорах суд не ограничивается формальной констатацией наличия состава правонарушения в момент причинения вреда и не может не учитывать последующую динамику правоотношений, оказывающую влияние на их существо, в частности исключающую или существенно снижающую вредоносность имевшего место нарушения норм права. Хотя методы определения размера экологического ущерба условны ввиду невозможности четко определить последствия причинения вреда окружающей среде в силу своей природы, исчисление размера вреда не может быть произвольным и должно строиться исходя из количественных параметров негативного воздействия на окружающую среду. При рассмотрении судебного спора должен быть достигнут справедливый баланс публичных и частных интересов, предполагающий установление и оценку неблагоприятных последствий допущенного нарушения для окружающей среды.
В этом деле, заметил ВС, истец утверждал, что принадлежащая ему баржа затонула в связи с неблагоприятными погодными условиями в результате смещения груза, о чем он сразу же сообщил управлению Росприроднадзора. Нет доказательств преднамеренного затопления ответчиком баржи с грузом. Речное пароходство достало судно из водного объекта через два месяца после ЧП, т.е. баржа не является брошенной, не выведена из эксплуатации и не исключена из Государственного судового реестра ввиду конструктивной гибели. «Таким образом, исходя из установленных по делу обстоятельств, суды сделали правомерный вывод об отсутствии в данной ситуации оснований считать, что расчет вреда, причиненного водному объекту кратковременным нахождением баржи на дне водного объекта, подлежит расчету по формуле № 5 п. 17 Методики № 87», – отмечено в определении.
Суд добавил, что спорная баржа представляет собой несамоходное сухогрузное судно, не имеет двигателя внутреннего сгорания и гидравлических систем, содержащих ГСМ. Истец не доказал, что пребывание данной баржи в воде до ее подъема повлекло наступление негативных последствий для окружающей среды, в том числе загрязнения вод какими-либо токсичными материалами, изменения количественных и качественных характеристик водного объекта, уничтожения природных ресурсов. Довод управления Росприроднадзора о том, что незамедлительное исполнение ответчиком обязанности по поднятию затонувшей баржи не имеет значения, поскольку формула № 5 п. 17 Методики № 87 не включает критерии загрязнения водного объекта, его деградации, которые должны учитываться и оцениваться при определении размера вреда, причиненного водному объекту, не может быть учтен, поскольку противоречит действующему экологическому законодательству, основанному на принципе возложения ответственности за реально причиненный вред окружающей среде.
Вместе с тем, как заметил ВС, суды трех инстанций, посчитав, что при расчете вреда, причиненного водному объекту в связи с затоплением 1767,1 т каменного угля, неприменим п. 17 Методики № 87, а размер вреда следует считать по формуле 4, приведенной в п. 16 этой Методики, неверно истолковали основания и условия применения этих двух пунктов. Согласно п. 16 Методики № 87 по формуле № 4 рассчитывается размер вреда, причиненного водным объектам путем их загрязнения (засорения) мусором, отходами производства и потребления, в том числе с судов и иных плавучих и стационарных объектов и сооружений, исходя из площади загрязнения акватории, дна и береговых полос водного объекта, загрязненного мусором и отходами производства. Таким образом, загрязнение водного объекта мусором, отходами производства и потребления, сброс и захоронение в водном объекте крупногабаритных отходов производства и потребления являются разными видами правонарушения, влекут различные вредные последствия для водного объекта, а следовательно, и разный расчет компенсации в возмещение причиненного вреда. По мнению истца, затопление груза потерпевшей крушение баржи и каменного угля массой 1767,1 т, сразу оказавшегося на речном дне и не поднятого до настоящего времени, не может рассматриваться в качестве засорения водного объекта мусором или отходами производства и потребления.
ВС указал, что при исчислении вреда по формуле № 4 п. 16 Методики № 87 не применяется такой показатель, как масса отходов производства и потребления, а используются показатель площади загрязненной акватории, определяемой на основе инструментальных замеров, и коэффициент К, учитывающий степень загрязненности водного объекта в результате его засорения. Установить степень загрязненности акватории водного объекта на дату затопления баржи невозможно, так как уголь затонул, поэтому, как полагает истец, определить разумную степень достоверности расчета вреда в рамках п. 16 указанной Методики невозможно, а расчет вреда, принятый судами, не может быть признан достоверным.
Для достижения справедливого баланса публичных и частных интересов при определении размера вреда, причиненного водному объекту, важно установить и оценить неблагоприятные последствия допущенного ответчиком нарушения для окружающей среды, его действия, направленные на снижения вредных последствий имевшего место нарушения. «Между тем суды не дали надлежащей оценки приведенным доводам Управления Росприроднадзора, которые поддержаны заместителем Генерального прокурора РФ, и не исследовали надлежащим образом все обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора», – указал ВС, отменив решения нижестоящих инстанций и вернув дело на новое рассмотрение.
Руководитель экологической группы сибирского офиса «Пепеляев Групп» Юлия Юрченко
заметила, что несмотря на условность методов определения размера экологического ущерба исчисление размера вреда не может носить произвольный характер и должно осуществляться исходя из количественных параметров негативного воздействия. «Целью ответственности за причинение вреда окружающей среде является восстановление ее нарушенного состояния или получение компенсации при достижении справедливого баланса публичных и частных интересов, который предполагает установление и оценку неблагоприятных последствий допущенного нарушения для окружающей среды. Принадлежащая ответчику баржа затонула в связи с неблагоприятными погодными условиями в результате смещения груза, речное пароходство, действуя добросовестно, в кратчайшие сроки исполнило обязанность по поднятию ее из водного объекта (ст. 109 КТМ РФ). ВС также заметил, что истец не представил доказательств негативных последствий пребывания баржи в воде до ее подъема, тогда как действующее экологическое законодательство РФ основывается на принципе возложения ответственности за реально причиненный вред окружающей среде. Поскольку судами не были установлены наличие и размер фактических негативных последствий пребывания баржи с углем в водном объекте, дело обоснованно направлено на новое рассмотрение», – заключила она.
Адвокат, управляющий партнер ZHAROV GROUP Евгений Жаров читает, что это определение ВС РФ представляет собой важный прецедент, задающий высокую планку стандартов доказывания в экологических спорах. Он отметил: ключевое значение имеет позиция Суда о том, что возмещение вреда не может быть произвольным и должно основываться на реальных, а не гипотетических последствиях для окружающей среды: «ВС справедливо указал нижестоящим судам на необходимость оценки не только формального состава правонарушения, но и последующей динамики событий, в частности добросовестных действий собственника по подъему затонувшего имущества в кратчайшие сроки. Такой подход смещает акцент с карательной функции на восстановительную, что полностью соотносится с принципами справедливого баланса публичных и частных интересов».
По мнению эксперта, выводы ВС станут ориентиром в вопросах разграничения видов правонарушений и применения соответствующих методик расчета, так как тот фактически запретил формально подходить к выбору формулы исчисления вреда, предписав учитывать все значимые обстоятельства: природу затонувшего груза, его воздействие на акваторию, оперативность устранения последствий аварии и отсутствие доказательств необратимой деградации водного объекта. «Данное решение ВС усиливает позицию природопользователей, которые оперативно реагируют на аварии, и стимулирует надзорные органы к более тщательному обоснованию размера исковых требований, исключая возможность взыскания многомиллионных сумм без подтверждения реального ущерба экосистеме», – заметил Евгений Жаров.