По мнению одного адвоката, формулируется процессуальная презумпция доказанности обстоятельств, отличная от преюдиции тем, что может быть опровергнута, но с обязательным изложением в судебном акте соответствующих мотивов. Другой полагает, что в действительности проблема кроется в неразвитом институте анализа финансового состояния должника. Третья обратила внимание, что в данном деле ВС поднял сразу два крайне актуальных вопроса в связи с институтом банкротства: о моменте объективного банкротства и о противоречии одного судебного акта другому.
4 февраля Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-9901 по делу № А40-41432/2021, в котором обратил внимание судов на необходимость верного установления даты возникновения объективного банкротства, поскольку этот признак обязателен при оценке содеянного лицами, контролировавшими должника, с точки зрения привлечения их к субсидиарной ответственности.
В 2014 г. было создано ООО «Графит Инжиниринг», основным видом деятельности которого стало строительство. Руководителем общества до даты введения процедуры конкурсного производства в мае 2023 г. являлся Александр Ладыгин, должность заместителя гендиректора с 2 сентября 2016 г. по 24 ноября 2020 г. занимал Игорь Гитлин.
15 декабря 2015 г. общество заключило договор с инжиниринговой компанией о выполнении работ по сооружению строительно-монтажной базы АЭС «Руппур» в Народной Республике Бангладеш. Ввиду того что общество не имело надлежащим образом организованного офиса в этой республике, а это противоречило публичному порядку данной страны, оно использовало кадровые, материальные, юридические и прочие ресурсы центрального аппарата и филиала ООО «Голденберг» в Бангладеше в своих коммерческих интересах.
С 9 февраля 2016 г. по 14 марта 2017 г. общество «Графит Инжиниринг» перечислило обществу «Голденберг» 17 млн руб. для погашения задолженности по заработной плате перед сотрудниками. Передача денег оформлена этими обществами договорами займа, в которых «Графит Инжиниринг» обозначен в качестве заимодавца. Кроме того, 18 декабря 2017 г. оно перечислило обществу «Голденберг» еще 200 тыс. руб., указав в основании платежа на предоставление займа.
Впоследствии в деле о банкротстве общества «Голденберг» суд признал эти договоры недействительными как заключенные аффилированными лицами, не отражающие реальное положение дел и повлекшие ущерб для кредиторов общества. Суд указал, что реально компания займы не получала, а перенаправляла деньги на оплату труда сотрудников центрального аппарата и филиала, фактически работавшего в интересах общества «Графит Инжиниринг». В связи с этим суд признал необоснованным требование «Графит Инжиниринга» к обществу «Голденберг» по возврату перечисленных сумм. Эти обстоятельства и выводы изложены в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 сентября 2020 г. по делу № А40-80513/2017.
В деле о банкротстве общества «Графит Инжиниринг» конкурсный управляющий потребовал привлечь по различным основаниям, в том числе за совершение повлекших банкротство должника сделок и за неподачу заявления о признании должника банкротом контролировавших должника лиц, в том числе юридических, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Суд привлек Игоря Гитлина, Александра Ладыгина и общество «Голденберг» к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду совершения должником убыточных сделок и отказал в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника. Такое решение поддержали суды апелляционной и кассационной инстанций.
Не согласившись с состоявшимися судебными актами, Игорь Гитлин подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просил об их отмене, ссылаясь на нарушение судами норм права. Доводы заявителя сводились к тому, что суды не установили признаки состава правонарушения, позволяющего квалифицировать его действия как причинившие вред кредиторам должника при управлении подконтрольным обществом.
Изучив жалобу, ВС пояснил, что Законом о банкротстве предусмотрены юридические составы признаков, при установлении которых контролировавшие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам подконтрольных им юридических лиц. Так, контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника в следующих случаях: если оно совершило действия и (или) бездействие, результатом которых стала невозможность полного погашения требований кредиторов (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве); если оно не исполнило обязанность по подаче в арбитражный суд заявления должника о его собственном банкротстве (п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве).
