По мнению одного адвоката, постановление КС РФ является значимым, поскольку тот, в частности, разъяснил правовую природу межгосударственного и федерального розысков, устраняя очевидные неясности дефиниций. Другой раскритиковал позицию КС и предостерег, что благодаря его выводам законодатель действительно может упростить процедуру заочного заключения под стражу путем изъятия из ч. 5 ст. 108 УПК указаний на международный и межгосударственный розыск.
25 февраля Конституционный Суд вынес Постановление
№ 9-П по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 108 «Заключение под стражу» УПК РФ, согласно которой принятие судебного решения об избрании этой меры пресечения в отсутствие обвиняемого допустимо лишь при объявлении его в международный или межгосударственный розыск.
Основания для обращения в КС
18 мая 2023 г. суд избрал в отношении красноярского криминального авторитета Ярослава Малиновского меру пресечения в виде заключения под стражу заочно со ссылкой на то, что за неделю до этого заявитель был объявлен в федеральный (межгосударственный) розыск, причем при проведении розыскных мероприятий установлено его намерение выехать за пределы России. Далее апелляция оставила в силе соответствующий судебный акт, указав, что наличие постановления об объявлении заявителя в розыск служит условием рассмотрения судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого при наличии того факта, что тот скрылся от следствия.
В свою очередь кассационные суды, включая Верховный Суд, отказались рассматривать кассационные жалобы на вышеуказанные судебные акты со ссылкой на то, что решение об объявлении заявителя в федеральный (межгосударственный) розыск принято уполномоченным должностным лицом, не признавалось незаконным и необоснованным в установленном порядке, а доводы жалоб защиты обвиняемого о нарушении порядка объявления его в межгосударственный розыск не основаны на законе.
Хотя в указанных судебных актах упоминается объявление заявителя в «федеральный (межгосударственный) розыск», в них отсутствует прямое указание на то, что он был объявлен именно в межгосударственный розыск, при этом отсутствие объявления в такой розыск было одним из аргументов апелляционных и кассационных жалоб. В них также содержались утверждения об объявлении заявителя в федеральный розыск в установленном порядке и выражен подход, согласно которому наличие постановления об объявлении обвиняемого в розыск – без уточнения, о каком именно розыске идет речь, – является условием для рассмотрения судом ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого.
23 мая 2023 г. заявитель был также объявлен в международный розыск. Однако избрание в отношении него и без его участия в судебном заседании меры пресечения в виде заключения под стражу состоялось, как было отмечено, 18 мая того же года. В судебных постановлениях, вынесенных вышестоящими судами, это обстоятельство не приводилось в качестве основания для сохранения в силе постановления суда об избрании указанной меры пресечения.
В своей жалобе в Конституционный Суд Ярослав Малиновский сослался на несоответствие ч. 5 ст. 108 УПК РФ Конституции в той мере, в какой она содержит правовую неопределенность, позволяющую суду избрать меру пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого, объявленного не только в международный и (или) межгосударственный розыск, но и в иной вид розыска.
Конституционный Суд признал оспариваемую норму соответствующей Основному Закону
Изучив материалы дела, КС РФ указал, что предметом его рассмотрения является ч. 5 ст. 108 УПК в той мере, в какой она является основанием для принятия судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого, объявленного в федеральный розыск. В связи с этим он, в частности, напомнил, что объявление подозреваемого или обвиняемого в розыск на территории России, в частности федеральный, в качестве меры, направленной на установление места его нахождения, не всегда сопровождается объявлением такого лица в розыск межгосударственный. Однако допускается при наличии к тому оснований одновременное объявление лица и в розыск на территории РФ, и в межгосударственный розыск, поскольку эти разновидности розыска, как и международный розыск, являются взаимодополняющими. Международный розыск лиц не подменяет собой межгосударственный розыск в пределах государств – участников СНГ и может быть параллельным ему. При этом обязательным условием служит предварительное или одновременное объявление межгосударственного розыска.
Между тем, как заметил КС, на практике в судебных постановлениях по вопросу об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу лица, объявленного в розыск, наряду с указанием на объявление его в межгосударственный розыск либо в федеральный и межгосударственный розыск встречается также сочетание «федеральный (межгосударственный) розыск». Таким образом, с одной стороны, действующее регулирование разделяет федеральный и межгосударственный розыск как два различных (применяемых наряду с международным) вида розыска, а с другой стороны, в правоприменительной практике нередко проявляется восприятие объявления в федеральный розыск как одновременное объявление и в межгосударственный.
