КС рассмотрит дело о лишении отца-насильника родительских прав в отношении совершеннолетней дочери

Конституционный Суд принял к рассмотрению жалобу А., которой было отказано в иске о лишении отца родительских прав на основании того, что к моменту обращения в суд она стала совершеннолетней, несмотря на то что он признан виновным в преступлении против ее половой неприкосновенности. Основанием для отказа послужило то, что приговор вступил в силу после наступления 18 лет.

А. в несовершеннолетнем возрасте неоднократно подвергалась сексуализированному насилию со стороны отца, который впоследствии был признан судом виновным в совершении преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Приговор вступил в силу 1 августа 2023 г., когда А. было 19 лет.

В ноябре 2023 г. А. вместе с матерью, которая действовала в интересах других своих несовершеннолетних детей, обратилась в суд с иском о лишении родительских прав отца, однако в принятии искового заявления в отношении А. было отказано, поскольку на момент обращения в суд она достигла совершеннолетия. Апелляция и кассация оставили решение первой инстанции без изменений.

14 марта 2024 г. суд вынес решение о лишении отца родительских прав в отношении младших братьев и сестер А. В качестве одного из оснований для лишения прав суд указал на совершение в отношении А. и ее младшей сестры преступлений против половой неприкосновенности и сослался на вступивший в силу приговор суда.

13 декабря 2024 г. ВС отказал в принятии к рассмотрению в судебном заседании кассационной жалобы А. на вышеуказанные судебные акты.

Читайте также

Тогда А. обратилась в Конституционный Суд, указав в жалобе на п. 6
Обзора судебной практики Верховного Суда № 4 (2020), утвержденного Президиумом ВС 23 декабря 2020 г., согласно которому семейная жизнь предполагает наличие тесной эмоциональной связи, в том числе между родителями и детьми, взаимную поддержку членов семьи, ответственность перед семьей всех ее членов. Основными обязанностями родителей в семье являются воспитание, содержание, защита прав и интересов детей.

В соответствии с постановлениями КС от 24 апреля 2003 г.
№ 7-П; от 28 июня 2023 г.
№ 36-П государство обязано гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей по отстаиванию своих интересов в суде. Это предполагает прежде всего обязанность государства как предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, так и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством.

Читайте также

А. указала, что государство обязано обеспечивать защиту женщин из числа потерпевших от угроз, преследования и причинения другого вреда до начала судопроизводства, во время судебного разбирательства и после окончания судебного процесса (подп. g п. 18 Общей рекомендации № 33, касающейся доступа женщин к правосудию).

Согласно
Постановлению Конституционного Суда от 31 января 2024 г. № 4-П на государстве лежит обязательство по обеспечению потерпевшему эффективных гарантий в период после совершения преступлений, связанных с посягательством на жизнь, здоровье, человеческое достоинство, совершение которых, к тому же, с неизбежностью влечет эмоциональное потрясение потерпевшего от совершенного в отношении него физического или психологического насилия, создает объективные основания для болезненного восприятия и ощущения страха при встрече с совершившим его лицом, даже если оно просто окажется в пределах его видимости и не будет преследовать противоправных целей. Целенаправленное негативное воздействие осужденного на потерпевшего из-за сохраняющейся личной вражды, ненависти или неприязни либо вновь возникшего чувства мести может быть реализовано и без совершения деяния, содержащего признаки преступления: например, с учетом наличия объективных оснований для болезненного восприятия его потерпевшим и ощущения страха потерпевшего при встрече с ним, самим фактом визуального контакта.

Читайте также

В жалобе отмечалось: из
Определения Конституционного Суда от 21 ноября 2013 г. № 1834-О следует, что лишение родительских прав возможно независимо от времени совершения родителем преступления, относящегося к указанным в ст. 69 Семейного кодекса, погашения или снятия судимости за преступление.

Ранее, рассматривая вопросы конституционности ограничения прав на занятие преподавательской деятельностью и усыновление детей, Конституционный Суд указывал, что поскольку на современном этапе развития общества невозможно гарантировать надлежащее исправление лица, совершившего преступление, таким образом, чтобы исключить возможность рецидива преступлений, федеральный законодатель, минимизируя риски для жизни, здоровья и нравственности именно несовершеннолетних – основы будущих поколений и при этом наиболее беззащитной и уязвимой категории граждан, находящейся под особой охраной Конституции, вправе ограничить права лиц, совершивших преступления против половой свободы и неприкосновенности (постановления Конституционного Суда от 18 июля 2013 г.
№ 19-П и от 31 января 2014 г.
№ 1-П).

Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин рекомендует государствам-участникам руководствоваться при определении сроков давности интересами потерпевших (п. 51 Общей рекомендации № 33, касающейся доступа женщин к правосудию).

Читайте также

В жалобе отмечается, что в силу п. 16
Постановления Пленума ВС от 14 ноября 2017 г. № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав» факт совершения указанного преступления должен быть подтвержден вступившим в законную силу обвинительным приговором суда либо постановлением или определением суда или постановлением органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию.

Таким образом, целями лишения родительских прав родителя, совершившего умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей, другого родителя детей, супруга, в том числе не являющегося родителем детей, либо против жизни или здоровья иного члена семьи, являются не только обеспечение безопасности несовершеннолетних детей, но и защита достоинства личности ребенка, охрана и защита частной семейной жизни и обеспечение наилучших интересов ребенка.

Сохранение юридической связи между лицом, которое в несовершеннолетнем возрасте подверглось преступлению против его половой неприкосновенности, и родителем, который совершил такое преступление, является унизительным и умаляет человеческое достоинство пострадавшего, является вторжением в частную семейную жизнь. Сохранение такой связи подрывает гарантию неповторения насилия. Согласно ч. 5 ст. 10 ГК родители перечислены в числе лиц, которые имеют преимущественное право быть опекунами или попечителями своего совершеннолетнего ребенка перед всеми другими лицами. Кроме того, сохранение такой юридической связи налагает на потерпевшего ребенка юридические обязанности – в частности, обязанности совершеннолетних детей по содержанию родителей, предусмотренные ст. 87 Семейного кодекса.

Отмечается, что на отца А. не распространяется действие абз. 2 ч. 1 ст. 1117 ГК о недостойных наследниках – родителях, лишенных родительских прав. Если у А. будут дети, то ее отец, являясь их дедушкой, сохраняет право требовать общения с внуками. Также он сохраняет возможность требовать содержания у трудоспособных внуков. При определенных обстоятельствах отец А. может быть наследником второй очереди по закону для детей А. Кроме того, за ним сохранится право на обращение с иском о признании ее недееспособной или ограниченно дееспособной в случае возникновения такой необходимости. Также нормы законодательства о здравоохранении относят отца к родственникам, которым могут быть сообщены сведения о состоянии здоровья больного, дано право на посещение пациента, находящегося в реанимации, на принятие решения об оперативном вмешательстве в случае невозможности получения согласия или отказа непосредственно от больного.

В жалобе подчеркивается, что лишение родительских прав лица, виновного в совершении преступления против жизни и здоровья своего ребенка, – это нематериальный способ восстановления прав пострадавшего и недопустимо устанавливать пресекательные сроки использования этого способа восстановления прав в зависимости от достижения совершеннолетия потерпевшим. С учетом смысла, придаваемого правоприменительной практикой оспариваемым нормативным положениям, решение о лишении родительских прав в случае совершения родителем умышленного преступления против жизни или здоровья своих детей, другого родителя детей, супруга, в том числе не являющегося родителем детей, либо против жизни или здоровья иного члена семьи, может быть вынесено только при условии установления виновности вступившим в законную силу приговором суда.

Обязанность расследования преступлений лежит на государстве, в силу чего задержки расследования уголовного дела не могут быть поставлены в упрек потерпевшим и отрицательно влиять на объем их прав и обязанностей. Несовершеннолетние потерпевшие особенно уязвимы в силу своего возраста и нуждаются в особой защите со стороны государства. Требование о наличии вступившего в законную силу обвинительного приговора суда либо постановления или определения суда или постановления органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию, которые подтверждали бы факт совершения преступления, призвано обеспечить процессуальные гарантии обвиняемого, чья виновность в совершении преступления может быть установлена исключительно в уголовном процессе. При этом во время ожидания итогового решения по уголовному делу наилучшие интересы ребенка и интересы потерпевших как бы отодвигаются до того момента, пока государство не будет уверено в справедливости проведенного судебного процесса по уголовному делу и вынесении законного и справедливого итогового решения, которым установлена виновность в совершении преступления против половой свободы и неприкосновенности.