ВС указал, что в обоих случаях установление даты возникновения у должника признаков объективного банкротства является необходимым признаком состава правонарушения: в первом случае объективное банкротство рассматривается как последствие противоправного деяния контролирующего лица, во втором – как повод для обращения с заявлением общества-банкрота в суд.
Читайте также
Пленум ВС РФ принял постановление о субсидиарной ответственности
Разъяснены вопросы привлечения контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве
21 декабря 2017
Как отмечается в определении ВС, под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).
Экономколлегия подчеркнула, что в данном случае в основу судебных актов о привлечении к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве суды положили перечисление обществом «Графит Инжиниринг» под руководством Александра Ладыгина и в интересах Игоря Гитлина обществу «Голденберг» 17 млн руб. в 2016–2017 гг. По выводам судов эти действия контролирующих должника лиц привели к такому уменьшению имущества должника, при котором стало невозможно погасить требования его кредиторов, т.е. к объективному банкротству «Графит Инжиниринга».
Верховный Суд обратил внимание, что одновременно, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче в арбитражный суд заявления должника, суды установили, что признаки объективного банкротства у «Графит Инжиниринга» возникли 25 октября 2021 г., когда оно утратило возможность участвовать в крупном строительном проекте, получать за это вознаграждение и, как следствие, отвечать по своим обязательствам. «Таким образом, по выводам судов объективное банкротство общества произошло и в 2016–2017 гг., и в октябре 2021 г. Такой вывод противоречит принципам непротиворечивости и правовой определенности судебных актов, так как дата возникновения объективного банкротства должна быть одна. При этом данный признак существенен, поскольку обязателен при оценке содеянного лицами, контролировавшими должника, с точки зрения привлечения их к субсидиарной ответственности», – поясняется в определении.
Кроме того, как отметил ВС, Игорь Гитлин ссылался на то, что сделки 2016–2017 гг. вовсе не причинили вреда кредиторам должника. Заявитель указывал, что постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 сентября 2020 г. по делу № А40-80513/2017 установлен факт перечисления обществом «Графит Инжиниринг» денег через «Голденберг» на взаимной основе своим работникам в счет оплаты их труда ввиду невозможности в иностранной юрисдикции произвести эту выплату иным образом. В настоящем споре, по сути, те же обстоятельства квалифицированы иным образом, причем не опровергнут довод ни о выполнении работниками трудовых функций, ни о равноценности оплаты их труда.
Судебная коллегия указала, что действительно, вне зависимости от состава лиц, участвующих в разрешении данного спора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены судом ранее при разрешении иного спора, должна учитываться судом, рассматривающим последующее дело. В то же время, если суд, рассматривающий второй спор, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.
Разъяснения о подобном порядке рассмотрения судебных дел направлены на реализацию принципов правовой определенности и непротиворечивости судебных актов и неоднократно давались высшей судебной инстанцией (п. 4 Постановления Пленума ВС и Пленума ВАС от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»; п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств»; п. 16.2 Постановления Пленума ВАС РФ от 2 июня 2004 г. № 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях»). В данном случае это требование судами не выполнено, констатировал Верховный Суд.
Таким образом, в связи с существенным нарушением норм права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов привлеченных к субсидиарной ответственности лиц, Верховный Суд отменил обжалованные судебные акты в части привлечения Игоря Гитлина, Александра Ладыгина и общества «Голденберг» к субсидиарной ответственности. Обособленный спор в этой части направлен на новое рассмотрение.
Комментируя определение ВС, партнер московского адвокатского бюро «Синум АДВ» Александр Задорожный отметил, что оно вновь указывает на необходимость установления даты объективного банкротства в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности, о непротиворечивости мотивов судебного акта. Однако, как полагает адвокат, стоит обратить внимание на одно суждение, носящее универсальный характер и затрагивающее процессуальные вопросы.