Суд также напомнил, что указание на межгосударственный розыск было включено в оспариваемую норму поправками от 6 марта 2019 г. В первоначальной же редакции эта норма называла – в качестве условия принятия решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого – лишь объявление лица в международный розыск, одним из необходимых условий осуществления которого является, в свою очередь, наличие такого судебного решения. Из этого исходит и Инструкция по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола. Напротив, с учетом положений Договора государств – участников СНГ о межгосударственном розыске лиц и Регламента для объявления лица в межгосударственный розыск принятие решения о заключении его под стражу не требуется.
Следовательно, ч. 5 ст. 108 УПК в действующей редакции, буквально указывающей только на международный и межгосударственный розыск, предусматривает возможность принятия судом решения о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу в его отсутствие в двух различных случаях: для международного розыска такое решение является обязательным, тогда как для розыска межгосударственного, напротив, обязательность такого решения не установлена. Для дополнения федерального розыска розыском межгосударственным от компетентных органов требуется лишь направление соответствующего постановления через систему информационного обмена, а не обращение в суд с ходатайством об избрании меры пресечения.
Это обстоятельство, однако, не обессмысливает законодательного указания на возможность заочного принятия судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения лица под стражу в случае межгосударственного розыска. КС указал, что, допуская рассмотрение судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого при невозможности обеспечить его участие в судебном заседании в случае объявления его в международный розыск, закон не предусматривает возможность ограничения и других прав этого участника судопроизводства. В связи с этим указанная норма не может толковаться как допускающая умаление гарантий прав обвиняемого при принятии судом решения о применении данной меры пресечения, если обвиняемый скрылся от следствия и суда либо место его нахождения не установлено по иным причинам, в связи с чем его объявили в международный розыск.
Таким образом, объявление лица в розыск именно определенного вида не выступает само по себе юридической гарантией прав обвиняемого при решении вопроса о возможности избрания ему меры пресечения в виде заключения под стражу без его участия. Скрывшемуся обвиняемому не должны создаваться неоправданные преимущества, ставящие его в привилегированное положение в сравнении с обвиняемыми, соблюдающими уголовно-процессуальные обязанности и не препятствующими производству по делу. Отказ от избрания заключения под стражу в качестве меры пресечения лишь ввиду отсутствия скрывшегося обвиняемого ставит саму возможность разрешения судом такого вопроса в зависимость от его противоправного поведения, которое одновременно формирует одно из оснований для избрания этой меры пресечения, но при этом делает фактически невозможным разрешение судом данного вопроса.
«Являясь оправданной реакцией на презюмируемое нарушением процессуальных обязанностей и уклонение от правосудия, принятие без участия обвиняемого, находящегося в розыске, постановления о заключении его под стражу также позволяет, в частности, минимизировать риски того, что разыскиваемый обвиняемый, в отношении которого не избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, воспользуется истечением 48-часового срока задержания, допустимого без судебного решения, и повторно скроется, если суд за это время не изберет меру пресечения или не продлит срок задержания в порядке, установленном п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК РФ», – отмечено в постановлении КС.
В нем также указано, что при получении сведений о пребывании обвиняемого, находящегося в розыске, в иностранном государстве наличие судебного решения о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу может создавать условия для оперативного задействования каналов международного сотрудничества правоохранительных органов. Поскольку в основу решения об избрании указанной меры пресечения не могут быть положены данные, не проверенные судом, в судебном постановлении должны указываться конкретные фактические обстоятельства, на основе которых судья принял его. Это позволяет аргументированно оспорить такое судебное решение как обвиняемому, так и его защите, довести до сведения суда как непосредственно в судебном заседании, так и в жалобе позицию стороны защиты относительно незаконности и необоснованности избрания такой меры пресечения, представить суду доказательства в ее обоснование, конкретизированно высказать мнение относительно позиции стороны обвинения, привести контрдоводы.