Подобное отступление от интересов ребенка и потерпевших может быть оправдано при условии, что потерпевшие не лишаются каких-либо своих прав и подобная задержка в решении вопроса о лишении родительских прав будет им компенсирована, а именно: им должна быть предоставлена возможность обратиться с требованием о лишении родительских прав даже после наступления совершеннолетия. Исполнение обязанностей государства по обеспечению процессуальных гарантий обвиняемому не должно ухудшать правовое положение детей или потерпевших, отмечается в жалобе.

Указано, что в настоящее время законодательство не предусматривает какого-либо компенсационного механизма, который восстанавливал бы конституционные права детей и потерпевших, родитель которых совершил преступление против половой свободы или неприкосновенности, но на момент вступления в силу итогового акта по уголовному делу и обращения с иском о лишении родительских прав ребенок уже достиг совершеннолетия. Кроме того, применение оспариваемых нормативных положений привело к различию в обращении для детей, принадлежащих к одной и той же категории, – лица, которые являлись несовершеннолетними на момент совершения их родителем умышленного преступления против половой неприкосновенности, что является основанием для лишения родительских прав. Однако если на момент разрешения вопроса о принятии судом иска к производству или рассмотрения судом исковых требований о лишении родительских прав ребенок уже достиг совершеннолетия, то он оказывается в худшем положении, поскольку не имеет возможности разорвать юридическую связь между ним и родителем, который совершил умышленное преступление против жизни и здоровья.

Такое различие в обращении в зависимости от времени рассмотрения судом требований о лишении родительских прав не имеет разумного и объективного оправдания, указано в жалобе. Подчеркивается, что А. пострадала от действий своего отца не меньше, чем ее младшие сестра и братья. Для обращения в суд с исковыми требованиями о лишении родительских прав в связи с совершением родителем умышленного преступления А. требовался вступивший в силу приговор суда, которым установлена виновность ее отца. При этом она, будучи несовершеннолетней девочкой и находясь в постоянной ситуации домашнего насилия под непрекращающимся контролем отца, не могла сама инициировать расследование раньше, чем это произошло в действительности. Для нее было опасно сообщать о совершаемых в отношении нее преступлениях. При этом сроки расследования преступления были длительными. От момента сообщения о преступлении в 2021 г. до момента вступления приговора в законную силу в августе 2023 г. прошло два года. Кроме того, именно А. является потерпевшей от преступлений, поэтому недопустимо перекладывать на нее ответственность за длительность преступления и невозможность его пресечь. После начала расследования А. также объективно в силу своей процессуальной роли и субъективно в силу своего уязвимого положения по признакам пола и возраста не могла повлиять на сроки производства предварительного расследования, чтобы ускорить его.

Таким образом, А. просит признать п. 1 ст. 54, п. 2 ст. 61, ст. 69 СК не соответствующими Конституции в той части, в какой лица, родитель которых совершил умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей, другого родителя детей, супруга, в том числе не являющегося родителем детей, либо против жизни или здоровья иного члена семьи, не могут реализовать свое право на разрыв юридической связи с таким родителем посредством лишения его родительских прав, если на момент обращения в суд с исковыми требованиями о лишении родительских прав или рассмотрения судом таких исковых требований они достигли совершеннолетия. Также она попросила постановить пересмотреть дело о лишении ее отца родительских прав.

В комментарии «АГ» представитель А., адвокат, руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия Мари Давтян отметила, что в жалобе обращается внимание Суда на критический правовой пробел, из-за которого потерпевшие попадают в «замкнутый круг»: иск о лишении родительских прав не принимается до вступления приговора в силу, а после его вынесения отклоняется ввиду совершеннолетия ребенка.

«Такие случаи, к сожалению, – не редкость, поскольку чаще всего насилие над детьми выявляется уже в их старшем возрасте. Уголовные дела этой категории длятся достаточно долго: иногда приговор, вступивший в законную силу, нужно ждать несколько лет. Мы считаем, что сохранение юридической связи с насильником выходит далеко за рамки вопросов наследования и умаляет человеческое достоинство жертвы», – указала она.

Мари Давтян отметила: даже в случае признания норм конституционными необходима правовая интерпретация, которая исключит формальный подход и обеспечит пострадавшим реальный доступ к правосудию, восстанавливая их право на личную безопасность и семейную жизнь без участия преступника.