«Для применения правила о преюдиции, закрепленного в ст. 69 АПК, требуется полное совпадение лиц, участвующих в предшествующем и текущем деле. В данном же определении ВС предлагает следующую процессуальную формулу для дел с нетождественным составом лиц. Вне зависимости от состава лиц, участвующих в данном споре, оценка, данная судом обстоятельствам, установленным ранее при разрешении иного спора, должна учитываться судом, рассматривающим последующее дело. И если суд придет к иным выводам, должны быть изложены мотивы. Иными словами, формулируется процессуальная презумпция доказанности обстоятельств, отличная от преюдиции тем, что может быть опровергнута, но с обязательным изложением в судебном акте соответствующих мотивов», – пояснил Александр Задорожный.
Партнер АБ «Юрлов и Партнеры» Сергей Гудылев подчеркнул, что при рассмотрении сложных категорий дел, где одновременно заявлено множество оснований и участвует значительное число лиц, суды иногда допускают внутренние противоречия. В свою очередь именно у суда кассационной инстанции сохраняется возможность посмотреть на результат рассмотрения спора «в целом» и выявить несоответствия в уже установленных обстоятельствах дела.
Адвокат отметил, что вывод ВС об одновременном установлении двух различных периодов объективного банкротства является лишь «верхушкой айсберга». По словам Сергея Гудылева, в действительности проблема кроется в неразвитом институте анализа финансового состояния должника. «На сегодняшний день российское законодательство устанавливает его целью определение достаточности имущества должника для покрытия расходов на процедуру и возможности восстановления его платежеспособности. Хотя в действительности необходимо исследовать и вопрос о моменте объективного банкротства и причинах превышения совокупного размера обязательств должника над реальной стоимостью его активов», – считает эксперт.
Сергей Гудылев подчеркнул, что суды не уделяют должного внимания представляемым управляющим на этапе процедуры наблюдения финансовым заключениям, оставляя вопрос о моменте объективного банкротства на откуп обособленным спорам о привлечении к субсидиарной ответственности. Со своей стороны и управляющие, видя отсутствие интереса к их заключениям, не готовят их должным образом. Негативные последствия этого и ощутила на себе судебная система на рассмотренном примере, заключил он.
Адвокат, советник Nextons Мария Михеенкова обратила внимание, что в данном деле ВС поднял сразу два крайне актуальных вопроса в связи с институтом банкротства. Во-первых, это вопрос о моменте объективного банкротства, т.е. моменте, когда будущий должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения их совокупного размера над реальной стоимостью его активов. «Поскольку это понятие прямо не определено в законе, а выработано в разъяснениях ВС РФ, суды нередко склонны несколько вольно его трактовать. Так, в данном деле исходя из текста определения суда объективное банкротство должника наступило в два разных момента времени с разницей в пять лет. Между тем это понятие является одним из ключевых для целей привлечения к субсидиарной ответственности и оспаривания сделок должника. ВС подчеркнул недопустимость таких существенных противоречий в судебных актах», – заметила она.
Второй важный момент, как пояснила Мария Михеенкова, – это проблема противоречия одного судебного акта другому, вынесенному по иному делу. Она отметила, что суды часто ударяются в крайности: либо считают более раннюю оценку обстоятельств обязательной (что не основано на законе), либо игнорируют ее (что не соответствует принципам непротиворечивости судебных актов, правовой определенности и т.п.). «В данном случае суд пошел по второму пути и совершенно иначе квалифицировал сделки должника, нежели это было сделано в более раннем судебном деле. ВС исправил ошибку и подчеркнул: при отсутствии преюдиции, т.е. при разном составе лиц, участвующих в этих делах, оценка судами одних и тех же обстоятельств может разниться, но в случае если второй суд придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы. Это важное разъяснение для судебной практики, поскольку подобные ситуации отнюдь не редкость», – считает адвокат.