Читайте также
КС не принял жалобу жителя Израиля на невозможность дать показания в качестве обвиняемого по ВКС
Суд счел, что участие лица, находящегося за пределами России, в предъявлении ему обвинения и в даче показаний в качестве обвиняемого по ВКС ставило бы его в привилегированное положение по отношению к другим обвиняемым, поощряя уклонение их от органов предварительного расследования
25 июля 2025
Обвиняемый, в отношении которого принято судебное решение о заключении под стражу, не ограничен в возможности как лично, так и с помощью адвоката получить и ознакомиться с решением суда. Само по себе принятие решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу является правоограничительным фактором. Именно с момента фактического задержания обвиняемого в полном объеме проявляется ограничение его свободы. Поэтому, не исключая разрешения вопроса о заключении под стражу в отсутствие объявленного в розыск обвиняемого – поскольку, скрываясь от следствия и суда, он, в частности, препятствует достижению задач правосудия (Определение
КС РФ от 17 июля 2025 г. № 1840-О) – эта позиция тем не менее предполагает, что когда сформировались условия для того, чтобы обвиняемый лично и очно предстал перед судом, такая возможность ему должна быть предоставлена.
Тем более что защитники по назначению в отсутствие какого-либо контакта с разыскиваемым обвиняемым, в отношении которого разрешается вопрос об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, могут объективно не обладать имеющими существенное значение для решения этого вопроса сведениями, доступными на момент проведения заседания лишь не участвующему в нем обвиняемому. В частности, возражая против заключения под стражу, обвиняемый может представить доказательства того, что его недоступность для следствия была обусловлена другими причинами, нежели сокрытие от правоохранителей, указал КС.
Рассмотрение вопроса о мере пресечения в отсутствие лица, в отношении которого решается указанный вопрос, не препятствует обжалованию последним соответствующего судебного решения. При этом общее правило, согласно которому постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в апелляции в течение трех суток со дня его вынесения, должно применяться исходя из нюансов состоявшегося рассмотрения вопроса о применении меры пресечения в отсутствие объявленного в розыск обвиняемого, т.е. с учетом того, когда последнему стало известно о принятом судом решении об избрании в отношении него этой меры. Если апелляционная жалоба на решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу была ранее подана адвокатом, не находящимся в контакте с разыскиваемым лицом (что в рассматриваемой ситуации можно предположить применительно к защитнику по назначению), это не препятствует самому обвиняемому подать апелляционную жалобу вместе с ходатайством о восстановлении срока апелляционного обжалования.
«Хотя на этапе после вынесения постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, которое подлежит немедленному исполнению (ч. 8 ст. 108 УПК РФ), повторно оценить наличие оснований для ее применения в наибольшей степени позволяет именно апелляционное обжалование, имеются и иные уголовно-процессуальные институты, обеспечивающие обвиняемому, в отношении которого данная мера избрана заочно, возможность представить свою позицию по поводу избранной меры пресечения после того, как он будет задержан и помещен под стражу», – заметил Конституционный Суд.
Так, обвиняемый и его защитник вправе ходатайствовать об отмене меры пресечения или замене ее более мягкой. При этом в основание такого ходатайства помимо обстоятельств, которые возникли после избрания этой меры, могут быть положены и те доводы, которые в силу отсутствия обвиняемого не могли быть заявлены при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе когда суд не выявил оснований для восстановления срока апелляционного обжалования соответствующего постановления. В судебном порядке решается и вопрос о ее продлении меры пресечения.
В связи с этим КС признал оспариваемую норму не противоречащей Конституции, поскольку ее применение при избрании судом меры пресечения в виде заключения под стражу при наличии законных оснований для этого в отношении обвиняемого, объявленного в федеральный розыск, – безотносительно к тому, был ли он также объявлен в международный или межгосударственный розыск, – не влечет нарушение его конституционных прав в системе текущего регулирования, гарантирующего доведение обвиняемым, в том числе в случае фактического помещения под стражу, личного и очного до сведения суда своей позиции относительно наличия оснований для применения этой меры пресечения.
Федеральный законодатель не лишен возможности внести с учетом правовых позиций КС РФ изменения в действующее законодательство, направленные в том числе на конкретизацию гарантий доведения обвиняемым, решение об избрании в отношении которого меры пресечения в виде заключения под стражу было принято в его отсутствие в связи с его объявлением в розыск, до сведения суда своей позиции касательно оснований для содержания его под стражей, в том числе – в случае фактического помещения под стражу – личного и очного.
Эксперты неоднозначно оценили выводы КС
Адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян назвал постановление КС РФ весьма значимым, так как тот разъясняет правовую природу межгосударственного и федерального розысков, устраняя очевидные неясности дефиниций. «Действительно, в правоприменительной практике была актуальна проблема дифференциации этих видов розыска, а в отдельных случаях даже встречалось неверное толкование их сущности правоприменителем. При этом совершенно справедливо КС заметил, что законодатель разделяет понятия федерального и межгосударственного розысков, в то время как правоприменитель зачастую объединяет эти два вида розыска по времени наступления (объявления), фактически отождествляя их. Основной же правовой вопрос, который был поставлен перед КС: вправе ли суд избирать меру пресечения в виде заключения под стражу отсутствующему обвиняемому, находящемуся только в федеральном розыске, а не в межгосударственном и международном? Суд фактически, допуская такую возможность и признавая такое решение правомерным, мотивировал это недопустимостью отступления от принципа правового равенства, резюмировав об однородности имеющихся видов розыска», – заметил он.
По мнению адвоката, оценка степени влияния данной позиции на практику потребует времени и критического осмысления, однако уже сейчас очевидно, что эта позиция в очередной раз демонстрирует последовательность Суда в вопросе о недопустимости наделения какими-либо процессуальными преимуществами лиц, скрывающихся от правосудия. «Вместе с тем представляется, что анализируемая позиция станет весомой причиной для дальнейшего внесения законодателем изменения в ч. 5 ст. 108 УПК РФ, с указанием того, что решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается в случае объявления обвиняемого в международный, межгосударственный или федеральный розыск», – заключил Мартин Зарбабян.
Член АП Свердловской области Сергей Колосовский негативно оценил выводы Суда которые, по его мнению, могут повлечь достаточно далеко идущие последствия. «В настоящее время в России повсеместно практикуется заочное вынесение решений о заключении под стражу. В соответствии с ч. 5 ст. 109 УПК, такое рассмотрение вопроса о заключении под стражу в отсутствие обвиняемого допускается лишь при его объявлении в международный либо межгосударственный розыск. При этом категорию розыска определяют органы, осуществляющие ОРД на основе постановления следователя о розыске. На практике при наличии желания избрать меру пресечения оперативник пишет рапорт о том, что обвиняемый покинул место жительства, на основании этого рапорта следователь выносит постановление об объявлении лица в розыск. Далее это постановление поступает к тому же оперативнику, который пишет еще один рапорт – что обвиняемого видели “бегущим в сторону литовской границы”, и на основании данного рапорта выносит постановление об объявлении международного розыска или межгосударственного – если обвиняемый в рапорте “бежал в сторону не литовской, а казахской границы”. На самом же деле обвиняемый может спокойно жить дома и не подозревать о том, что в отношении него уже вынесено постановление о заключении под стражу», – заметил он.
Подобные квазификтивные заочные аресты, по словам эксперта, в настоящее время приобрели массовый характер. «При этом, как следует из обсуждаемого постановления КС, органы следствия и дознания благодаря попустительскому отношению судов настолько небрежно относятся к оформлению документов, что порой забывают оформить даже межгосударственный розыск и ограничиваются обычным, федеральным. Конституционный Суд совершенно справедливо указал, что такое объявление лица в международный или межгосударственный розыск в отсутствие для этого оснований, связанных с предполагаемым нахождением обвиняемого за пределами РФ, лишь для создания формальной возможности применения ч. 5 ст. 108 УПК имеет искусственный характер и подрывает доверие к российской правовой и судебной системам, в том числе за пределами страны. Однако из этого совершенно правильного посыла Суд делает абсолютно парадоксальный вывод: поскольку определяющим в данной ситуации является не категория розыска, а факт уклонения лица от правосудия, законодателю следует подумать над изменением ч. 5 ст. 108 УПК в направлении уравнивания всех категорий розыска, дабы избежать формального подхода и дискредитации судебной системы. К сожалению, можно ожидать, что законодатель действительно упростит процедуру заочного заключения под стражу путем изъятия из ч. 5 ст. 108 УПК указаний на международный и межгосударственный розыск. Действительно, к чему эти формальности, когда все уже научились их обходить?» – задался вопросом Сергей Колосовский.